Традиции

Тренер впервые видел, чтобы мяч летел настолько по прямой. Выпущенный будто из пушки, он моментально преодолел небольшое расстояние между Огребо и Андреевым и впечатался последнему в лоб. Андреев, явно уставший от настроения Огребо, едва оправившись от удара, кинулся убивать, но, к собственному счастью, наткнулся на Волкова и не успел. — Стоять! — взревел тренер скорее для привлечения внимания. Пусть и правда остановятся, пусть выдохнут. Еще позавчера же были дружной командой, нормально тренировались и общались! Вот что за муха их укусила? Нет, не их. Его. Огребо, которого Беляк пытался оттащить в сторону от разъяренного Андреева, явно собирался теперь на Беляка и спускать энергию, и тренер повторил, уже глядя на него: — Стоять! — Повернулся к Андрееву, спросил: — Как голова? Андреев, будто только вспомнив, с чего все началось, коснулся покрасневшего лба, поморщился и заявил: — Нормально. — Не кружится? Не болит? Не тошнит? — Нормально, — буркнул Андреев. Тренер кивнул. Ничего, шишки нет, кровь носом не идет — уже неплохо. А за остальным надо просто наблюдать. — Огребо, в тренерскую, — объявил он. Огребо вспыхнул, напыжился, будто собирался теперь кинуться на него, и тренер уточнил: — Решил вылететь из команды? Я устрою. Помогло. Ярость в глазах моментально дополнилась испугом, а сам Огребо опал, будто даже уменьшился на размер. Боится, не хочет. Ничего, пусть. Заодно подумает. — В тренерскую, — повторил тренер. — Остальные, продолжаем работать в парах. Андреев со мной. Он поднял мяч, который только что прилетел Андрееву в лоб, отошел к линии и встал. Ничего, они парни хорошие, должны послушаться. Как ни странно, Огребо сдался первым — грозно пыхтя и сердито топая, всем своим видом показывая, как ненавидит всех и вся, но все же пошел в тренерскую, спрятался там, громко хлопнув дверью. Затем на место вернулся Волков, а уж за ним и остальные. Зал снова наполнился стуком мячей и редкими репликами, но менее гнетущей атмосфера не стала. Тренер думал. Вспоминал, анализировал, пытался понять — и не мог. Попробовал поговорить с парнями, выяснить — не допрашивать и давить, а спросить и уточнить, мало ли, может у них есть догадки? Ничего. Парни, обеспокоенные не меньше его, дружно пожимали плечами и говорили, что в раздевалке Огребо, вроде, был нормальным, а потом — вот. Так ничего и не выяснив, тренер закончил тренировку на полчаса раньше, решив, что лишний отдых парням уж точно не навредит, а к Огребо надо бы все-таки вернуться скорее. И призы раздавать не стал — хватит с них впечатлений на сегодня. Со всех. Дождавшись, чтобы парни ушли из зала, и убедившись, что никто из них не собирается возвращаться, он глубоко вдохнул, настраиваясь, и пошел к тренерской. Огребо сидел за столом, насупившийся, нахохленный, все еще злой и обиженный, но хоть тихий, не агрессивный. Тренер прикрыл за собой дверь, сел напротив и попросил: — Выкладывай. Это же самое простое — сейчас Витя все расскажет, они решат проблему и все забудется. Огребо, конечно же, дернул плечами и уточнил: — Что? — Что на тебя нашло. — Ничего не нашло. Захотел и бросил. Тренер незаметно сжал кулаки, запрещая себе злиться. Огребо — начинающий подросток, ему положено быть противным. Все нормально. Бывает. — Они тебе что-то сказали? Огребо поджал губы и не ответил. — Витя… Огребо глянул злобно, и тренер вздохнул. «Лучшая защита — нападение», это все знают. И Огребо явно собирается нападать, лишь бы отбиться. Сейчас что не скажи, все мимо будет. Может, попробовать и не говорить? Тренер глянул на биту, которую так и не выносил сегодня в зал, покачал головой, перевел взгляд на вешалку. Говорят, в каждой команде рано или поздно появляется традиция, и тренер сам не раз видел это на практике. Что-то, на чем все держится и что все поддерживают. Кажется, в этой команде традиция сформировалась. И это ему не нравилось.