Кукла

      Ласковые солнечные лучи осторожно пробираются через твои локоны, переливаясь на них, и в конце концов нежно падают на твои мягкие пятнистые щёки. Этот день предвещает быть прекрасным, как и множество других, но всё же более особенный, чем остальные. А знаешь почему? На сегодняшний день ты прожил полных шестнадцать лет своей скромной жизни. И три года из них ты провёл под моим крылом, на своём месте. Я так безмерно благодарен тебе и всему, что только есть, что ты всё ещё со мной, живой, здоровый и уже совсем взрослый, распустившийся бутон нетронутых белоснежных лепестков с яркой тёплой улыбкой. Ты ведь любишь ромашки, Польша? – Доброе утро, соня. - с тихим смешком от небольшого волнения я подаю голос, как только ты потягиваешься и сладко зеваешь. Руки, всё ещё с небольшим трудом, но поддаются тебе, гораздо легче, чем когда ты только учился. - Ты помнишь какой сегодня день?       Ты сначала непонятливо смотришь на меня своим поникшим взглядом, потирая слипшийся глаз, а после чуть приподнимаешься на своих ручонках, которые я сделал для тебя. Но даже с ними ты такой беспомощный.. Незаметная улыбка овладевает моими губами, я бережно обхватываю твоё подросшее тело, прижимая к себе и мягко целую в щёку. Ты спешишь обнять меня в ответ, заставляя меня улыбаться шире. Эх, если бы ты хоть раз улыбнулся мне так же искренне счастливо в ответ... Но как бы я не старался, я не могу повлиять на твои чувства, а сломав тебя я получу совсем не то, что мне так нужно. Это будешь уже не ты. – С днём рождения, Польша.       И пока я искренне рад, я слышу, как ты тихо неровно вздыхаешь, а место, в которое уткнулась твоя милая мордочка становится влажным. Мне кажется, сколько бы лет не прошло, ты всегда будешь безмерно обижен на меня, я присвоил тебя в ночь перед твоим днём, так перепугал, что ты, видно, больше не сможешь воспринимать этот день, как нечто счастливое и просто захочешь провести его, как остальные. Но, даже если то будет так, я уже буду счастлив. Осторожно приподняв твоё личико, мои пальцы стирают с приятных на ощупь щёк слёзы, пытаюсь успокоить тебя короткими поцелуями в лоб и макушку. Твоя голова всё так же помещается в мою ладонь, что не может не умилить меня, но вызывает лишь большую жалость к твоему миниатюрному существу. Прости меня, Польша, прости, я так виноват перед тобой..ты просто не понимаешь, что иначе было никак. Но ты обязательно поймёшь. – Всё, всё, не плачь. Всё оказалось не так уж и плохо, видишь? Ты живой, здоровый, сытый и в безопасности. Кстати говоря, ты наверняка голоден спросонья, верно? - Я старался сохранять позитивный настрой и передать его тебе, пока ты утирал слёзы, не осмеливаясь отодвинуться от меня или, скорее всего, просто не хотя. – Немного... Но мне нужно сначала умыться и..и переодеться. - Ты говоришь довольно неуверенно, но я прощаю тебе эту мелочь, ведь так ты ещё более мил. Хохотнув, я целую тебя ещё раз, на этот раз в аккуратный носик и, согласившись, отпускаю, поднимаясь с места.       Ты не любишь, когда я занимаюсь твоей одеждой, потому на сегодня я готов поделиться с тобой этой обязанностью, чтобы сделать тебя хоть чуточку радостнее. Пока ты переодеваешься, я схожу на кухню проверить, как там пирог. Быть может, мне нужно было затариться для тебя тортом, но светиться в магазинах лишний раз я не хочу, делать торты самому сложно, да и ты всё равно их не любишь. А вот яблочный пирог, "шарлотка", как ты его называешь, хоть это и странно, ведь блюдо совсем другое, тебе очень нравится. Он точно поднимет тебе настроение и может хотя бы вымученно уголки твоих тонких губ приподнимутся в слабой улыбке. Разве я многого прошу?       Через время я слышу твои неловкие шаги, спускающиейся по лестнице, потому спешу к тебе, от чего ты рефлекторно сжимаешься, как загнанный в угол котёнок, смотришь на мою приближающуюся фигуру. Но нет, Польша, я ведь не говорил, что тебе никогда нельзя по ней спускаться. Ты уже достаточно взрослый, наверняка шансов на твоё падение с неё довольно мало. Я просто..хочу перестраховаться. Одна рука ложится на твою изящную тонкую талию, вторая обхватывает свободную крошечную ладошку, пока другой ты держишься за перила, опираясь на них. Твои аккуратно обшитые механические ручонки дались тебе намного легче, чем задние конечности и даже мелкая моторика более менее давалась тебе за некоторое время, но с ходьбой по прежнему были трудности. Не волнуйся, я уверен, это поправимо. – Присаживайся, сейчас будет готов маленький сюрприз для тебя. Будешь чай? Я могу добавить мяты, если хочешь. - Пока ты поудобнее устраиваешься на своём месте, я отхожу нарезать твою вкусность. Спиной чувствую, как ты вздрагиваешь от вида лезвия. – Если можно.. - Ужасно мило. – Можно.       Пару минут торопливых и ловких действий позволили мне поднести к тебе тарелку с аккуратным кусочком пирога, а так же чашку ароматного горячего чая. Приходится ещё раз отойти, чтобы достать тебе столовые приборы, а ты в это время можешь насладиться ароматом приготовленного мной пирога и чая, разглядеть текстуру выпечки и просто радоваться своему небольшому презенту. Ты же рад, Польша? – Я.. - ты вдруг подал голос, а твой взгляд потупился в пол. Положив вилку и ножик у тарелки я присел на корточки возле тебя, аккуратно прислонив ладонь к нежной щеке. Что-то не так? Что случилось? Я незаметно забеспокоился. Но твои ладошки вовремя успокоили меня, с опаской ложась на ткань моей рубашки, чуть сминая её в мимолётном желании снова чувствовать пальцами материалы. - Спасибо... Правда..       Облегчённо выдохнув, я издаю нервный смешок и с радостью обнимаю тебя, прижав к себе и зарывшись ладонью в волосы, нежно их перебирая. Ты чуть более смело обнимаешь меня в ответ. Интересно, улыбаешься ли ты сейчас, пока уткнулся в моё плечо? Возможно, ты просто не хочешь, чтобы я видел твою радость из-за обиды.. Но ничего, я дождусь, пока ты сможешь меня простить. Я достаточно терпелив. Тем временем мои руки всё же отпускают тебя, чтобы ты смог приступить к еде. Ты понимаешь, поджав губы и отворачиваешься к тарелке, проткнув пирог вилкой и неуверенно берёшь нож, отрезая небольшой кусочек сначала для моей пасти на пробу, а после и для своего прелестного рта. Чувствуется приятный аромат яблок и корицы, вкус сладкий и не очень по мне, но я улыбаюсь, слизывая с губ яблочный сок. Второй кусочек с той же аккуратностью кладётся тобой на язык и ты прикрываешь рот, дёрнув губами на то, что я излишним вниманием наделяю твою ротовую полость, от чего мне приходится перевести взгляд, чтобы лишний раз не смущать тебя. Но мне вовсе не в тягость! Рассматривать твои глубокие молчаливо-печальные глаза, такие яркие изумруды с игривым солнечным светом на них мне не менее приятно. Какая же прекрасная игра оттенков! Я видел много красивых глаз и много глаз оставил себе на память, но такими одарён на моей памяти только ты. Мой нежный цветок прелестных впечатлений...       После завтрака я решил сводить тебя наружу, на свежий воздух, естественно придерживая и порой вовсе поднимая на руки, чтобы полевая трава не запуталась в твоих ногах. Знаешь, их безумно сложно вычищать от этого всего и лучше я лишний раз напрягусь и подниму твоё тельце на руки, нежели заполучу ещё одну бессонную ночь, кропотливо вычищая механизмы. Хорошо, что там, куда я тебя веду трава не столь высокая и ты сможешь попробовать пройтись и крупица свободы даст тебе повод для радости. Сам я располагаюсь на далеко древней, но крепкой лавочке, вздыхая в меру своего статного возраста, а тебя выпускаю на землю, чтобы ты сам волен был выбрать, что тебе делать.       Ты мягко ступаешь по примятым травам, чуть выставив руки по бокам, словно стараясь идти бесшумно по скрипучим половицам, на деле же просто стараясь сохранить равновесие. Отойдя где-то метра на три, ты остановился, скрестив руки внизу перед собой и просто уставился вперёд, любуясь природой вокруг. Честно, не люблю города. Шумно, серые высотки давят, посмотреть нечего и даже порой нечем дышать. Здесь лучше, и, я думаю, ты со мной согласишься. Твои лёгкие очищались с каждым днём, проведённым со мною, я чувствовал это в твоём дыхании. А сейчас я любуюсь тем, как твои мягкие нежные локоны слабо колышутся на утреннем ветру.       Спустя время, ты так же невесомо ступаешь обратно по траве, проходишь мимо и тянешься неживыми ладошками к спелому плоду яблоневого дерева, а я на выдохе расслабленно прикрываю глаза. Я уверен, что с тобой ничего не случится, по крайней мере, я точно это услышу, а значит пока могу спокойно прикрыть глаза и отдохнуть. Однако спустя несколько минут мягких шажков ты располагаешься своим теплом возле меня, твои маленькие пальцы проходятся по моей щеке. Я приоткрываю на тебя вопросительный взгляд и вижу, как ты тянешь ко мне только что сорванное яблоко. Усмехнувшись, я немного откусываю от него, облизываясь и вновь прикрываю глаза, расположив свою лапу на твоём плече и чуть приобняв тебя. Неужели так сильно твоё недоверие ко мне, что даже яблоки ты просишь меня дегустировать? Или может уже настолько привык, что просто на подсознательном уровне продолжаешь это делать.       К обеду начали сгущаться тучи и с первой упавшей каплей мы ушли в дом, чтобы никто не простыл. Как только ты был выпущен на пол, твои ножки понесли тебя обратно на второй этаж, а я пока отправился готовить для тебя, закрыв входную дверь на ключ. Так приятно слышать твой тихий топот и небольшое копошение в доме, когда ты занимаешься своими делами. Я сразу чувствую, как отступает вязкое чувство одиночества и на смену ему приходит лёгкая пелена тепла. Словно я чувствую, как оно исходит от твоего тела, даже когда ты в другой части дома. И чем ближе ты находишься, тем мне спокойнее. Я не представляю, как жил без тебя.. Хотя, я помню, какие мешки под глазами у меня были, когда я был вынужден ждать, так что что-то я всё же могу представить. Я безмерно рад, что это было не напрасно. Рад каждой минуте, потраченной на твоё содержание. И я никому не позволю лишить меня этого счастья.       В раздумьях я не заметил, как суп начал убегать из-за вскипевшей крови, из-за чего пришлось оперативно и в небольшой панике начинать убирать пену с поверхности. Мм...стоит ли выключать и протирать конфорки от пены или можно сделать это позже? Думаю, ничего не должно случиться, так что сначала закончу с супом. Только нужно поменьше отвлекаться, иначе что-то уже точно произойдёт и не очень приятное. Ох, я не должен быть таким рассеянным, но маленький Польша вызывает у меня столь сильное чувство восторга, что я не могу удержаться от мыслей о нём. В особенности сегодняшний праздник так сильно будоражит меня, что моя кровь подобно крови в супе вскипает от возбуждения. Не сексуального, конечно, но кто знает?       В процессе готовки прихожу к выводу, что не заметил, как излишне хищный оскал начинает украшать мою физиономию. Но пока Польши здесь нет, разве мне нужно бояться, что я напугаю его? Кажется ответ очевиден. Доносятся тихие смешки. Господи, как же я рад! Не могу удержаться. Я вот-вот готов впасть в истерику от предвкушения того, что я могу себе позволить. Польша, ты представляешь, как долго я этого ждал? Ха-ха-ха! Но нет, ты не сможешь представить себе это, ты едва созрел, так что никогда не узнаешь, что есть многолетнее отсутствие половых связей у зрелого мужчины. Мм... Правда, теперь я немного обеспокоен тем, что могу навредить тебе в опьяняющем пылу страсти. Всё-таки нужно держать себя в руках. Кхм, пора уже перестать мучить бедные овощи и отправить их в кастрюлю к мясу.       Грохот. И я сразу понимаю, откуда он и что означает. Ну вот..опять. Приходится оставить суп на произвол судьбы и я искренне надеюсь, что он будет в порядке, потому что тебе нужно хорошо питаться, а если я буду сжигать еду..в общем, это не поспособствует твоему здоровью. Сам я выбегаю с кухни и торможу возле лестницы, смотря как ты валяешься на полу на последних ступеньках, а в глазах твоих собираются слёзы. В такие моменты особенно хорошо заметно всю красоту того цвета, что дарован тебе в твоей радужке. Но вот что неожиданно, так это то, что ты начинаешь кричать из-за чего я даже немного испугался. Мало ли, вдруг ты что-нибудь себе сломал? Это бы очень испортило сегодняшний и последующие дни до полного восстановления. – Нет! Я не могу! Я просто не могу! У меня ничего не получается! - задыхаясь в собственных слезах, ты пытаешься встать, однако при попытке опереться на руки одна из них не поддаётся тебе. - Ай! Ты видишь?! Ничего не работает! Эти ноги не работают! Руки постоянно ломаются! У меня ничего не выходит!       Я молчу. Тяжело молчу, ведь мне и самому больно видеть, как ты корчишься, смотреть, как ты еле ходишь. Мне ужасно больно, не меньше твоего, когда я прихожу к выводу, что вероятность того, что ты когда-нибудь снова будешь по прежнему бегать и прыгать крайне мала. Иногда мне хочется сдаться, положить конец всему и закончить твои и свои страдания, но если всё бессмысленно, почему же тогда мир продолжает существовать? На таких неудачах жизнь не заканчивается, Польша. Нам просто нужно над этим работать! И я готов провести ещё одну бессонную ночь, чтобы привести в порядок твои конечности, но и ты должен стараться, прочувствовать их, как свои собственные! Неужели нельзя хоть немного посодействовать? Слегка наклонившись, я беру тебя за шкирку и тащу обратно наверх, пока ты вскрикиваешь и извиваешься, волочась по ступенькам. Если тебе так не нравится, почему же ты повторяешь это из раза в раз? Ты знаешь, что не можешь, так прекрати же упрямиться и позови меня! Я помогу, я готов в любой момент! Но нет же, тебе нужно потешить свою гордыню. Грх.. – Ру, пожалуйста! Прости, прости меня, Ру! - Я не заметил, как ты вдруг начал взмаливаться ко мне. Видимо, слишком сильно обозлился на тебя. - Ру, послушай меня! Мне больно!       Я мельком обернулся на тебя. Губа разбита, из носа кровь, ей же пропитался рукав на той руке, которую заело. На щеке синяк и на теле наверняка тоже немало "космических островков". Что ж.. возможно действительно хватит с тебя. Но не могу же я так резко начать жалеть тебя? Мы почти дошли, так будь же мужчиной и вытерпи с честью!       И вот наконец твоё всхлипывающее тельце помещается на постель, я, не меняя лица, начинаю снимать потрёпанную и запачканную одежду. Бедный мой мальчик, ну как же так? Ну я же всегда хочу, как лучше, почему ты не просишь меня помочь тебе? Что ты скрываешь? Выдыхаю и, наклонившись, мягко целую тебя в лоб. Не стоило тебя так..Нет. Нельзя смягчаться. Воспитание есть воспитание, и ты уже должен понимать, что сам виноват в этом. Звенят ремни. Механическая часть руки слишком сильно впилась в твою плоть от падения, кровь залилась внутрь и её заело. И вытаскивать её..скажем, придётся немало потерпеть. Но ты у нас сильный мальчик, правда? Однако всё же лучшим выходом будет заткнуть тебе рот простынёй, чему ты и не сопротивляешься вовсе, понимаешь, что тебя ждёт. Вот видишь, ты же умный парень! В чём же тогда дело?       Руку приходится в прямом смысле выкручивать из локтя, на что ты болезненно скулишь, сжимая в зубах спасительный кусок ткани. Тише, тише, всё будет хорошо, милый. Нужно просто.. Рывком выдёргиваю механизм из кровоточащей руки, откладывая его в сторону, тяну лапу к тумбе, чтобы торопливо вытащить из неё аптечку. С тобой не соскучишься. Почти сразу начинаю заматывать руку стирильным бинтом, смачивая перекисью и после накладывая жгут. Ты тянешься ко мне рабочей рукой, беспомощно вжимая пальцы в моё плечо. Я знаю, что больно, солнце, но иначе не получится. У меня мало времени, мне нужно торопиться, иначе все продукты, ушедшие на суп уйдут попросту в никуда. Невесомо поцеловав обмотанную руку, я глажу тебя по голове и спускаюсь к ногам. Ты провинился, ты знаешь это, так что придётся тебе до завтра пожить с ногами по колено. По крайней мере, после такого ты не боишься просить меня помочь тебе спуститься по лестнице и с другими задачами по передвижению. Когда я снимаю твои ноги, ты тоскливо на них смотришь, жалея о том, что вновь приходится их лишаться. Но раньше это происходило намного чаще, а значит ты делаешь какие никакие успехи, начинаешь понимать, что от тебя требуется. Это славно. По этому я вижу, как ты взрослеешь.

***

      Наконец я могу закончить с обедом, накладывая тебе и себе супа. Не знаю, как ты, а я довольно проголодался. Нервотрёпка, вызванная тобой явно тому поспособствовала, так что я не постесняюсь поесть. Ты беспомощно сидишь за столом, водя неживым пальцем по столу. Одеть тебя я не успел, так что кроме нижнего белья и бинтов на тебе, увы, ничего нет, но ты уже давно не смущён от этого. В конце концов, я уже всего тебя видел. Возможно это и не очень хорошо, заберёт весь тот лёгкий страх, что возникает при первом разе, но это поправимо, так что потери не страшны. Тарелки ставятся на стол по краям, а посередине - хлеб. Моя чуть больше твоей, но ты бы столько и не съел, так что всё честно. Но почему-то пока я смело приступаю к обеду, ты с расстроенным видом молчаливо вертишь столовый прибор в руке прежде, чем подать голос. – Ты..ты злишься на меня? - тихо бормочешь, боясь посмотреть мне в глаза. Ты в целом просто меня боишься, особенно когда провинился. – Тебе не нужно об этом беспокоиться, Польша. - Я не отрываюсь от еды, но говорю только тогда, когда в моём рту ничего нет. - Но я советую тебе съесть всё. Ты уже провинился сегодня, не заставляй меня лишать тебя последней руки. – Но.. - осекаешься. Ты понимаешь. - Хорошо... Прости меня. – Уже простил. - Чуть улыбаюсь тебе, мельком глянув, как ты нехотя суешь ложку в суп, а затем в рот её содержимое. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы подолгу обижаться. - Приятного аппетита.       Я знаю, что ты с недоверием относишься к мясу, которое даю тебе я, но это не повод его не есть. В конце концов, это даёт тебе возможность окрепнуть, стать сильнее и должно поспособствовать улучшению твоей ходьбы. Тебе нужны силы. Я не желаю тебе зла, я тоже очень хочу, чтобы тебе было легче передвигаться и для этого нужно правильно и хорошо питаться. Какое тебе дело до того, чьё это мясо? Если бы ты не зашёл на кухню в неподходящий момент, ты бы и вовсе никогда этого не узнал! По вкусу оно не будет отличаться для тебя, а помещение я хорошо проветриваю, чтобы запах не пропитал всё. Честно, мне тоже не в радость чувствовать это зловоние, но вкус того стоит. Я чувствую каждую тонкость приятной натуры и горечь грубого яда, но и те и другие просто тают во рту, если правильно приготовить. И, подумаешь, нашёл проблему: всего-навсего того же вида, что и ты.       Весь обед проходит в несколько напряжённом молчании, ни я, ни ты не осмеливаемся его нарушить. Мне нечего тебе сказать, а ты слишком напуган и сдерживаешься от рвотных позывов, которые изредка, но проскакивают. Я делаю вид, что не замечаю, чтобы избежать лишней паники с твоей стороны. Твои моральные устои меняются, но этот рубеж ты пока не перешёл. Я это прекрасно понимаю, потому не слишком давлю на тебя и уж тем более не принуждаю помогать мне с готовкой. Тебе пока рановато для таких потрясений. Одно дело видеть, как я этим занимаюсь, а совсем другое - собственноручно. Хоть мне и безумно интересно, сколько ты продержишься. Может хотя бы кролика я позволю тебе разделать. Разве ты не находишь подобного рода занятия интересными? Наблюдать за этим лично для меня - одно удовольствие. Хотя.. учитывая, что ты, вероятно, потеряешь сознание, у тебя не будет желания и времени подумать о том, как это всё интересно.       Убрав посуду со стола и сложив её в раковину, я обхватываю тебя за талию и, прижав к своей груди, несу снова в комнату. Нужно поменять бинты, так как они уже пропитались кровью, застирать постельное бельё вместе с твоей одеждой и убрать руку с ногами в мастерскую, чтобы потом ночью не греметь ими. Ах, ну и одеть тебя не помешает. Холодно смотреть на то, как ты мурашками покрываешься. Усаживаю тебя на стул со спинкой и сразу начинается топот от моей тяжёлой фигуры, торопливое хождение туда сюда. Я относил бельё в ванную комнату, замачивая окровавленную ткань в щедро намыленой воде, снимал твои бинты, чтобы их выбросить, кроме тех, что были непосредственно на поврежденной руке. Если я сниму их, а из раны будет сочиться кровь, то, пока я буду бегать туда сюда, ты помрёшь здесь от нехватки крови. Мне этого вовсе не надо. Ты и так уже много потерял.       Наконец, закончив возиться со всем этим, я могу остановиться перед тобой с аптечкой. Ты немного волнуешься от неизбежных болезненных ощущений, а я мягко целую тебя в грудь, обдавая кожу тёплым дыханием. Я сделаю всё аккуратно, ты ведь знаешь. Но всё равно нуждаешься в подтверждении. Мне приятно, когда твои пальцы осторожно проходятся по моим волосам, но я не подаю вида, чтобы ты вдруг не решил, что можешь этим пользоваться. Хотя я буду не против позволять тебе это..мм..время от времени. Так так, не нужно отвлекаться. Бинты. Мои лапы аккуратно ложатся на жгут, снимая первым делом его, а после уже бинты. Да уж, хоть здесь и не так опасно, но всё же лучше не оставлять эту штуку надолго, чтобы ткани не омертвели и не пришлось бы подрезать окончания твоих конечностей. Хорошо, что я не забываю об этом и ты, если что, мне напоминаешь. Снова повторюсь, умный юноша. Можешь ведь, когда хочешь!       С бинтами тем временем возникли небольшие проблемы - ранка не хотела просто так их отпускать. Конечно, я постарался отлепить их перекисью, только вот потерпеть болезненные ощущения тебе всё равно придётся, так как нужно вычистить образовавшийся гной. От боли ты сжимаешь мои волосы, и это уже не так приятно, даже больно, но я потерплю, если это поможет тебе не закричать. Под скулёж ранка приводится в надлежащий вид, марлей я убираю вновь появившуюся кровь, которая уже быстрее сворачивается и можно обойтись без жгута. Сменив марлю на чистую, вновь забинтовываю твою ручонку, а после наклоняюсь к твоему лбу, мягко целуя и лапой проведя по щеке. Я люблю тебя, ты веришь мне? Я искренне не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. И мне ничего не нужно, просто полюби меня в ответ. Прости мою резкость и грубость иной раз..       Поднявшись с пола я отхожу, чтобы принести и надеть на тебя рубашку, завязав рукав, который остался полупустым. После неё на тебе оказываются и короткие штаны, которые тебе без протезов будут как раз нужной длины. Надеюсь, так ты будешь чувствовать себя более уютно и комфортно. Может, это поможет тебе радоваться? Хотя я даже не знаю, есть ли шанс на это сегодня после всего.. Извини, солнце, я правда стараюсь скрасить твои дни рождения, но у меня не выходит. Не выходит! Чёрт его дери, что бы я не делал! Если этот день уже не спасти, почему я не могу просто взять тебя прямо сейчас? Да я мог бы сделать это прямо тогда, когда похитил тебя! Мог бы..но ты слишком мне дорог, Польша. Не могу я так с тобой поступить. Вздыхаю, отойдя и принимаюсь заправлять кровать в чистое бельё, а затем аккуратно приподнимаю тебя и переношу туда. Обычно, когда ты лишён большинства конечностей, ты спишь или рисуешь, если есть возможность, но сейчас ты вряд-ли настроен на это. Во всяком случае возле кровати есть окно и ты можешь посмотреть на лес, если не захочешь спать. Но ты уже успел зевнуть, поэтому я сомневаюсь, что ты будешь этим заниматься.       Уложив тебя спать и поцеловав на прощание, я оставляю тебя одного в комнате, прикрыв дверь, а сам иду заниматься сначала отмыванием полов от алой жидкости, что много времени не занимает, а затем стиркой. Кровь, в самом деле, легко отстирать, если знать, как. Поэтому я не чувствую ни капли угнетения от того, что предстоит какая-то трудоёмкая длительная работа. Нет, совсем нет. Хотя, всё же этим я люблю заниматься намного меньше, чем механизмами. Честно - вообще не люблю. Но что поделать, не жить же в грязи и окровавленных тканях? Вот и я так думаю. Потому мне придётся немного немало повозиться из-за твоей оплошности, а точнее - её следствия. Всё в порядке. Я справлюсь. В этом всё равно нет ничего сложного.       Конечно, занимаюсь я этим в ручную, в ванне, тщательно втирая моющее средство и наблюдая за тем, как утекающая вода красится в красный. Мне нравится это свойство воды. По нему легче определить, что ты не впустую надрываешься здесь, прогресс имеется и как только вода примет свой естественный прозрачный цвет, как бы странно это не звучало, будет ясно, что дело сделано. Эх, вот бы так же было с твоими протезами.. Я ведь не пойму, правильно я их сделал или нет, не пойму, стало лучше или только хуже, достаточно ли хорошо я выполнил работу, можно ли на этом закончить? Это всё, конечно, не пятно оттирать... Понять получится, только когда ты уже будешь их использовать, а снять я их могу только наказывая тебя. Иначе будет нечестно без твоей вины лишать тебя конечностей.       После стирки всё бельё отправляется..Ан нет, не отправляется, дождь по прежнему барабанит по окнам. Значит пока что всей этой одежде и простыням нужно повисеть на балках над ванной. Пока пусть сохнут так. Выйдя наконец из ванной комнаты, уже свободным от каких либо дел, я нахожу ближайшие к себе часы. До ужина ещё много времени. Чудно! Значит пока я могу расслабиться и отдохнуть за книгой с чашкой горячего хорошо заваренного чая и всё это под аккомпанемент льющего за окном дождя. Великолепно! Я бы очень хотел разделить этот момент с Польшей... Но малютка, кажется, всё ещё спит. Пусть отсыпается. Учитывая, сколько крови мне пришлось отстирать, отмыть, кровопотеря и должна была вызвать сонливость, а ещё, вероятно, головную боль, тошноту, недомогание и далее по списку. Польша показал себя повзрослевшим, не начиная выть о том, как ему плохо и что он "умирает". Если бы умирал, я бы места себе не находил. А я вот нашёл для себя замечательно местечко в кресле возле кофейного столика и с окном поблизости. Всё с ним и со мной будет в порядке. Нужно просто сделать перерыв. Да, думаю, когда он отоспится, он уже не будет так обижен, а я, как расслаблюсь, не буду таким раздражительным от стресса. Всё будет отлично.

***

      Что ж, должен признать, книга была весьма..интересной. Одной из тех, после прочтения которых задумываешься о том, до чего раньше попросту не было никакого дела, да и позже вряд-ли будет. К примеру о том, насколько мы бесконечно ничтожны в бесконечно огромном мире или о том, насколько реален или нереален наш мир, а может и просто об извечном вопросе о смысле жизни. В обычном быту просто нет никакого смысла тратить на это время, пускай даже эти самые мысли и твердят о том, сколь невелико и бессмысленно это время и всё вокруг. Ну и что теперь? Ну бессмысленно и бессмысленно, и плевать на это хотелось. Но в такие редкие моменты всё же задумываешься, после чего накатывает странное чувство пустоты вместе с тягучей тоской и нотками страха перед чем-то столь колоссальным, перед чем-то, где ты столь беспомощен и не несёшь никакого значения. Чтобы не сделал ты, всё будет так, как и было... – ..Ру! Ру-у! - приглушённый крик со второго этажа. Божечки, а не зачитался ли я? Сколько сейчас время?       Кладу книгу на столик возле давно пустой чашки и бегу наверх, бросив мимолётный взгляд на время. Чёрт, уже почти ночь! Бедный маленький Польша, как давно он кричит? Он ведь наверняка очень голоден! А я даже не придумал, что приготовить на ужин. Задумался об извечном, пока даже такие крохотные проблемы могу допустить. Смех да и только. – Польша! Что такое? Что случилось? Всё хорошо? - наконец добравшись до комнаты я подхожу к тебе, аккуратно подхватывая твою тушку и подняв перед собой, а убедившись, что ты в порядке, обнимаю, словно мы расставались на несколько лет. - Солнышко, прости пожалуйста, если долго ждёшь, я просто зачитался. Ты ведь не обидишься на меня? – Н-нет... - бормочешь ты, неловко положив ладошку мне на шею, чуть прижимаясь, чтобы не упасть. - Всё хорошо, просто..я бы поел. Ты мог бы приготовить что-нибудь? Пожалуйста.. – Ох, бедняжка..Оставил тебя, голодного, одинокого, несчастного... Что бы ты хотел покушать? - На моём лице проступает жалость к твоему беспомощному существу, но в глубине души я честно радуюсь, что ты в моих руках в обоих смыслах. Замечаю, как отдых действительно помог и тебе, и мне. - У нас оставалось пару картофелин, насколько я помню, и ещё есть яйца. Могу сделать пюре или пожарить картошку, могу даже с яичницей или отдельно отварить яиц. Что хочешь? – Мм...пюре..яйца отдельно... Можно? - неуверенно поднимаешь свой взгляд на моё лицо, я лишь одобрительно улыбаюсь, чуть кивая. – Можно. Это всё? - на всякий случай спрашиваю. Вдруг тебе захочется добавить что-то? В конце концов, твоё день рождения, можно и поисполнять какие-нибудь желания. – А яйца какие? - но ты лишь просто стараешься удержать диалог. Хах, неужели тебе захотелось поговорить? Могло ли это быть вызвано тем, что я тебя игнорировал? – Куриные. – А картошка? - Тут ты, что заметно по голосу, улыбаешься, но старательно от меня это прячешь, будучи за моим полем зрения. Эх ты, поделился бы своей лучезарной радостью! Хотя бы на миг.. – Картошечная. - уклончиво отвечаю я и ныряю к твоей мордашке, нежно целуя мягкие щёки. На самом деле, я не особо вдавался в подробности того сорта картофеля, который купил. Главное, что он не гнилой и не размером с монетку, а дальше всё зависит от умений повара. И я считаю, что прекрасно справляюсь с этим.       Вновь один из тех редких случаев, когда ты сидишь и смотришь не на то, как я накладываю готовую еду, а только начинаю торопливо готовить. Надеюсь, ты не будешь слишком сильно мучиться от болей в животе, пока я тут кручусь. Ты уже понял, в чём дело и, я надеюсь, правда простил такую мою оплошность. Первый очищенный картофель ныряет в кастрюлю. Интересно, а у тебя когда-нибудь возникало желание попробовать помочь мне с этим? Или ты ещё не настолько уверен в своих механических руках? Что ж, но надо ведь понимать, что пока не попробуешь - точно не узнаешь, насколько хорошо или плохо у тебя это получается. Я был бы тебе очень признателен, если бы ты помог мне, возможно в будущем даже передал бы тебе это дело. Я бы хотел понаблюдать за тем, как ты готовишь. Твои аккуратные механические пальчики ловко орудуют кухонным ножом, а изящное тело плавно перемещается по кухне..Ммм...       Ставлю кастрюлю с картофелем на плиту, зажигая её, а пока вода разогревается достаю ещё одну - поменьше и, набрав воду, кидаю туда четыре белых куриных яйца, так же поставив на плиту и зажигая соседнюю конфорку. В кастрюлю с картошкой по моему замечательному вкусу насыпаю соли и совсем немного перца. На мои блюда ты никогда не жаловался, потому я могу быть уверен, что тебе нравится еда моего приготовления. Пока вода тихонько начинает бурлить от нагрева, я медленно подхожу к тебе, склонившись рядом и ласково проводя ладонью по твоему бедру, уткнувшись в висок. Какие всё-таки люди маленькие без всех этих ног и рук. Совсем крошечные. И так беспомощно выглядят эти крошечные тела..Я лишь больше чувствую твою принадлежность мне, я до истеричного хохота счастлив это осознавать. Никто не имеет права меня этого лишить. Ты же сам не бросишь меня, верно? Хах, ну конечно же нет. У тебя ведь нет ножек.       Целуя тебя последний раз, я отхожу обратно к плите, сначала сливая яйца и выкладывая их на тарелку, а через некоторое время и картофель сливая в раковину, придерживая плоды лапой. Как и обещал, я разминаю его в пюре с молоком и маслом, перемешивая тщательно и через время накладывая в тарелку, украсив небольшим количеством зелени. Закончив с этим, аккуратно очищаю и разрезаю на две половинки каждое яйцо, четыре половинки приправив майонезом, а другие оставив на твоё усмотрение. Наконец обе тарелки я ставлю перед тобой, однако ложку оставляю себе, аккуратно ткнув тебя по носу пальцем, на что ты, как по команде, приоткрываешь рот. Я ценю каждую возможность сделать что-то за тебя и для тебя, искренне наслаждаюсь и мечтаю, чтобы ты тоже был рад моему вниманию. Это ведь не так плохо! Вернее, я вовсе не вижу ничего плохого в этом. Разве это не здорово, когда не нужно ничего делать? Многие даже не мечтают, а ты, мой свет, имеешь такую замечательную возможность! И я даже не прошу ничего взамен. Ну..почти.       Изредка ты прерываешься, чтобы съесть и половинку яйца, в меру покрытую майонезом, я же просто складываю приправленную и пустую половинки, разом заглатывая их и продолжая совать ложки картофеля тебе в рот. Ты аккуратно тянешься к моему лицу ладонью, как оказалось, чтобы стереть остаток майонеза, после быстро возвращая конечность к себе и слизывая соус. Я издаю тихий смешок и сам облизываюсь, на всякий случай, если ты стёр не всё. Я рад, что ты не боишься тянуться к моей пасти. Ты ведь вполне мог бояться, что я откушу тебе руку с такими то клыками, но ты, вероятно, не так сильно переживаешь за механизмы. Когда-нибудь я сделаю так, что ты будешь чувствовать ими всё: от температуры до боли. Просто, чтобы ты не так сильно тосковал по прошлым ручкам. А может и не только.       После ужина я в приподнятом настроении уношу тебя наверх, попутно расцеловывая миловидное личико перед собой, на что ты даёшь совсем небольшое сопротивление и то только из-за слишком большого напора. Прости, лучик, я не могу удержаться перед тем, чтобы изласкать тебя до потери пульса. Я хочу чувствовать нежность твоей кожи, хочу слышать твоё дыхание, хочу, безумно хочу слиться с тобой в одно, неделимое целое, бессовестно наслаждаясь твоим туловищем и нежно-розовыми губами... Три молчаливых размеренных года я безумно этого хотел! А сейчас я могу это исполнить! Неужели ты не представляешь всю особенность и значимость этого волшебного момента?       Как бы сделать это лучше?..Оо, кажется, я знаю.       Мы плавно ложимся на кровать, а тебя я устраиваю поверх себя. Наверное, я не совсем верно выразился, я, скорее, лежу только на половину, опираясь на подушки, а вот ты уже лежишь, прижавшись к моей груди спиной и обняв мою руку, которая обнимала тебя. С твоих уст доносится тихий выдох, ты расслабляешься, и лишь больше помогают этому ненавязчивые поглаживания моей ладони. Интересно, догадывался ли ты о моих желаниях хоть раз? Догадываешься ли сейчас? – Как ты, Польша? - тихо, чтобы не сильно тревожить тишину, заговариваю я, не прекращая водить рукой по животу. – Я, ну..вроде неплохо. Рука немного болит... А-а ты как? - Не совсем ты всё-таки понимаешь, к чему был этот вопрос, но я только мягко улыбаюсь, наблюдая, куда может пойти этот диалог. – Я счастлив, Польша. Разве может у меня что-либо быть не так? - чуть наклонившись, я аккуратно целую тебя в ушко. – Наверное нет...Мм, могу я снять одежду? Мне не совсем удобно так спать.. - Ты дёргаешься в попытке встать и у тебя кое-как выходит подняться, усевшись на мне. Ох, Польша, ты меня убиваешь.. – Можно, - с расслабленной улыбкой отвечаю тебе и наблюдаю, как ты одной рукой расстёгиваешь рубашку, и подобно неваляшке нелепо пошатываешься. Мои руки аккуратно ложатся на твою талию, не отступая, продолжают поглаживать. – Мм...Ру..? - тихонько бормочешь ты, жутко неловко, вдруг начав оголяться гораздо более смущённым и неуверенным образом, чем всегда. Мой взгляд отрывается от разглядывания твоих бесподобных форм и натыкаются на собственный крайний к этому интерес. - Мне..не раздеваться? – В точности наоборот, малыш, - вкрадчиво бормочу я. Голос слегка изменился от возбуждения, чуть охрип. Надеюсь, ты не испугаешься такой перемены и быстро поймёшь, в чём причина. - Не волнуйся, всё в порядке. – Как скажешь.. - но уверенности не прибавилось, как в голосе, так и в действиях. Я же начинаю увереннее пересчитывать ладонями рёбра, двигая тебя ближе к себе, обхватывая тело и помогая с неподатливыми пуговицами. - Ру!       Я не спешу тебе ответить, потянув на себя и прижав к груди снова, нежно целуя в затылок, в тонкую красивую шейку. Ты пугаешься, начиная извиваться и пытаясь перевернуться, чтобы увидеть моё лицо, но с одной рукой тебе это не давалось ни с первой, ни со второй попытки. – Ру, скажи мне что-нибудь! Ру, ты меня пугаешь, Ру! - Громко вскрикивал ты, вцепившись в меня своими напуганными изумрудными глазами, наконец перевернувшись. Следующие слова ты произнёс чуть тише, видимо действительно испугавшись меня. - Ру, что ты делаешь? Скажи, пожалуйста.. – Ну-ну, не нужно меня бояться. К тому же, разве ты сам не догадываешься, что мне нужно сейчас? - Я кладу одну из ладоней тебе на щёчку, ласково успокаивая тебя и коротко целуя в губы, покорно спрашивая разрешения. - Позволь мне насладиться нектаром молодого цветка..насладиться твоим ароматом...       Я перешёл на возбуждённый опаляющий шёпот, одновременно помогая тебе избавиться от брюк. Ты пьянишь меня своим милым волнением, тем, как неуверенно твоя рука ложится мне на плечо и соскальзывает на шею. Я слышу как ты мычишь, думая, сказать ли, не сказать, а я склоняюсь ниже, обведя языком изящные твои ключицы. – А ты уверен?.. Может... может нам не надо это всё... - ты сжимаешь ткань моей рубашки, придумывая, как бы отмазаться, лишь бы не переволноваться от такого необычного и неожиданного тобою опыта. - Я ведь в два раза меньше тебя! – Тише, тише.. Не волнуйся, Польша, я знаю, что делаю. Ты не пострадаешь, - взяв твою ладонь, я кладу её на пуговицы, намекая, что не отказался бы от небольшой помощи и нежно целую в висок. - Ты и представить не можешь, как долго я ждал твоего взросления. Я хочу хоть какой-то награды за все свои старания... Кроме того, разве тебе самому не интересно попробовать? Я уверен, что ты сможешь разделить со мной это удовольствие.       Ты уже придумывал, как бы возразить мне ещё, но поняв, что ты просто упрямишься, я не позволил тебе продолжать бессмысленные речи, заткнув поцелуем более глубоким, нежели как обычно. И так вышло, что ты как раз приоткрывал рот в желании заговорить, потому мне ничего не препятствовало проникнуть в твой рот немного шершавым языком, обхватывая твой маленький и нежный язычок, никак не сопоставимый с моим. Ты не осмеливаешься сомкнуть зубы, лишь слегка зажмуриваешься от неожиданности, а пальцы аккуратно стараются расстегнуть предоставленные им пуговицы. Ты дрожишь, точно загнанный в угол, но я уверен, ты просто ещё не совсем понимаешь, что тебя ждёт. Это необычно для тебя, непривычно, наверняка разнится с устоями твоей прошлой жизни, но именно поэтому я и забрал тебя на несколько лет раньше. Тебя нужно было воспитать так, чтобы это не вызвало сильного потрясения.       С губ срывается стон, больше похожий на вскрик от испуга, от чего твой анус сжимается на моём пальце, а бёдра беспомощно дёргаются. Ну и ещё от того, что моя ладонь холоднее твоего тела. Стараясь успокоить тебя, я продолжаю поглаживать тебя по голове и спине, разрывая поцелуй и лишь коротко целуя твоё личико. Ты слишком мило волнуешься, но я продолжаю пропихивать внутрь по фаланге, так как иначе тебя подготовить не выйдет. Я ведь не пытаюсь тебе навредить, верно? Всего-лишь хочу, чтобы тебе не было больно, возможно даже ты насладишься этим так же, как и я. – Всё хорошо, Польша, тише. Как ты себя чувствуешь? - Я придерживаю твою мордашку, заглядывая в твои два изумруда, в которых собралось немного слезинок. Ну-ну, это не так плохо, как кажется. – Больно..немного... Страшно.. - поджав губы, ты отводишь взгляд, а лицо словно загорается от смущения, уткнувшись в более менее оголённую мою грудь. Ну-с, по крайней мере ты не отстраняешься от меня. - Может, всё же не на-       Вскрикиваешь, не договорив, дрожащим телом сильнее в меня вжимаешься, вжимая пальцы в грубую кожу. Я лишь продолжаю пытаться тебя утешить, уткнувшись губами в макушку, но ладонь вместо поглаживаний сейчас уползла, чтобы стянуть нижнее бельё с твоих ног, дабы было удобнее. Почему же ты, мой свет, так задрожал? Внутри тебя так горячо, но так тесно, а ты лишь больше сжимаешься в страхе, начав хныкать. Ну что же ты как боишься мне довериться? Давай, ты уже должен был окрепнуть, возмужать и возыметь возможность потерпеть небольшую боль. Ты ведь пытался вытерпеть ту адскую боль в самый первый день, что тебе мешает сейчас? – Польша, ты делаешь себе же больнее. Перестань сжиматься, сейчас. - я был уже скорее недоволен по голосу, так как попытки просунуть внутрь второй палец были совсем безуспешны, а первый едва мог двигаться. - Неужели ты так сильно боишься меня, м? Может если ты не будешь меня видеть, нам будет легче? – П-прости! Прости... Дай мне немного времени, пожалуйста... Мне просто немного неудобно, и я.. - Ты не договариваешь, притихнув и прячешь лицо в моей груди. Ох, ну что же ты раньше не сказал, что тебе неудобно? Я всегда готов что угодно сделать для твоего комфорта! – Р-Ру, стой, куда ты-       Ты слишком много говоришь и, кажется, уже собственных слов начинаешь бояться, поэтому приоткрытый рот вновь затыкается поцелуем, пока я переворачиваюсь, нависнув над твоим маленьким телом, вновь заталкивая в тебя палец, на что получаю сдавленное мычание. Двигать им гораздо легче, нежели, чем было, когда ты сжимал и без того тугой проход. Ты действительно расслабляешься, точнее, пытаешься это сделать, а я улыбаюсь на то, что ты действительно готов отдаться мне, что ты не боишься и веришь. Ведь так, Польша? Ха-ха, ну конечно же так. А иначе мы оба знаем, что тебя ждёт.       Твои беспомощные бёдра гнутся, сжимая мою руку между, пока я заталкиваю в тебя ещё один палец, аккуратно растягивая нежные стенки. Твой ствол заметно заинтересовывается происходящим, приподнимаясь, а я спускаюсь от твоих губ ниже, к шее и груди. Стоит мне дать волю твоему голосу, как ты жалобно вздыхаешь, мычишь, глядя в потолок и осторожно приобнимая меня своей ручонкой. Вторая рука тянется закрыть рот, однако сейчас это невозможно, потому вместо неё ты прикусываешь губу. Пальцы аккуратно массажируют изнутри, ища заветный пучок нервных окончаний, протянутый отсюда к твоему чувствительному члену. Ты послушный мальчик и ведёшь себя хорошо, почему бы не наградить тебя, сделав растяжку более приятным процессом? Слегка отстранившись, я заглядываю тебе в лицо, расслабленно и немного хитро улыбаясь. Резко слетевший с губ неприлично громкий стон и ты зажмуриваешься, изгибаясь красивой дугой. Вот эта точка.       Победно улыбнувшись, я возвращаюсь к мягким поцелуям твоего тела и стараюсь не потерять заветное место, прерываясь от его массажа, чтобы как следует растянуть пока ещё податливый анус. Твоя цельная рука перебирается к лицу и ты старательно пытаешься заткнуться, не прекращая несдержанно постанывать. Твоё достоинство вздрагивает от движений пальцев внутри и выстреливает своим соком, пока я проталкиваю внутрь ещё один палец. всё же ты прав, мои габариты могут стать небольшой проблемкой, но и недооценивать своё тело не нужно. При хорошей растяжке туда и не только мои размеры поместятся, но мы, конечно, этого проверять не будем. Нам это просто не нужно. – Ты такой красивый, Польша.. - тихо бормочу я, склонившись над твоей шеей, моё дыхание опаляет кожу. - Такой соблазнительный... Едва держусь, чтобы не начать втрахивать тебя в постель...       Я усмехаюсь, прикусывая тонкую кожу на шее, а ты пугливо пищишь, немного сжав задний проход. Ха-ха, даже не знаю, моих слов ты испугался или укуса. Но не волнуйся, мне будет слишком жалко рвать твою задницу своим напором, так что больно быть не должно. По крайней мере, слишком сильно. Я вытаскиваю пальцы и приподнимаюсь, чтобы снять рубашку окончательно, а заодно снять брюки, звеня ремнём. В таком положении ты полностью мне открыт, от пульсирующей промежности, до испуганного взгляда, прикрытого выбившимися кудрями. Какой же ты милый.. Я надолго запомню этот прекрасный вид, возбуждающий во мне все потаённые, слишком грязные для тебя мысли. Из-под нижнего белья высвобождается и мой половой орган, который не то что вводит тебя в замешательство, скорее ты лишь больше пугаешься, жалобно взглянув на моё лицо. Никак ты не поймёшь, что со мной это не работает.       Вытащив ноги из брюк, я откидываю одежду в сторону, так как сейчас она просто не нужна и склоняюсь к предмету моего интереса - нерослому парнишке с одной ручонкой, то бишь, к тебе. Твоя рука утыкается в мою грудь, будто пытаясь удержать меня таким образом, я нежно целую тебя в уголок губ, проведя ладонью по волосам, чтобы ты не так сильно волновался. А ты, "несчастный и невинный" сам тянешься за несколько другим поцелуем, прижавшись к моим губам и чуть приоткрыв рот. Ха-ха, могу ли я быть против? Конечно нет. Заткнув тебя более страстным и влажным поцелуем, нежели прежде, я утыкаю головку в растянутый проход, надавливая и наваливаясь, чтобы член мог провалиться внутрь. Не знаю, прошёлся ли я ненароком по той же точке или подобным образом повлияла на тебя горячая плоть внутри, но ты вскрикнул и снова излился себе на живот, хныкнув, и прижавшись своим туловищем ко мне, снова задрожав. – Какой ты нетерпеливый..Я ведь только вошёл, хах... - Промычав от дурманящих ощущений, я слабо кусаю тебя за нос. - Посчитаешь свои оргазмы для меня, м?       Я плавно продвигаюсь глубже, из-за чего ты вместо внятного ответа снова стонешь, надавливая мне на плечо, тщетно пытаясь притормозить меня. Нет, нет, Польша, я остановлюсь только тогда, когда войду полностью, а сейчас тебе придётся немного потерпеть. Ну же, ты ведь сильный юноша, расслабься и всё будет не так уж и плохо, как может показаться. Взяв твою механическую ручонку, я нежно целую костяшки, глядя тебе в глаза и склоняюсь ближе, целуя ключицы и плечи. Расстроенно промычав от неудавшейся попытки притормозить меня, ты немного сжимаешь плоть внутри себя, вздыхая и снова расслабляясь, так как тебе самому от этого приятного мало. Понемногу двигаться становится легче от смазки и я это ясно чувствую, а ты видимо всё так же находишься под влиянием тягучей боли внизу живота.       Чтобы хоть как-то тебе облегчить твои "страдания", хоть простата и без того должна тебе помочь с этим, я кладу лапу на твой полустояк, уставший после пары извержений и ласково веду по нему прохладными пальцами, после обхватывая и слегка сжимая нежную головку. От тебя доносится странный скрип, переходящий в мычание и наконец в выдох, ты сводишь брови, схватившись рукой за мою. Я не собираюсь лишаться такой прекрасной возможности поиграть с тобой, потому после нескольких неторопливых движений рукой начинаю перескакивать с одного темпа мастурбации на другой, то обхватывая ствол почти целиком, то едва касаясь, а иногда переводя лапу к мошонке, чтобы не оставлять твоих маленьких друзей без внимания. Член начинает подрагивать, но остаётся не доведённым до конца, от чего ты пытаешься сделать всё сам, но я стараюсь препятствовать твоей ручонке. Хотя бы потому, что такой ладошкой ты себе всё содрёшь.       На время я вовсе убираю ладонь, смочив несколько её пальцев слюной и уже намереваясь доводить тебя до очередной эйфории, от чего ты сначала немного сжимаешься, а после полностью на небольшой промежуток времени расслабляешься. Поймав момент, я проталкиваю член до основания, шлепнувшись о ягодицы и торможу, полностью прекращая всякое движение бёдрами, чтобы дать тебе наконец возможность привыкнуть, а стенкам окончательно растянуться под предоставленный размер. Следя за твоим недоверчивым взглядом, я добираюсь до заляпаного спермой впалого живота, на котором теперь образовался бугорок, надавив на него пальцем я лишь подтвердил свою догадку, что это от меня. А ты на это тихо проскулил, пробормотав что-то на подобии "не надо, пожалуйста". Ну что ты, всё с тобой будет хорошо, Польша. Доверься хотя бы своему телу. – Не волнуйся, пусть это и выглядит странно, но всё под контролем. Твой животик будет в целости и сохранности. Ты же веришь мне, Польша? - я аккуратно перевожу ладонь на твою щёку, чувствуя, как ты даже немного больно меня сжимаешь, но всё равно нежно улыбаюсь, наклоняясь ближе. – Мгм.. - выдохнув, ты поджимаешь губы, и утыкаешься мне в плечо, обняв за шею одной рукой и немного оперевшись второй. Бинты немного неприятно трутся о кожу, но, я думаю, можно и потерпеть.       Пока ты привыкаешь, я ласково веду пальцем по линии позвоночника на твоей спине, заставляя тебя выгнуться и от того снова слегка сжаться, заставив уже меня несдержанно вздохнуть. Ха-ах, я даже не успел осознать, насколько ты изумительно приятен внутри. Жар опоясывает возбуждённую плоть, а влажные нежные стенки обхватывают её, в меру сжимая пронизанную чувствительными точками кожу. Это так сносит голову, так будоражит рассудок, что мне хочется сжать твой кишечник руками, вырвать из брюшной полости и наслаждаться его нежностью и теплотой, липкой слизью, что так приятно ложится на кожу. Хочется забраться внутрь тебя и сожрать изнутри, смакуя каждый кусочек, раздавить тебя руками, слушая хруст костей и хлюпанье мягких органов. Не будь я собой, я бы даже не постеснялся сквернословия, настолько до одури мне нравится! И ведь я ещё даже не двигаюсь! Только руками бегаю по твоей коже и иногда переставляю ноги, чтобы они не затекли. Однако, стоит тебе вскрикнуть, я понимаю, что ещё я успел даже укусить тебя. Ох, изумруд, прости меня. Такой переизбыток чувств невозможно полностью контролировать.       Ну а пока я смаковал мелкие капли крови и вылизывал твою кожу, ты осторожно проявил ответную реакцию, целуя своими нежными губами мою грубую кожу и слабо поглаживая её, положив ладонь мне на щеку и в умилительном смущении и возбуждении взглянув на меня. Улыбнувшись со слабым прищуром, я воспринял это, как сигнал, призывающий действовать и завлёк тебя в поцелуй, неторопливо на половину вытащив член и толкнувшись обратно, после начиная медленно двигаться небольшими толчками. Пока из тебя выходят только горячие вздохи, но до некоторых пор я от тебя большего и не требую. Хотя со временем я начинаю ускоряться, при том сохраняя плавность движений и ты подаёшь свой ангельский голосок, простонав мне на ухо, но перейдя на мычание, видимо, прикусив губу. Нет, нет, так не пойдёт. Прикусываю тонкий слой кожи на твоей шее, от чего ты вновь вскрикиваешь, но срываешься на стон. То-то.       Ладони переползают на бёдра и я немного приподнимаюсь, от чего твоей руке остаётся лишь сжимать простынь. Я скалюсь и закрываю глаза, чувствуя, как слюна капает с клыков. Ха-ха, в другой ситуации ты бы точно испугался подобного. Но сейчас ты занят стонами вместо криков ужаса, так что я могу не бояться своих эмоций, рыча и продолжая ударяться о ягодицы. Кровать жалобно скрипела. Становилось жарче. Комнату переполнила смесь различных запахов, удушающе переполняя лёгкие. У тебя от этого даже заслезились глаза, что я заметил, на мгновение открыв глаза и облизываясь. В горле пересыхало, но я видел в этом лишь новую возможность поцеловать тебя, обхватив руками, прижав к себе и одновременно вжимая в матрас. Ни единой трезвой и какой-либо другой мысли не могло проскочить, сгорая в страстном огне. Всё что намертво вцепилось в мозг: "Быстрее, больше, сильнее".       Когда ты уже конкретно кричал, а я перестал осознавать реальность достаточно хорошо, чтобы понять, от удовольствия ты это или от боли, а может ещё чего, мои лапы сжимали постельное бельё, чтобы случайно не превратить тебя в фарш. А вот ткань простыней изрядно пострадала, образуя дыры. Но сейчас, как думаешь, было ли мне до этого дело? Конечно же мне было абсолютно плевать. Чёрт, да это лучший момент в моей жизни! Свет моего существа стонет и извивается подо мной, тщетно стараясь прервать поток несдержанных криков, сжимая меня растянутым обжигающе горячим нутром, доставляя мне лишь больше искр наслаждения, электричеством пробивающего насквозь.       Накатило чувство блаженства и расслабления, когда я остановился, после нескольких разрядов, пробивших меня и вышел, залив своим семенем не только твоё тело но и попав на постель, куда ты обессиленно упал, не в силах о чём либо думать и просто желая перевести дух. Понемногу здравый смысл начал ко мне возвращаться и, убрав пряди мокрых от пота волос с твоего лица, я мягко поцеловал тебя в висок, по кошачьи разулыбавшись. – Хватит тебя на ещё один разок?