DANGEROUS

      Лучи яркого солнца коснулись земли и проникли в салон машины, где сладко спал семнадцатилетний парень. Бескрайние поля, наконец, закончились, и из окна можно было наблюдать за прохожими, что спешили на работу. Мимо проезжающие машины сигналили друг другу по непонятным причинам: может, помогали позади ехавшим автомобилистам, а может, ворчали, что кто-то снова забыл включить поворотник.       Почти девять часов непрерывной езды вымотали водителя, который разминал кисти рук, пока на светофоре для пешеходов горел зелёный свет. Солнце отблёскивало от капота машины и светило в глаза, поэтому козырьки были опущены. Два задних сиденья были забросаны какими-то картонными коробками, в которых лежали вещи.       Машина ехала ровно, плавно, и он заснул, запрокинув голову. Шея затекла, и пришлось просыпаться, чтобы размять её. Он всматривался в вывески магазинчиков, рекламные баннеры, разглядывал улочки и прохожих. Всё казалось совсем другим, хоть он и не покидал родной страны.       Серебристая машина остановилась около дома с зелёной крышей и светлым фасадом. Перед домом — небольшая лужайка с заросшей жёсткой травой и неаккуратными клумбами. Тропинка из больших камней выглядела куда эстетичней, чем если бы была выложена из ровных кирпичиков. Остатки белой краски на заборе со временем соскрёбывались, но в принципе эту проблему можно было решить. Окна дома были целыми и не побитыми, хоть и очень грязными, а поцарапанный фасад точно требовал замены.       Мужчина среднего телосложения лет сорока вытащил из багажника, полностью забитого вещами, два чемодана и рюкзак, сразу передал сыну. Женщина, — мать семейства, — приняла один чемодан и выдохнула, разминаясь после поездки.       — Вот и наш новый дом, — сказала она и шагнула на тропинку, направившись к двери.       — Не замок, но жить можно. Тут придётся немного поколдовать, чтобы всё выглядело прилично и красиво. Думаю, до зимы успеем, — дополнил мужчина.       Внутри не было ничего. Стены с остатками прошлых обоев и выглядывающими из-за них, — остатков, — газеты; скрипучие полы, пробитые местами. Пустые бездушные комнаты, требовавшие не только генеральной уборки, но и полной замены… всего. Единственное, что было новым в этом сооружении, так это проводка. Её меняли только год назад, что не могло не радовать.       — До осени нужно обустроиться, а потом уже внешним видом дома заниматься, — составила план мать и взялась за швабру с тряпкой.       В течение месяца семья Каунисвеси преображала дом. Пришлось отремонтировать все стены и полы, чтобы не из одной щели не дуло; та же участь постигла комнаты: новые обои, новая мебель… Всё для уюта. Гостиная, кухня, небольшая прихожая и такая же кладовка были на первом этаже, а на втором — спальня родителей, комната парня и ванная. Домик был небольшим, но достаточно просторным для трёх членов семьи.       — Алекси, сходи в магазин, пожалуйста, список на тумбочке в прихожей, — крикнула мама с первого этажа и ушла в зал дочитывать свою книгу.       Парень накинул куртку и вышел на улицу, по пути надев наушники — хотел изолироваться от посторонних шумов, пугавших его. Он не был депрессивным меломаном, который всю жизнь проживал у себя в комнате, скорее так получилось из-за одиночества. Алекси верил, что в новом городе он найдёт себе друзей, с которыми его много что будет связывать.       Одиночество пришло к нему ещё со средней школы, когда учиться стало сложнее, когда интересы изменились, в отличие от друзей. Каунисвеси начал слушать разную музыку, постоянно ходил в наушниках — музыка была тем единственным, что спасало его.

«Всё можно пережить, если подобрать нужную песню», — Курт Кобейн.

      Именно этим словам парень верил. В плейлисте песни сменялись одна за другой, а дни не тянулись, как смола, и быстро пролетали. Тоскливый день — грустная музыка, хороший, солнечный день — весёлые песни. Он стал больше читать, писать что-то, напоминавшее стихи, наполненные болью, одиночеством, хандрой и болезнями. Из раза в раз он пересматривал все фильмы с «Джокером», наслаждаясь игрой Хита Леджера, и из раза в раз убеждался, что этот тронутый персонаж — один из его любимых. Его друзья оставались теми же раздолбаями, которым суждено было или спиться, или передознуться, или сесть в тюрьму. Они хотели веселья: посещали всевозможные вечеринки в Нуммела, где напивались до упаду и цепляли таких же пьяных девчонок, уводили куда-то, чтобы ублажить друг друга. Они кидали камни в стёкла во время прогулки, портили машины, здания и… какие-нибудь украшения. Эти оборванцы постоянно играли с законом и полицией, со всех ног удирали от сотрудников правоохранительных органов. А когда Алекси изменился, они стали проворачивать всё втихую, присвоили другу кличку «Лишний». Кто-то над ним смеялся — единственный девственник среди них. К тому времени его одноклассники давно уже успели переспать едва ли не со всеми красивыми девушками школы.       Алекси изменился, но всё вокруг осталось прежним. Ему было всё равно, в кого влюбляться, — хоть в парня, хоть в девушку, — всё равно было, с кем дружить, — хоть с изгоем, — но главное — утолить жажду общения. Он ни разу не влюблялся, никогда не чувствовал порхающих бабочек в животе и в целом был отстранённым от подобного.       Когда-то появлялись мысли плюнуть на всё, пойти в магазин и купить бутылку крепкого виски. Выпить её всю, а потом нюхнуть кокса или выкурить косяк травы, да еще заесть всё это успокоительным и попасть в больницу с передозировкой. Хотелось изрезать себе все руки, исполосовать все ноги, чтобы кровь капала на пол, а он в то время разглядывал бы своё худое тело в зеркале. Разглядывал бы с ненавистью к своей внутренней слабости, что выливалась наружу, превращалась в жалость. Ему хотелось утопиться в собственной крови…       Увы, он никогда не сделал бы этого, и потому писал стихи. Стихи эти можно было читать или находясь под чем-то, или имея справку из психбольницы. Он не знал, что ждёт его в будущем, не знал, что будет в Оулу и уж точно не захотел бы узнать от кого-нибудь, кто решил бы поведать ему об этом самом будущем.       В магазине было не слишком мало людей, но на это парень и не рассчитывал. Он собрал продукты в корзинку и подошёл к кассе, где какой-то парень всё никак не мог найти потерявшуюся пару центов.       — Да куда же они завалились, дырка в кармане что ли?.. — по его виду Алекси, однако, заметил, что парнишка симулировал: наверняка у него совсем не было денег, чтобы оплатить свою покупку.         — Парень, дома эти спектакли играть будешь. Либо плати ещё пять центов, либо проваливай, — женщина за кассой явно начинала сердиться.       — Вот, возьмите за него, — Каунисвеси протянул ей пару монет. Пораженная кассирша, смерив юношу взглядом, забрала деньги.       Оплатив покупки, темноволосый вышел из магазина и хотел было снова надеть наушники, но на его плечо легла чья-то рука. Он дёрнулся и чуть не упал.       — Воу, прости, не хотел тебя пугать, — сказал тот парень из магазина, подняв руки, будто в него целился полицейский.       — Чего тебе? — без капли грубости спросил Алекси.       — Спасибо, что заплатил. Я ни у кого взаймы не беру, но раз ты сам так захотел…       — Можешь не возвращать, — опередив, кинул Каунисвеси и направился к парку, через который шёл в продуктовый.       — Хэй, я — Тимо, а ты?       — Нет желания знакомиться.       — Да ладно тебе! — Тимо шёл за Алексом.       Тимо выглядел простенько. Короткие каштановые волосы были уложены набок, шоколадного цвета глаза глядели с интересом. А одежда на нем была поистине тинейджерская: синие джинсы с дырками на коленях, кеды, красная рубашка и джинсовка.       — Алекси, — спокойно ответил голубоглазый.       — Отлично, а насчёт денег… ты серьезно?       — Абсолютно. Не привык брать то, что уже отдал, даже если это сумма денег.       — Вот это правильно, вот это я понимаю… точнее, не очень понимаю, но ладно. Ещё увидимся! — крикнул Тимо и ушёл в другую сторону.       В Нуммели Каунисвеси подрабатывал в кофейне, поэтому имел неплохие деньги, на которые не претендовали родители. Но в Оулу он ещё ничего не знал, и потому решил для начала освоиться здесь, а потом уже искать работу.       Он вернулся домой и сразу направился в комнату — хотелось лечь на кровать и забыться на некоторое время, очистить голову от ненужных мыслей.

***

      Пятнадцатого августа в Финляндии начался учебный год. Алекси бросил в рюкзак несколько тетрадей и направился в школу. Место, что стало для него Адом на ближайший год. Серое трёхэтажное сооружение с висевшими у входа плакатами. Не самая лучшая школа в городе. Она не славилась хорошей репутацией, потому как наравне с «крутыми» детьми здесь учились и изгои, хулиганы.       Первым делом Алекси заглянул в кабинет директора, где его уже поджидал учитель математики. Когда все вопросы с документами и расписанием занятий были решены, преподаватель повёл Алекси в нужный кабинет, где уже буянили ученики. Дверь открылась со скрипом. Математик направился к своему столу, Алекси — за ним.       — Наконец, в последний год я вижу ваши кислые лица, — в этой школе все преподаватели так любят своих учеников!.. — Это Алекси Каунисвеси, и теперь он будет учиться с вами. Надеюсь, Алекси, что ты не станешь одним из них.       Темноволосый оглядел класс и заметил знакомое лицо. Тимо спокойно что-то писал в тетради и удивился, когда новенький подсел к нему.       Преподавателя не хотелось слушать, — он не оказался слишком интересным, — и смышлёный Алекс читал учебник, чтобы потом выполнить задания, не обращая при этом никакого внимания на херра Виттели.       После уроков новичок вышел на улицу, где столкнулся с одноклассниками. Они о чём-то разговаривали и пытались, кажется, что-то выяснить, обрывали друг друга на полуслове… Теперь все взгляды были устремлены на Алекси, и это ему совершенно не понравилось. Рядом вовремя появился Тимо.       — Чего все пялятся на меня?       — Чувак, ты себя в зеркало видел? Да ты худой, как… как… короче, очень худой. Все думают, что ты на наркоте сидишь. Героин, да?       — Какой к чёрту героин?! Не употребляю я ничего! — специально громко крикнул парень. Кто-то на его слова просто закатил глаза, а кто-то — расстроился, обломившись с идеей купить у новенького дозу.       — Тимо, неужели у тебя друг появился? — из толпы выплыла какая-то сильно расфуфыренная девчонка с параллели, окружённая своими подругами. — Но это ненадолго, скоро и он сбежит от тебя! — засмеялась, и другие девочки вместе с ней.       — Иди отсюда, Кирси, пока никто не заразился хламидиозом, — фыркнул парень. Девчонка ушла, все так же в компании подруг, только и махнула волосами.       — Хламидиоз передаётся половым путём, а не воздушно-капельным, — встрял Алекси.       — Да ты реально умный!       — Нет, просто в болезнях разбираюсь.       Со стороны дороги загудел мотор, засвистели шины, которые, кажется, на месте тёрлись об асфальт. Красно-чёрный грязный мотоцикл вырулил из-за поворота. Водитель остановил его достаточно резко, бросил транспорт на землю и снял шлем. Кудрявый парень с короткими светлыми волосами, одетый в чёрные джинсы, такого же цвета футболку, угольного оттенка расстёгнутую рубашку, полы которой развевались на ветру. Поверх рубашки — кожаная мотокуртка. На ногах — побитые ботинки. В ушах — плаги. Покачиваясь, лёгкой походкой направился в школу, когда позади раздался чей-то крик.       — Придурок! Ты мне машину поцарапал своей рухлядью! Иди сюда, я тебе сейчас морду набью! — и хозяин пострадавшего автомобиля уже действительно приготовился бить, но мотоциклист достал из бардачка своего железного коня молоток.       — Твою мать, да он его сейчас убьёт! — крикнул кто-то сбоку.       — Кто это? — поинтересовался Алекси у Тимо.       — Тот, что с кулаками — это Реиджо Эмилисенен. А тот, что с молотком — это Олли Матела, — прошептал одноклассник.       Олли подкинул строительный инструмент в руке, покрутил. Реиджо хотел нанести удар, но Матела успел увернуться и ударить оппонента кулаком в живот, а потом и молотком в челюсть. Эмилисенен упал на землю, и мотоциклист пнул его вдогонку.       — Да он совсем псих! — снова кто-то выкрикнул, а Олли только усмехнулся, услышав.       — В кабинет ко мне оба. Живо! — чёрт знает откуда взявшийся директор. Говорил он так, будто подобное происходило не в первый раз.       — Этот козёл мне челюсть походу сломал! — с трудом произнёс Реиджо.       — Зато теперь водитель смахивает на свой автомобиль, — посмеялся Матела.       Алекси не только не ожидал этой потасовки, но и не думал даже, что такое возможно. Грозный мотоциклист носил с собой молоток, да и по любому не раз огревал им кого-то! Но все присутствовавшие отреагировали странно, — не удивились, только лица скорчили, будто это их били, — и это повергло Алекси в шок.       На такой ноте и закончился первый учебный день Алекси в школе Оулу. Одно Каунисвеси решил для себя точно: он ни в коем случае не должен встретиться один на один с этим Олли.