DANGEROUS

Где та грань, которую ты переступаешь и влюбляешься в человека, который был противен тебе с самого начала? Который произвёл не самое лучшее впечатление в вашу первую встречу? Как понять, что тебя притягивает в нём, ведь он тот самый псих на голову, у которого в бардачке мотоцикла постоянно лежит молоток? Что с тобой происходит, когда он тебя впервые избивает, а потом боится и пальцем коснуться? Его боятся многие в школе, с ним невозможно общаться, даже учителя перестали как-то реагировать на его властное поведение, а директор уже потерял все надежды. Нежность с его стороны, что-то прекрасное и почти нереальное, но боль — это другое. Именно эта боль, которую он наносит тебе своими ударами, является сладкой пыткой. Сначала тебе больно и хочется, чтобы это побыстрее закончилось, хочется поскорее очнуться, если это сон, но потом ты получаешь кайф. Всё твоё тело обволакивает эта яркая и острая боль, тебе хочется ещё и ещё, ты становишься наркоманом, а точнее мазохистом. Но никто не может доставить ту приятную боль, как это делает он. Тебя притягивает то, что с точки зрения психологии, считается болезнью, ненормальным влечением. Эта мания становится чем-то большим, и ты не можешь, боишься, от неё избавиться, боишься её потерять. Как у наркоманов, которые приняв одну дозу берутся за следующую, а потом увеличивают до такой степени, что наркоторговцы удивляются, как этот человек ещё жив. Так же и с мазохизмом. Ты получаешь нужную дозу боли, от которой впадаешь в состояние эйфории и вывести тебя из неё очень сложно. Тебя притягивает опасность. Алекси повезло, что у него нет той тяги к боли. Всё началось с мазохизма и превратилось в нежность. Если бы в их начинающих отношениях преобладало насилие, то вряд ли Каунисвеси выбрался бы с этого дня. Он прекрасно помнит силу удара Олли, один раз — и ребро сломано. Но Матела боялся навредить младшему, который за всё время их общения, именно нормального общения, ни разу не вывел парня из себя. Тот в свою очередь влюбился и получал наслаждение от нахождения рядом с Алексом. Всё стало слишком розовым и ванильным, но именно этого не хватало обоим парням всю их семнадцатилетнюю жизнь. *** Олли спокойно спал, но сквозь сон ощущал какое-то движение рядом, а потом к нему кто-то сильно прижался и положил голову на грудь. Еле-еле открыв глаза, парень увидел копну чёрных запутанных волос, который сладко пахли цветами. Улыбнувшись, он приобнял младшего за талию, после почувствовал, как тело в его руках расслабилось и вовсе размякло. Как же он мечтал проснуться в одной постели не с человеком, который ждёт от него только секса, не с тем, кто требует большое количество времени и постоянных разговоров, который не рад характеру Олли и пытается его насильно изменить. Парень, который лежал рядом с ним был каким-то подарком судьбы. Он не пытался изменить блондина, он рассуждал и выводил какие-то советы, к которым Матела прислушивался. Алекси не нужны были многочасовые разговоры, ему хватало того, что он не один в комнате, что в любой момент он может подойти к этому человеку и обнять его. Олли же разглядел в больной и ментально нездоровой оболочке парня что-то настоящее. Он зацепился за это и вытянул на поверхность, где рассмотрел интересную личность с удивительными мыслями в голове. Плюс к этому всему, ему действительно было комфортно. Темноволосый не выводил его на негативные эмоции, не давил на жалость, не требовал чего-то сверхчеловеческого. Это и нравилось Олли — простота. Матела посильнее обнял младшего и вдохнул запах его волос, непонятно почему появилась улыбка, хотя, наверное, он был очень счастливым, поэтому такое настроение. Алекси что-то прохрипел из-за сонного голоса и лишь закинул ногу на старшего, отчего тот посмеялся и погладил темноволосого по спине. — Ты же уже проснулся, — прошептал Олли, а Каунисвеси улыбнулся и закрыл лицо одеялом, чтобы не спалиться. — Так, ногу на меня закинул, так ещё и прячется. Алекс посмеялся, но не собирался вылезать из-под одеяла. Тогда Матела полностью нырнул под мягкий барьер младшего и навис над ним, расставляя руки по бокам от головы. Старший смотрел в чистые и такие добрые глаза Каунисвеси, а тот улыбался, но постепенно эта улыбка исчезла, а взгляд стал влюблённым. Олли замер, он никогда не видел ничего подобного. Под одеялом было не очень темно, но был виден яркий цвет голубых глаз Алекси, то, как длинные ресницы парня шикарно смотрелись с таким оттенком глаз. — Бывает передозировка красоты? — спросил Матела, а младший посмеялся. — Смотря, что ты имеешь ввиду. Если наносить на лицо макияж ради красоты, то вполне можно, а если… — Вот, второй вариант по любому подойдёт. Алекс — ты настолько красив, что я поверить не могу, почему я первый кто это заметил. — Может другие и не хотели это видеть. В прошлой школе популярностью пользовались богатые, смазливые и накаченные. Я же не такой. — Ты лучше. Я тут понял, что ты не подарок судьбы, а природы. Не могу оторвать взгляда от тебя. — Я сейчас заплачу, — наигранно произнёс Алекси, улыбаясь. — Почему? — Мне никто такого не говорил никогда. Я не совсем верю в то, что ты говоришь. Олли быстро убрал одеяло и встал с кровати, потянув за собой младшего и поставил напротив зеркала длиной до пола. Блондин встал позади Алекса, и тот увидел их существенную разницу в росте, Матела был выше почти на голову. Каунисвеси почувствовал, как руки старшего оттягивают его футболку и замыкаются на пояснице. — Просто взгляни на себя. Что ты видишь? — Парня с ужасно толстыми ногами, худой талией, с неопрятной причёской и костлявыми руками. А также бледным уродливым лицом, — заключил парень и услышал расстроенный выдох Олли сзади. — Что? — Ты такой слепой, — произнёс Матела и положил свои руки на плечи. — Да, ты худой, но это временно, пока ты не поправишься. Твои нежные плечи и красивые руки с маленькими и тощими ладошками, если сравнивать с моими, — он проскользил пальцами по предплечьям темноволосого, а потом положил ладони на грудную клетку парня, приобнимая. — Твои острые ключицы, которые вечно выглядывают из-под футболки, какую-бы ты не надел, — блондин спустил руки на торс Алекса. — У тебя прекрасная талия, которой могут позавидовать некоторые девушки. И поверь мне, я видел много девушек, которые бы определённо тебе завидовали, — он заметил, как Каунисвеси внимательно следил за его движениями рук, спустившиеся на бёдра. — Здесь я промолчу, так как нет слов, чтобы описать твои ровные красивые ноги. Ты идеален, — парень убрал пальцами волосы с лица и легонько коснулся щёк. — А твой ровный носик, немного вздёрнутый вверх, твои ровные сладкие губы, щёчки, которые алеют от моих слов и прикосновений. Глаза, цвет которых постоянно меняется от морозно-голубого, словно замёрзшее озеро, до небесного оттенка. В них действительно можно утонуть. Улыбка, способная растопить лёд в моём сердце и заставить вскипеть кровь, — Олли нежно поцеловал парня в губы и пригладил растрёпанные волосы. — Вот, каким я тебя вижу. Таким тебя видят все, но многие просто завидуют. Матела отошёл от темноволосого и решил надеть футболку, так как в комнате было немного прохладно. А вот Алекси задумался. Ему понравилось, как блондин его разглядывал в отражении, как проводил руками по всему телу, даже касаясь оголённых бёдер. — Ты любишь меня? — этот вопрос его очень сильно интересовал, даже мучал. Олли остановился, он смотрел в окно, а потом немного начал кивать, поворачивая голову к Каунисвеси. — Да, — взгляд старшего был наполнен чувствами. — И вляпался я не по-детски. — Я… я не понимаю… п-почему? Я же… я же больной на голову, ты возишься со мной, как с ребёнком, говоришь, что есть, а что нет. Я чуть не загремел в больницу от истощения организма, почти довёл себя до симптомов хронической бессонницы. Олли, как и почему? — младший сел на кровать и закрыл ладонями лицо. — Потому что ты напоминаешь мне мою мать, — Матела приблизился к темноволосому и сел на корточки напротив него, а Алекс поднял голову и с непониманием посмотрел на старшего. — Что? — Не хотел поднимать эту тему, но, если ты мне доверился, то и мне стоит, — выдохнул Олли. — Мой папа влюбился в самую красивую девушку в школе, ей оказалась моя мама. В неё влюблялись все подряд, у неё было шикарное тело, так говорил мне отец. Но всё было не так просто. Мама очень мало ела с пятнадцати лет. А потом весь ужас начался после моего рождения. Мама набрала вес и начала худеть. Пробовала разные диеты, которые не помогали, а потом подсела на таблетки для похудения. Мне было двенадцать, когда она стала похожа на скелета и почти не могла передвигаться по комнате. Папа уговорил её лечь в больницу, там она пролежала около месяца. Затем несколько месяцев реабилитации, но всё было бесполезно. Отец заставлял её есть, он сидел перед ней и смотрел, как она с отвращением ела любую еду. Когда мне исполнилось четырнадцать, я заметил, как мама что-то нюхала. Это был кокаин. Папа узнал, взбесился, а потом не смог больше оставаться в доме. Он часто терялся, не отвечал на звонки, а приходил постоянно пьяным. Он держался из последних сил, но я уже понимал, что наша семья не будет прежней. Мне было четырнадцать, когда я ночью услышал хлопок двери. Отец ушёл и даже мне ничего не сказал, даже не позвал с собой. Мама начала замечать, что я с таким же недовольством смотрю на неё, как и папа. Она избавилась от наркотиков, зато появились все эти дебильные друзья, которых я ненавижу. Вечно у неё какие-то новые хахали объявляются, а я стараюсь дома как можно меньше времени проводить. Да и нет у меня дома, так, место для ночлега, — он уселся на полу и спиной облокотился о кровать. — Ты виделся с отцом? — Да, пару раз. У него новая семья, дочь и хорошая жена, которая не против, чтобы я их навещал. Он, когда был подростком, тоже со всеми дрался, где-то шлялся, а потом приходил домой и ссорился с родителями. Дедушка и бабушка живут уже не в счастливом браке, а в браке по расчёту. Папа мне постоянно говорил, чтобы я не зацикливался на его поступке, чтобы шёл дальше. Поэтому я начал заниматься музыкой, ходил в музыкальную школу, хотел связать себя с классической музыкой, — Алекси немного посмеялся. — Да, это вообще на меня не похоже… да и в целом сложно представить. А потом появился Йоонас и привёл меня к тем парням, с которыми я выступал. Мы с ними действительно подружились, мне с ними намного комфортней, чем с теми, что в школе. — Значит, сейчас ты с матерью не разговариваешь? — Да, можем пару словами перекинуться, но в основном это в грубой форме с моей стороны. Она пыталась отношения наладить, но это бесполезно. Я виню её в том, что она не ценила заботу отца и сама создала причину, по которой семья разрушилась, — Олли вытер лицо руками и посмотрел на Алекса, который внимательно смотрел куда-то в пол. — Ты напоминаешь мне её. Также не видишь себя настоящего и не пытаешься это увидеть. Она ни раз попадала в больницу с передозом, а потом продолжала пить таблетки и нюхать кокаин. Я ненавижу наркотики и из всех своих друзей, с которыми ты меня часто видишь, я единственный, кто не пробовал эту хрень. Все, кроме Йоонаса, обдалбываются до потери разума. Мы с Порко лишь делаем вид, а актёры из нас прекрасные, — усмехнулся парень. — Всё идёт по кругу. Когда ты меня увидел, то посчитал сделать должным это помочь мне избавиться от этого, — предположил Каунисвеси. — Отец сказал, что если бы он матери начал помогать в начале их отношений, то всего этого не произошло бы. Они вдвоём были ослеплены любовью и не видели существенной проблемы. Поэтому я не хотел его ошибки совершать. Правда, в планы входило просто тебе помочь, а в итоге я влюбился. — Почему? — повторил вопрос Алекси. — Ты не такой как все. Ты настоящий, не пытаешься из себя кого-то строить, не выпендриваешься, не побоялся мне слово сказать, потому что все остальные бояться на меня посмотреть. Меня притянула твоя обманчивая внешность. Ты выглядишь, как ребёнок, просто комочек счастья, — младший немного засмущался. — Но тогда в клубе, когда ты наплевал на боль, когда ты с похотью на меня смотрел, попивая колу… чёрт, ты своим взглядом меня возбудил! — Матела посмеялся, а Каунисвеси самодовольно улыбнулся. — Так что… что будем делать? — В смысле? — не понял вопроса Олли. — Ну, я тебе нравлюсь, ты мне тоже. Вот я и спрашиваю. Олли поднялся с пола и протянул руку темноволосому. Тот встал перед ним и не знал, что будет делать блондин дальше. — Алекси, ты станешь тем человеком, который избавит меня от всей жестокости внутри? Станешь моим парнем? — глаза младшего засветились, а потом он рассмеялся. — Всегда мечтал сказать «да», человеку которого люблю, при этом соблюдать дресс-код: стоять в боксёрах. — Зато запомнишь, — быстро сказал Олли и поцеловал парня. — Что сегодня будем делать? — Я бы хотел исполнить свою мечту, — задумчиво произнёс Алекс. — И что это? — Я хочу весь день проваляться в кровати, — парень сразу залез на постель и завернулся в одеяло. — Господи… ты реально ребёнок, а мне через семь дней восемнадцать. — Правда? — Нет, я соврал! Конечно, правда. *** Они действительно пролежали весь день в кровати. Просто о чём-то разговаривали, делились своими предпочтениями в музыке, Алекс рассказывал о том, как он увлёкся электронной музыкой, а Олли вспоминал разные смешные ситуации на репетиции Blind Channel. Каунисвеси достал свою гитару из-под кровати и играл какие-то песни, а блондин ему подыгрывал на бас-гитаре. Старший отметил для себя, что парень очень здорово поёт. Олли готовил только каши на воде и варил овощи, например, картошку и морковь, правда Алекс не очень любил их есть, но приходилось. А так они весь день были в объятиях друг друга. Матела наслаждался размышлениями темноволосого, который очень по-взрослому философствовал и упоминал много цитат.

«Полное доверие граничит с безумием.»