DANGEROUS

К вечеру Олли начал собираться домой. После ужина Алекси уже не рвало и он спокойно всё съел, что радовало блондина. Достав таблетку нужного препарата, Матела подошёл к темноволосому и протянул капсулу с порошком. Алекс положил её на язык и запил водой. — Открой рот, — попросил старший. — Да выпил я её, чего ты… — Я сказал открой рот, — настойчивее повторил Олли, а парень выполнил просьбу. Убедившись, что Каунисвеси действительно выпил таблетку, одноклассник кивнул. После того, как Матела уложил младшего на кровать и накрыл его одеялом и пледом, он просидел рядом с ним несколько часов. Рассказывал, как оказался в Blind Channel и почему выбрал именно бас-гитару. Алекси его внимательно слушал, улыбаясь и смеясь в некоторых моментах. Ему нравилось, что Олли сидел рядом, хоть и на полу, но не покидал его, не оставлял одного. Но посмотрев на позднее время Матела засобирался и уже взял свой рюкзак, как услышал голос темноволосого: — Я в последнее время не мог уснуть из-за одиночества. Мне страшно, что я усну и не проснусь. Умру одиноким и никому не нужным, — блондин внимательно его слушал и всё меньше хотел уходить. — Тебе нужно побольше спать. Даже скелет в классе биологии выглядит живее тебя, — по-доброму улыбнулся старший. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Остался, — прошептал Алекси, надеясь, что его не услышали. — Хорошо, я переночую на диване в гостиной. Нужна будет помощь, позвони. Парень уже хотел уйти, как холодные пальчики Каунисвеси зацепились за пальцы его левой руки, таким образом останавливая. Младший начал разглядывать пальцы парня, замечая мозоли, и ощущая грубоватую кожу. — Ты можешь… лечь со мной? — тихим, почти неслышно, произнёс парень, а Олли не знал, что ответить. Внутри него что-то затрепетало. Этот паренёк будто брошен жизнью, у него нет доверия ни к кому, кроме, как оказалось, блондина. Старший не совсем уверенно кивнул головой и снял толстовку, оставаясь в футболке. Он лёг на кровать рядом с Алексом, а тот разместился рядом. Погасив свет прикроватной лампы, Матела посильнее укутал темноволосого в одеяло, оставляя руку у того на талии. То, что творилось внутри у блондина, он не мог описать словами. Ему так хотелось спрятать Алекси в своих объятиях, закрывая от всех бед в мире, уберегать его от опасностей и страхов. Олли хотел быть рядом с ним. Он чувствовал ответственность на себе, когда связался с парнем и решил ему помочь. На утро Матела проснулся первым, отключая будильник, который бы разбудил Каунисвеси самым ужасным и изощрённым способом. Сейчас рядом с ним лежал маленький комочек спокойствия, который сладко спал, морща мордочку из-за колющихся крашенных волос. Олли удобнее уселся на кровати и аккуратно убрал запутанные волоски с бледного нежного личика, несмотря на следы от акне на скулах. Толстое тёплое одеяло выполняло роль барьера, так как ни одна конечность мальчишки не вылезала за пределы ткани, зато было видно копну чёрных растрёпанных волос. — Алекси, — прошептал блондин, поглаживая по плечу младшего. Тот же не собирался просыпаться; от приятных прикосновений рук на себе, он придвинулся к Олли ближе, складывая ладошки и пряча их под подушкой. Старший усмехнулся и провёл рукой по волосам Каунисвеси, приглаживая их. По-другому к этому парню относится нельзя. Он был слишком мил и красив для столь суровой и тяжёлой жизни. Матела хотел отдать всё своё тепло ему, чтобы хватило на всё время. Олли запустил руку в мягкие волосы парня и медленно ей двигал, отчего Алекси начал просыпаться. Он весь вытянулся на кровати и только потом открыл глаза, замечая старшего. Парень снова закутался в одеяло и немного отодвинулся, скрывая свои румяные щёчки, которые заалели из-за неловкости. — Это так странно, — произнёс он сонным голосом. — Что именно? — Я проспал больше двух часов… снова, и теперь нормально проснулся. — Сколько ты не спал нормально? — Не знаю, может месяцев три-четыре. — Чёрт, не удивительно, что ты выглядел как зомби. Утро началось, как и прошлое. Олли сварил рис и поставил на стол перед Алексом, который уже был одет, чтобы идти в школу. Вроде бы желудок пищу принял, отчего темноволосый спокойно выдохнул. Выпив таблетку и показав блондину, что во рту ничего не осталось, они вышли из дома и направились в учебное заведение. По дороге Каунисвеси впервые не надевал наушники, а шёл и общался с человеком, который смог стать к нему ещё ближе. Подходя к школе, Олли попрощался с одноклассником и сказал, что встретятся после уроков. Алекси понимал, что Матела не хотел портить репутацию, поэтому не собирался сообщать кому-то о том, что общается с ним. Но парню хватало и того, что они провели весь день вместе, так ещё и проснулся он не от кричащего будильника, а от тёплых нежных прикосновений. *** Тимо и Алекси сидели в столовой и обсуждали, что произошло за выходные. Каунисвеси решил не скрывать что-то от друга, поэтому рассказал об Олли, походу к врачу и диете. — Чёрт, я знал, что тебе нужно было к врачу раньше сходить, — произнёс Ковисто, а темноволосый усмехнулся. Он прав. Марти сказал на приёме, что парень себя почти довёл до неконтролируемой рвоты и последней стадии анорексии, после которой только смерть. Депрессия могла довести его до хронической бессонницы, которая может привести к лётному исходу, если вовремя не начать лечить. А также экстази. Парень понял, что, выпив одну цветную таблетку, ему становится легче и проще, проблемы испаряются, а сознание забывается.

«Экстази — это выход… выход из жизни. А если быть точнее, то из придуманной тобой жизни. Это выход в реальный мир, который не скроешь розовыми очками, но, если получается увидеть свет и почувствовать счастье, то вы неправильно выпили эти таблетки».

Эти слова мелькнули в голове Алекси. Он попробовал наркотик два раза, у него нет зависимости, является ли он везунчиком? Скорее всего, он является придурком, который решил попробовать, чтобы понять, что это за дрянь. В целом, Каунисвеси часто рассуждал на тему наркотиков, типа, почему они запрещены? По сути, это решение каждого человека, хочет он этого или нет. А что, если наркотики — это, то самое лекарство, которое позволяет выбраться из матрицы на некоторое время, потому что оно не вечно. И люди погибают от наркотиков из-за того, что их тело устаёт постоянно просыпаться и травмируется. А психи? Что касается шизофреников? Они приобретают иммунитет к такому виду деятельности, да и в целом видят мир всегда настоящим. Каким образом он у них появляется? Черепно-мозговые травмы, по наследству, самовнушение, доходящее до критичной отметки. Да, они тоже живут меньше тех людей, которые согласны жить в мире, который им показывают. Но стоит психически больному начать твердить о том, что он видит, как появляются санитары и прячут его в больнице, куда хрен проберёшься, чтобы узнать всю правду. А люди с паранормальными способностями? Они ведь такими рождаются и их дар проявляется через определённое количество времени. И с кем могут связаться медиумы? С теми людьми, которые контролируют мир? А гадалки? Они своим разумом взламывают систему данных у тех людей? Это смешно с одной стороны, а с другой начинаешь раздумывать и предполагать, может ли это быть правдой. — Расслабься, главное, что теперь у тебя есть люди, которые тебе помогут. Я, конечно, не такой смелый, чтобы доверять Олли, но, если ты в нём уверен, то ладно, — вывел из раздумий Тимо, поедая свой сэндвич. Алекси заметил, как в столовую зашел Матела и его друзья, которые поспешили к дальнему столику, где обычно сидели вместе. Но блондин остановился рядом с Каунисвеси и достал из портфеля контейнер. — Что бы всё съел, понял меня? — это не звучало как-то злобно и властно, в голосе присутствовала максимальная забота. Темноволосый кивнул головой, а одноклассник молча ушёл к своим друзьям. В контейнере лежал варёный рис с пареной стручковой фасолью. К крышке была прикреплена записка, которую Тимо заметил сразу и прочитал: — «Сырые овощи тебе есть нельзя, поэтому сварил фасоль. Не спрашивай, где я её взял, просто математика была не очень интересной, и я сгонял домой. Всё пресное, я знаю, что не так вкусно, как хотелось бы, но ты должен через это пройти. Это лишь момент, скоро всё будет нормально». Он… заботливый, — сделал вывод Ковисто и посмотрел на улыбающегося друга, щёчки которого немного порозовели. — Да ты в него втюрился! — Ты чего орёшь на всю школу? Может тебе микрофон ещё дать? — процедил сквозь зубы Алекси. — Да, я прав! Господи… ты же понимаешь это? — Я не уверен, что влюбился, но он… милый, — пожал плечами Каунисвеси. — Подожди, мы же про одного и того же Олли говорим, да? — это напомнило ситуацию перед концертом, на котором выступал Матела с группой, ведь тогда, Ковисто тоже не верил словам темноволосого. — Тимо, я впервые спал больше четырёх часов! Впервые за последний год! — Я понял, понял, тебе с ним комфортно, ладно. Но… будь аккуратен, хорошо? Ты не знаешь, что ему может ударить в голову. Алекси кивнул головой и взял вилку с подноса, на котором у него был только чай без сахара. Съев немного риса, хотя его не так уж и много было, парень не смог дальше класть еду себе в рот. Было сложно себя пересилить. Олли всё это время наблюдал за Каунисвеси и просчитывал у себя в голове, какое количество пищи тот съел. Алекси стало плохо, ему хотелось избавиться от всего, что находится в желудке. Он соскочил со стула и быстрым шагом устремился к туалету. Тимо увидел, как Олли что-то сказал своим друзьям и ушёл в том же направление, поэтому парень быстро собрал рюкзак темноволосого и побежал за ними. — Там вода, — протянул сумку Ковисто и направился в кабинет финского, а Матела поблагодарил парня. Только Алекси вошёл в туалет, убирая волосы с лица, он хотел пройти дальше, но его резко дёрнули за руку и прижали к стене. По щекам текли слёзы, а тело начало трястись, лицо резко побледнело. — Хэй, посмотри на меня, — но младший не мог выполнить просьбу, тогда Олли положил руку ему на щеку и приподнял личико, вытирая большим пальцем слезу. — Тебе сложно, я знаю, но давай без этого. — Не… могу, оно само, — прохрипел Алекс, отчего хватка Матела ослабла, и парень прильнул к унитазу. Он не вызывал рвоту, но желудок сам уже не мог воспринимать нормальную пищу. Этот туалет стал местом страданий. Ничего здесь не произошло весёлого во время Каунисвеси. Блондин стоял рядом и предполагал, сколько ещё темноволосый пробудет в этом ужасном состояние. Старший достал бутылку воды и протянул Алексу, который вытирал рукавом кофты свой рот. Тот дрожащими руками пытался наклонить предмет, чтобы запить неприятный горько-кислый привкус рвоты, но не получалось. — Давай я, — Олли взял бутылку и помог однокласснику. — Прости, я… — Всё не очень хорошо, но ты ни в чём не виноват, успокойся, — Матела приобнял парня, который сразу утонул в руках блондина. — Нам ведь завтра никуда не надо, да? — Ну, директор сказал, что школу будут проверять полностью, поэтому три-четыре дня можем не посещать. Так что, да. — Ты же не оставишь меня? — прошептал Алекси, а Олли усмехнулся таким словам. — Конечно, нет. Только мне вещи надо будет из дома забрать. — Мне уже лучше, пошли, — Каунисвеси сразу встал с пола и отряхнул свои джинсы. *** Дом у Олли был обычным. Двухэтажное строение из дерева, где местами уже всё поцарапано и прогнило, но в доме всё равно было тепло и уютно. Там он жил не один, а вместе с мамой, которая часто пропадала на работе. Парень взял лестницу, которая лежала на снегу и поставил её к окну своей комнаты. Алекси внимательно наблюдал за одноклассником, немного смеясь. — А двери с лестницами придумали для дураков, да? — темноволосый держал лестницу, а Матела уже забрался внутрь дома, после чего выглянул из окна. — Точно, именно для дураков, у которых жизнь скучная. Кинув в рюкзак необходимые вещи, Олли достал чехол с гитарой и надел его на плечо. Спустившись на первый этаж дома, он услышал, как открывается входная дверь, поэтому поспешил выйти на улицу через дверь, ведущая на задний двор. Алекси услышал чей-то грубый мужской голос на крыльце дома, а потом в его сторону последовали шаги. Матела уже успел убрать лестницу и положить её на землю, после чего также услышал голос и шаги. Со спины он обнял Каунисвеси, при этом закрывая ему рот рукой и наклонил назад, из-за чего парень упал на блондина. — Тихо, тихо, — начал шептать старший, так как темноволосый брыкался и пытался вырваться из хватки. — Да не дёргайся ты! — Отпуси, — прошипел Алекс, а Олли пытался не засмеяться. — Отпусил, — передразнил младшего блондин, а тот внимательно посмотрел на тень, которая была на снегу. — Кто это? — Один из ухажёров моей матери, точнее претендент на эту должность, — прошептал Матела на ушко одноклассника. По всему телу парня прошлась волна тепла и мурашек, шапка не смогла скрыть все нотки красивого голоса старшего. Он повернул голову к Олли и посмотрел на его губы, а потом устремил взгляд на его голубые глаза, которые на солнце блестели, то же смотрел на ту самую тень, которая то двигалась, то замирала. — Почему мы прячемся? — Потому что я ненавижу всех её друзей и человекоподобных существ, которые вечно ошиваются в этом доме, — Матела притянул сползающего парня к себе и вытянул шею, чтобы выглянуть из-за накинутых друг на друга каких-то деревяшек. Алекси почувствовал приятный запах одеколона и даже прикрыл глаза, ощущая сильные руки на талии. Как же он притягивался к парню, как же ему хотелось побольше таких моментов, чтобы его обнимали, гладили по голове, заботились и волновались, и главное никто-то другой это делал, а именно Олли. Именно тот парень, который его избил, недолюбливал, а также считается психопатом по всей школе. Матела обратил внимание на взгляд Алекси, который изучал лицо блондина, продолжая сидеть в его объятиях. Старший медленно приблизился к лицу Каунисвеси, после чего легонько коснулся его губ. На улице было холодно, но после этого действия всё стало слишком нереальным. Нежные ровные губки младшего оставались неподвижными, так как парень прибывал в шоке, а вот внутри Олли снова что-то щёлкнуло. — Он ушёл, — произнёс Матела, и они поднялись со снега, чтобы направиться домой к темноволосому. *** После ужина Алекси сидел у себя в комнате и писал строчки стихотворения в свой блокнот, в то время как Олли повторял партию на бас-гитаре, сидя на полу, облокотившись спиной о кровать. Его отросшие волосы спадали на лоб, и он их постоянно поправлял.

Низкочастотные звуки гитары, В сочетание с дымом сигары, Окутали пространство своей Атмосферой осенних дней. Он перебирал струны гитары, Распространяя таинственные чары, Забирая рассудок и толк Словно заветный долг. В него влюблён парнишка тот, Жаждущий наглотаться различных кислот, Чтобы запомнить этот миг, Этап любви, которой он достиг.

Олли встал с пола и отложил гитару, садясь на кровать, смотря исключительно на Алекси, который аккуратно выписывал каждую буковку на страницах блокнота. Ему так хотелось коснуться парня, который и не подозревает о желаниях блондина. Но нужно было объясниться за тот поцелуй. — Прости за тот поцелуй, я не должен был… — Ты этого хотел? — серьёзно спросил Алекс, не отрываясь от своих дел. — Если честно, то да, хотел, — смущённо ответил Матела. — Жалеешь об этом? — Наверное, нет, но… — Тогда всё нормально, — Каунисвеси развернулся на стуле к старшему лицом. — Послушай, каждый день мы совершаем множество разных поступков и, если после каждого содеянного мы будем тратить время на жалость и переживания, мы ничего не успеем. Ты этого хотел, ты это сделал. Я понимаю, если бы ты это не сделал, тогда можно было бы жалеть. Олли, я был не против, — разъяснил всё Каунисвеси, а Матела его внимательно слушал. — То есть, я могу сделать всё, что захочу, чтобы потом не жалеть? — Да, только в рамках разумного, — Алекси закрыл блокнот и убрал его со стола. — Давай спать ложиться, а то уже поздно. — Мне с тобой лечь? — Я был бы рад, — Олли пожал плечами и стянул с себя толстовку, а за ней футболку, из-за чего темноволосый развернулся к нему спиной. — Ты чего? Мы же оба парня. — Вот именно! Алекс быстро переоделся в пижаму и залез под одеяло в то время, как блондин, вернувшись из ванной, вошёл в комнату. На нём были пижамные штаны и… всё, футболки на нём не было. Он заметил укутывающегося Каунисвеси и посмеялся, выключая свет. Старший лёг на кровать и смотрел в потолок; внутри него боролись демон и ангел: первый хотел сделать то, о чём не будет жалеть, а второй хотел вразумить, что это может оттолкнуть мальчишку. Решение пало на риск; возможно, он будет жалеть, возможно, он всё испортит, но… почему бы не попытаться? Каунисвеси спокойно смотрел на парня и рассматривал его внешность, которая была ещё прекрасней под светом луны, из-за открытых штор. Прошептав «прости», Олли резко нависает над Алексом, который большими глазами, наполненные непониманием, смотрел на старшего. Одной рукой Матела легонько провёл по волосам младшего, после дотрагиваясь большим пальцем до мягких тёплых губ. Дыхание темноволосого сбилось моментально, он старался не задохнуться от чувств. — Ты слишком красив и невинен, — прошептал Олли и наклонился к его приоткрытым губам. Поцелуй был переполнен чувствами, а Алекси уже смог ответить на него. Как же его тело билось в дрожи от ощущений. Матела нежно целовал парня, внутри ликуя от того, что тот не послал его, он просто принял это. Аккуратно положив руки на талию Каунисвеси, блондин углубил поцелуй, сталкиваясь с языком младшего, который томно выдыхал через нос, а грудь его вздымалась всё выше и выше. Но Олли почему-то подумал, что он слишком настойчив и парень просто не может сказать «нет» из-за стеснения. Он оторвался от сладких, таких желанных губ и взглянул в глаза Алекса. — Мной завладела власть, я даже не подумал, что тебе может быть противно. — И правильно, что не подумал, потому что это полная глупость, — поддержка подобного образа была очень необычным явлением для старшего. В игру уже вступил сам Алекси, который потянулся за желанным поцелуем и получил его. Стрелки часов показывали час ночи, а двоим парням было всё равно, так как они были в объятиях друг друга и сливались в поцелуе. Оторвавшись, Каунисвеси всё же посмотрел на будильник и увидел время. — Это самый лучший подарок на мой день рождения, который я когда-либо получал, — улыбнулся младший, а Матела впал в шок. Сейчас был не просто первый день ноября, но и, как оказалось, день рождение этого милого парня.