DANGEROUS

Прошёл день. Алекси наконец очнулся; голова ужасно болела, открыв глаза, он сразу же их зажмурил, так как не мог смотреть на свет; к пальцам были прикреплены приборы, а в вены воткнуты иглы с трубками, по которым тёк раствор натрия хлорида. Бледная кожа слегка зеленоватая, синяки под глазами и худые скулы. В палату кто-то вошёл, чтобы проверить аппараты, но он заметил, что пациент очнулся. — Как себя чувствуешь? — голос был до боли знакомым, поэтому Алекс на миг задержал дыхание, а потом открыл глаза. — Боже, у меня галлюцинации что ли? — парень взглянул на Олли, а потом закрыл лицо ладонями. — Не шевели руками, капельница будет стоять ещё два дня, поэтому, — нежными руками Матела дотронулся до худых рук Каунисвеси и вернул их на постель, — не двигай ими. — Где я? Почему ты здесь? — Ты в больнице, у тебя случилась наркотическая передозировка. Я же здесь… потому что работаю медбратом. Видишь ли, у нас группа не обладает огромной популярностью за рубежом, а прожить на небольшой гонорар музыканта — почти невозможно. Вот и приходится подрабатывать, — спокойно говорил Олли, записывая цифры в документы. — Ты всё-таки стал врачом… Хотя подожди, мне это неинтересно. — А вот мне интересно. Зачем и для чего ты употреблял столько наркотиков? Зачем ты перешёл на героин? Для чего ты так много пил и курил? Алекс! — Да потому что ты везде! — сорвался на крик младший, а по щеке скатилась слеза. — Я четыре года прожил в Амстердаме и каждый день я просыпался и думал, как всё изменилось. Я хотел, чтобы меня обняли, поцеловали, пожелали удачи, сказали, как сильно меня любят, чтобы каждый день мне говорили какой я красивый, чтобы не загоняться о своей внешности! А всё что я получил — это тишина! Суровая тишина! Я ходил к психиатру, а он сказал в нашу последнюю встречу, что мне ничто не поможет. Я не смогу забыть того единственного человека, которому доверил всю свою жизнь. Я доверил жизнь, а этот человек потоптался на ней, проехался танком и выбросил. Это ты сделал, Олли! Я никогда в жизни ненавидел никого сильнее, чем тебя! Я тебя ненавижу, слышишь! И я лучше сдохну, чем буду смотреть каждый день на то, как ты выполняешь свою работу в этой чёртовой палате! — парень смотрел в потолок, а потом зажмурил глаза, из-за чего они противно защипали. — Я пил много таблеток, но лишь наркотики смогли успокоить моё состояние, правда их эффект быстро проходил, а вот героин — это другое. Пил и курил я по этой же причине. — Ты понимаешь, что тебе нужно прекратить их употреблять? У тебя пока нет зависимости, — встревоженно проговорил Матела. — Понимаю, но я до сих пор жалею, что не вскрыл себе вены четыре года назад. Скажи, ты хоть когда-нибудь меня по-настоящему любил? — Алекс знал ответ, но так сильно не хотел его слышать; он просто боялся, что все его чувства всплывут снова. — Думаешь, я бы потратил год на то, чтобы тебя спасти и вытащить из петли? Думаешь, я бы терпел все твои заскоки по поводу внешности, насильно бы притащил к Марти и заставлял есть то, что следовало диете? Как ты думаешь, я бы сидел с тобой на полу школьного грязного туалета и держал бы волосы в то время, как тебя рвало? Да я бы ушёл и послал тебя куда подальше при первой же возможности, и я бы сделал так, если бы не любил тебя. Всегда, я любил тебя всегда! — Матела закрыл папку с документами и вышел из палаты, оставляя младшего с мыслями и рассуждениями. Алекси говорил правду и Олли говорил правду. Алекс ненавидел Олли с той же силой, с которой Матела любил Каунисвеси. Это был их последний разговор в этой больнице. Маттсона выписали через четыре дня, и он поехал к родителям, после чего вернулся в Хельсинки. Его голова была переполнена событиями, которые произошли в Оулу. С момента возвращения в столицу парень не курил и ничего не употреблял. Он мог себе позволить немного выпить. Зависимость не смогла его одолеть. Зависимость от чего-то это в первую очередь связано с психикой. Если себя настроить против этой зависимости, то от нём возможно избавиться. Именно так и сделал Алекс. Он смог избавиться от наркотической и алкогольной зависимости, но не сможет избавиться от любовной, ведь это почти невозможно. Как только Алекси вернулся в Хельсинки, он позвонил Йоэлю. — Привет, что ты там говорил насчёт совместного трека? — Каунисвеси не собирался соглашаться на это из-за Олли, скорее ради вокалиста. — О, я рад, что ты согласился. Приезжай завтра, вместе с группой всё обсудим. — Хорошо. Но при одном условии, — парень выдержал паузу, — это только ради Blind Channel. — Конечно, я не собираюсь лезть в вашу с Олли жизнь. Чувак, а может подвезёшь меня? — усмехнулся Хокка, понимая, что у него не так много денег, чтобы ездить каждый день на метро. — Да, без проблем. *** — Парни, не поверите, кого я привёл, — с такими словами Йоэль вошёл в студию, отходя в сторону, указывая на Алекси. — Вау, какие люди! Да ещё и при параде! — воскликнул Йоонас, оглядывая давнего друга. На парне были чёрные джинсы, рваные в коленях, и белая толстовка. Он снял капюшон с головы и провёл рукой по волосам, но потом его заключил в объятия гитарист. — Я тоже рад вас видеть, — улыбнулся Маттсон. — Ребят, где можно руки вымыть? — Порко показал ему пальцем и диджей поблагодарил, прежде чем отойти. — Значит так, он работает с нами при одном условии — никакого Олли. То есть, исключаем из своей речи всё, что было между ними. Матела, ты понял? — Да, я уже успел с ним поговорить, — ответил бас-гитарист и плюхнулся на диван. — Всё, я готов, с чего начнём? — странно, но Алекси был довольно весёлым, хотя возможно это маска. — А с чего ты обычно начинаешь? — спросит Нико, смотря на диджея. — Ну с инструментала. У вас уже есть идеи? Парни проработали до ночи. Каунисвеси перед тем, как уехать, сбросил себе всё на флэшку и пообещал поработать на дому. За весь день он работал со всеми, кроме Олли, который сидел в углу на кресле и наблюдал за всем. На второй день Алекси и Йоэль снова приехали вместе, что начало напрягать Матела. За весь день они определились с музыкой и уже записывали гитарные партии, а Нико с Йоэлем спокойно сочиняли текст. Томми отрабатывал удары на барабанах, а рядом сидел Олли, который оттачивал игру своей партии на бас-гитаре. Под вечер парни немного расслабились и решили отдохнуть. Blind Channel рассказывали смешные моменты во время туров, говорили о том, чего добились за пять лет, а потом Алекс делился своими достижениями, особенно, как он пропускал учёбу в колледже и выступал на известных фестивалях в Европе, давал кучу интервью, ходил на разные шоу, а потом приходил на учёбу и учителя давали ему контрольную. Больше всего взаимодействовали друг с другом Йоэль и Алекси. Они оба смеялись со всякой ерунды, а когда обращались друг к другу, то обязательно касались либо плеча собеседника, либо коленки. Их глаза загорались, когда они были рядом. Внутри Олли загорелась ревность, причём настолько дикая, что он хотел прям в тот же момент швырнуть свою банку пива в Хокка. Всё доходило до того, что Каунисвеси клал голову на плечо вокалиста, чуть ли не утыкаясь носом в его шею, а старший в свою очередь приобнимал диджея за плечи. С годами Матела рос и становился более сдержанным, поэтому сейчас он пытался погасить огонь ярости в сторону своего друга, который обнимает его бывшего. — Ладно, уже поздно, мне домой пора. К тому же нужно ещё поработать, — сообщил Маттсон поднимаясь с дивана и подходя к своему рюкзаку, в котором лежал ноутбук. — Ты бы лучше дома спал, — усмехнулся Йоэль. — Хэй, нет. Это ты бы лучше сегодня пришёл домой и вырубился на несколько часов, — младший подошёл к вокалисту и посмотрел ему в глаза. — У тебя такие синяки под глазами, уже не одна тоналка не скроет. Выпей снотворного и поспи, тебе нужнее, чем мне. Хах, было бы круто передавать свой сон другому человеку. — Глупо, но мне нравится твоя мысль. — Всем пока, — Алекси пожал всем руки, махнул ладонью Олли и обнял Хокка, кладя руки ему на талию и прижимаясь головой к сильной груди. — Напишешь, как приедешь, — диджей кивнул и ушёл из студии. Стоило Маттсону скрыться за дверью, как весь гнев, который был в бас-гитаристе вырвался наружу. — То есть, — Матела допил своё пиво и сжал банку в руке, кидая её на стол, — ты, Йоэль, единственный знал, что Алекси вернулся в Финляндию, так? — Ну… предположим, — вокалист немного напрягся. — А что не так? — Почему ты мне ничего не сказал? Да ладно мне, но парням? — басист внимательно смотрел на своего друга. — Потому что Алекс попросил никому не говорить. Я ему предложил трек совместный записать, а он решил подумать. Потом поехал в Оулу к родителям и всё. Это всё, что я знаю, — Хокка издал нервную усмешку, а Олли поднялся с дивана. — А где вы с ним встретились? — Да в клубе. Он пил около барной стойки, я его заметил, вот и подошёл. В чём проблема, я не понимаю! — вокалист оглядел всех своих друзей, а те пожали плечами, смотря на Олли. — Алекси в Оулу вёл гуляющий образ жизни. Употреблял наркотики разных видов, алкоголь и много курил. На тусовках всяких был, а потом начал колоть в себя героин, из-за чего у него случилась передозировка. Я встретился с ним в больнице. Он сказал, что ненавидит меня. — Олли, я бы тоже тебя ненавидел, если бы ты меня так подло бросил, даже ничего не объяснил, — добавил Йоонас. — Да я вообще не из-за этого! Какого хера ты трёшься около него? — рявкнул Матела на Йоэля. — В смысле трёшься? Мы просто дружим. — И часто ты друзей за талию держишь? Смеёшься с каждого тупого слова? Каждому своему другу во время обращения ты руку на колено кладёшь? Что-то раньше я за тобой этого не замечал! — Твою мать, не надо было его тогда останавливать, — проворчал Хокка, а Олли на него взглянул, ожидая пояснения. — Ты о чём? — О чём я? Да ты совсем свихнулся! Мы оба с Алексом были достаточно пьяны в том клубе, ну вот и потянулись друг к другу. Я его остановил, но теперь жалею, что не поцеловал его. Может я бы и смог стать для него тем самым человеком, который его не бросит из-за собственной же слабости. — Ты его хотел поцеловать? Совсем долбанулся? Я четыре года с ума схожу, виню себя за то, что перестал с ним общаться, а он при первой же встрече чуть с моим парнем не переспал! — С бывшим парнем! — атмосфера вокруг накалялась; Томми подошёл к Йоэлю, на тот случай, если придётся оттаскивать от басиста. — Ты сам виноват, Олли. Сам виноват, что отпустил его. И да, если бы я был плохим другом, я бы действительно его бы поцеловал и может быть даже переспал! — в этот момент бас-гитарист сорвался и ударил вокалиста в челюсть, отчего у того из губы пошла кровь. — Чёрт! Да, он просто друг! Матела, тебе к психиатру нужно! Если любишь его так и скажи! Задолбал с кислой миной ходить! — Да куда я ему скажу? Он удалил мой номер телефона, в социальных сетях меня заблокировал! — Вот, — Йоэль что-то написал на кусочке бумаги и положил на стол, — это его адрес. Завтра вали к нему и на коленях проси прощения. Сделай, блин, так, чтобы он не смог тебе отказать! Я не знаю… Короче, но исправь всю ситуацию. К тому же, ты его знаешь намного лучше меня или ещё кого-то! Но удали меня из сценария вашей сумеречной саги! — Олли взял бумажку и ушёл из помещения. — Я же правильно понимаю, что Алекси — это Белла, Олли — это Эдвард, а Йоэль — Джейкоб? — рассуждал Йоонас, а Нико ударил себя по лицу ладонью. — А я кто? О, я буду Эмметом, а ты, Нико, Розали. — Это ещё почему? — не понял логики Моиланен. — Ну, я же близкий друг Олли, почти брат, а Эммет он сводный брат Эдварда. А Розали — это девушка Эммета, — до рэпера дошёл намёк гитариста. — Ну уж нет, Порко! Не в этой жизни! Иди нахрен! — шатен начал искать свой телефон, чтобы уехать домой.