DANGEROUS

На следующий день Олли приехал по нужному адресу и решил снова рискнуть. Он набрал номер телефона Алекса, но уже стоял перед дверью. Парень стучал без конца, время от времени нажимая на кнопку звонка. — Алекси, открой пожалуйста, нам нужно поговорить! — громко говорил Матела в прорезь между дверью и наличником. Спустя минут пять, в течении которых блондин продолжал звонить на телефон Каунисвеси, на пороге квартиры послышались шаги. Дверной щелчок и Олли влетает в квартиру, замечая на тумбочке телефон Алекса, на экране которого высвечивался вызов и написано «Олли». — Ты не удалил мой номер? — удивлённо произнёс Матела, а Каунисвеси на него с негодованием смотрел. — Какая разница? Какого чёрта ты раскричался на всю лестничную площадку? Я голову нормально вымыть уже не могу! — только после этих слов бас-гитарист заметил в каком виде был диджей: чёрный махровый халат и мокрые крашенные в блонд волосы. — Нам нужно поговорить, — твёрдо повторил Олли, а Алекси сложил руки на груди. — О чём? Я не хочу с тобой ни о чём говорить. Я вполне привык к тому, что за четыре года нихрена от тебя не слышал, вот и сейчас не собираюсь слышать… — Перестань быть таким упёртым! Да, я накосячил, признаю это, но позволь мне объясниться. — Объясниться? Матела, ты меня бросил и ничего не сказал! — Три минуты, пожалуйста, — сказал старший, а Маттсон уже не знал, как возразить. — Время пошло. — Спасибо, — парень сделал глубокий вдох. — Я люблю тебя, всегда любил. Я видел по FaceTime какой ты счастливый. У тебя появились друзья, тебе нравилась учёба, нравилось жить в Амстердаме. Я не видел того угрюмого парня, которого увидел в первую нашу встречу и был этому бесконечно рад. Тогда-то я и подумал, что стоит тебя отпустить, потому что я так сильно тебя люблю, что боюсь стать тем якорем, который будет тебя тянуть в Оулу. Я помню твои слова, как ты планировал на все праздники приезжать в Оулу, чтобы встретиться со мной, но… я не хотел, чтобы ты отвлекался от своей будущей профессии, чтобы ты оступился и не смог подняться. Мне пришлось оборвать с тобой все связи, но… через полгода ты уже был на всех цифровых площадках. Тогда я понял, что сделал это не зря. Прости, что не обговорил это с тобой, но я-то знаю, как бы ты начал реагировать, пытался бы найти компромисс и сделал бы всё, чтобы не расстаться, но я бы чувствовал себя виноватым. Прости, что причинил много боли, но поверь… мне тоже было нелегко, — Олли опустил голову и смотрел в пол, как вдруг почувствовал на своей щеке такое знакомое прикосновение, поэтому поднял голову, видя Алекси, который с сочувствием на него смотрел. — Бедный, — прошептал парень, — чувствовал себя виноватым, шёл против своих чувств, страдал. Было очень плохо? — Матела кивнул, а младший продолжал говорить спокойным голосом, но что-то настораживало. — Было очень плохо. Я, да я, у тебя во всей речи только местоимение «я». А где же «мы»? Ты обо мне хоть раз подумал? Думал, как мне будет плохо? Нет, не думал, потому что ты привык ставить себя выше всех остальных, — Олли не понимал резкую смену настроения Алекса, но продолжал на него смотреть в растерянности. — Да, милый, — Каунисвеси выделил последнее слово, произнося его с неким отвращением, — я успел всё обдумать за эти четыре года. Каким же я был слепым, господи! Помогал он мне, для своей же выгоды ты это делал. Вот, у меня произошло что-то плохое, нужно пожалеть и я сам к тебе прибегу. Так ты думал? — старший начал мотать головой, не в состояние молвить слова. — Ну, конечно, ты же у нас весь такой беленький и пушистенький. А теперь… без всякой наигранности, а просто честно ответь мне… ты меня когда-нибудь любил? — Алекс знал ответ, но и знал, что после этого последует. — Всегда, — прошептал блондин, а Каунисвеси засмеялся. — Да что это вообще значит? — взмахивая руками и отходя чуть подальше, спросил Маттсон. — Я любил тебя тогда, когда ты блевал в унитаз на грязном полу в туалете. Любил тогда, когда ты ревел мне в плечо в том парке. Любил тогда, когда ты был ужасно худым и любил тебя во время всего твоего лечения. Любил в то время, когда ты, стоя перед зеркалом, критиковал своё тело. Любил тогда, когда ты напсиховался, накричался и спокойно прижимался ко мне, ища какое-то укрытие. Я любил всё в тебе, все твои минусы для меня стали твоими плюсами. Я любил тебя в том аэропорту, любил тебя тогда, когда ты был в другой стране. Все эти четыре года я тебя любил. Я люблю тебя сейчас, когда ты пытаешься меня в чём-то обвинить. Вот, что означало это «всегда», — в голове Алекса всплыли картинки всей их прошлой, как казалось, жизни. — Хорошо, а теперь послушай меня, — парень провёл рукой по волосам и начал. — Когда ты оборвал со мной все связи, я убивался в истерике. Я звонил тебе раз двести, если не больше. Я писал тебе везде, где можно. Исписал десять тетрадей в стихах и песнях! Я пытался хоть каким-то образом вытащить все мысли о тебе, но нет же, ты как пиявка — присосался и не отлипаешь. На твоё день рождение я пытался тебе позвонить, а когда не получалось, звонил Нико, Йоэлю, Томми, Йоонасу, но те лишь говорили мне дурацкие отговорки, причём в начале я действительно верил! То ты у мамы в гостях, то работы много, то у тебя проблемы какие-то. Я начал себя накручивать; думал, что ты уже нашёл себе кого-то другого, но нет, ты просто был мудаком, который не отвечал. Я ходил к психологу, который мне прописывал лечение антидепрессантами, а на каждой нашей встрече он обречённо говорил, что он не сможет помочь, если я сам этого не захочу. Я избивал руки в кровь! Я собрал в мешок все вещи, которые напоминали о тебе, а потом их выкинул. Знаешь, что я сделал спустя час? — Матела отрицательно помотал головой. — Я вернулся за ними! Я обливался слезами в душе, прямо в одежде, потом каким-то образом заболел, но это неважно. Первый год мне было очень плохо. А потом, знаешь, привык. Думал, неужели меня впервые предавали близкие люди? Конечно, нет! Поэтому… не было у меня близких друзей. Я ходил на всевозможные вечеринки, чтобы напиться. Чтоб ты знал, так, на справочку, когда я приехал в Оулу и встретился случайно с Эриком, когда я обдолбался разными таблетками и алкоголем, я поцеловался с Лео. А потом ещё и ещё, думал, это поможет мне забыть тебя, но… потом мы всей большой компанией перебрались в чей-то номер в мотеле, и там я снова поцеловался с Лео. Думал, что пересплю с ним и всё, мне станет лучше, вот только нихрена! Я ему отказал. Я был под действием охренеть какого количества кокаина, и я ему отказал. Потому что не смог… Олли, я ненавижу тебя, за то, что ты появился в моей жизни, за то, что влюбил меня в себя, за то, что сделал меня самым счастливым человеком в мире всего за один год, а также за то, что ты меня бросил! Бросил, как ненужную игрушку, — последние слова парень процедил сквозь зубы, со слезами на глазах, смотря на старшего, который не мог поверить в слова Алекса. — У меня никого не было, а если я и ходил на свидание, то никому не перезванивал, — тихо произнёс Матела. Каунисвеси усмехнулся, не веря в то, что именно это сказал басист на его слова. У него не было паники, но он хотел разбиться головой об стену. — Иди нахрен от сюда. И так много времени я на тебя потратил, — Олли схватил Алекси за руку и притянул к себе, вцепляясь в его красивые губы, но тот пытается выбраться из объятий старшего. — Блин, отвали от меня! Матела отпустил его и продолжал томным взглядом смотреть на парня, а тот хотел выжечь себе глаза, чтобы не видеть этот манящий взгляд. Мозги Алекса резко отключились, и он сам прильнул к Олли, целуя его губы и проникая языком внутрь рта. Старший не стал церемониться, поэтому прижал парня к стене, опуская руки ему на бёдра, немного их сжимая. Как же он этого ждал, как же он хотел этого, что аж сознание туманилось. Руки Каунисвеси сжимали сначала плечи Олли, а потом перебрались на спину, и он сильнее прижимал его к себе, ощущая такие родные губы на своей шее, отчего ток шёл по всему телу. Он сдержанно выдыхал, из-за чего ещё сильнее возбуждался, при этом сильные руки бас-гитариста проходились по самым чувствительным местам: низ живота, поясница, шея, бёдра, надплечье. Матела прикусывал кожу на плечах и ключицах, слыша красивые стоны, которые ласкали слух. Алекси начал снимать кожаную куртку с Олли, идя спиной вперёд в сторону спальни, ведя парня за собой. Как только они оказались перед кроватью, старший успел развязать пояс на халате Маттсона и ткань упала на пол, а басист начал рассматривать такое желанное тело младшего, которое не видел четыре года. Парень уже точно не был тем скелетом, которым был в их первую встречу; его тело стройное и подтянутое, но он уже не был тем маленьким мальчиком, которым был в 2014 году. Он был харизматичным зрелым парнем, смотрящий с таким же желанием на Олли. Матела опустил его на кровать, упираясь одним коленом в матрац, а после поднялся, чтобы снять с себя футболку и параллельно обувь. Алекси удобней улёгся на постели и вцепился в одеяло, когда нежные руки старшего коснулись его бёдер, поднимаясь к талии и забираясь под тело парня к плечам, прижимая его к себе, жадно целуя каждый кусочек шеи, плеч, касаясь языком кадыка. — Аххх… господи… — Маттсон окончательно терял голову; он хотел большего, хотел несмотря ни на что. — Чёрт, я тебя сейчас съем. Почему ты такой сладкий… — Олли отстранился и начал расстёгивать свой ремень, а Алекси убрал его руки и приспустил джинсы, касаясь рукой стоящего члена старшего, который упал бы на парня, если бы не упёрся о руки, которые стояли по обе стороны от головы младшего. — Ты ж… дьявол, — процедил Матела, но вернулся к своим боксёрам и быстрее избавился от одежды, также медленно стягивая с него нижнее бельё, которое немного взмокло от всей страсти. Парню была знакома каждая родинка на теле Алекса, каждый изгиб его шикарного тела, он помнил каждую эрогенную зону, а также каждое последующее действие младшего. Например, если Олли начнёт целовать низ живота, то Каунисвеси вцепится рукой в его волосы и будет постанывать от наслаждения. В общем, именно это Матела сейчас и делал, а Маттсон уже не мог сдерживать свои стоны. — У меня только крем… — выдохнул Алекси, когда старший начал разводить его ноги в стороны. — Да куда? Ты так течёшь, что я слов подобрать не могу! — парень наклонился к Каунисвеси и нежно его поцеловал, одновременно проскальзывая одним пальцем внутрь младшего, который от приятной вяжущей боли машинально начал сводить ноги. — Эй, просто расслабься. Спустя несколько движений Олли протолкнул внутрь тела два пальца, растягивая мышцы Маттсона. Четыре года выдержки дались обоим трудно — это они подметили оба. Когда Матела посчитал, что Алекси достаточно растянут, он всё же взял крем с тумбочки, чтобы не причинить боль любимому, смазал свой член и приставил головку ко входу и подался бёдрами вперёд, входя полностью, чтобы не оттягивать момент. Тело Каунисвеси содрогалось при первом же проникновении, он стонал так, что, казалось, соседи скоро начнут возмущаться, но двоим парням было откровенно плевать на все мнения. Может это их последняя близость, а может и нет, но хотелось отдаться этому моменту полностью. — Ты в порядке? — Олли замер, когда увидел, что Алекси положил руку себе на лоб. — Д-да, просто… через чур хорошо… я сейчас в обморок упаду, — парень вправду чувствовал лёгкость, приятную боль, как и раньше, а также наслаждение. Матела медленно начал двигаться внутри тела младшего, а тот притянул к себе Олли, чтобы полностью ощутить всё наслаждение. Рука басиста пробралась под плечи Каунисвеси, и он снова начал целовать шею парня, оставляя алые пятна, прикусывая кожу, а потом зализывал укус. Пальцы Маттсона пытались ухватиться за короткие волосы Олли, но после спустились на спину, после чего Матела начал вбиваться в тело Алекси резко и полностью, но медленно выходил. Спустя пару минут Каунисвеси уже не мог сдерживаться и излился на простыни, а следом за ним и Олли ощутил свою развязку, падая рядом с младшим на постель. Именно тогда-то до Алекса и дошло осознание содеянного. Он закрыл лицо ладонями, а после провёл ими по взмокшим волосам, поднимаясь с постели и надевая свои боксёры, продолжая сидеть спиной к Олли. — Это значит, что ты мне дал шанс всё исправить? — с надеждой произнёс Матела, а Каунисвеси смотрел на пол, после чего повернулся боком к парню и посмотрел на него. — Это значит, что я дурак, — сделал вывод Маттсон. — Ты меня бросил Олли, сам и даже ничего не объяснил, — это было сказано спокойно, но приносило ужасную боль старшему. — Олли, мы уничтожили друг друга, благодаря тебе, — говорил Алекси жестокую правду, а потом усмехнулся. — Хочу утопиться… — Для того, чтобы не страдать? — предположил Матела, но встретился с ярким цветом голубых глаз. — Для того, чтобы тебя больше никогда не видеть, — Алекс достал из шкафа чёрную худи и шорты, быстро их надевая. — Когда будешь уходить, дверь за собой захлопни. Младший вышел из комнаты и пошёл на кухню, ставя кипятиться чайник, а Олли быстро поднялся с постели, оделся и заметил листок бумаги на рабочем столе диджея. Он написал послание и вышел из спальни, по пути поднимая свою кожаную куртку; парень обернулся и тяжело выдохнул, затем вышел за дверь, захлопывая её за собой, как и попросил Алекси. Матела не знал, что сейчас на кухне в квартире его любимого человека, младший скатился по стене вниз, захлёбываясь в слезах и давно забытой боли в душе. Парня всего трясло, он не мог подняться с пола, ему было так плохо, что действительно хотелось вспороть себе вены, но вместо этого, он лишь начал избивать свои руки, отчего на костяшках появились ранки и кровоподтёки. На улице моросил дождь и в сторону своего дома шёл Олли, пиная каждый камень на своём пути, один раз даже чуть не попал в машину. Он так надеялся, что сможет всё исправить, но ни разговор, ни секс не смогли это исправить, хотя второе вообще не планировалось. Матела не хотел напиваться с горя, он не хотел причинить себе физическую боль, он лишь хотел, чтобы Алекси ему позвонил и сказал: «Вернись.» Ему нужно было лишь одно слово от столь дорогого человека, но его он вряд ли дождётся. *** Таким мог бы быть конец, но, собравшись с силами, Алекс поднялся с пола, отмыл руки от крови и пошёл в спальню, чтобы сменить постельное бельё и проветрить комнату от всей атмосферы, которая там была час назад. Когда он всё сделал, то заметил на столе листок бумаги, на котором было написано лишь одно предложение:

«Моменты станут воспоминаниями, а любовь останется навсегда, как бы мы себя не обманывали»

— Мам, я боюсь, что это не правда, — сказал парень своей матери, которая позвонила, чтобы спросить, как дела. — Это правда, сын. Пару лет назад Олли пришёл к нам и сказал, чтобы я дала ему вашу совместную фотографию. Помнишь, ту перед выпускным? — Алекси вспомнил всё что было в тот день, когда было сделано это фото. — Это наша единственная совместная фотография за год отношений, — произнёс Маттсон, улыбаясь. — И что, ты ему отдала? — Конечно, он был таким разбитым, но таким влюблённым. Он и вправду не хотел тебя отпускать, но посчитал, что так будет лучше. — Вот и мне он сказал тоже самое сегодня. Как ты думаешь, мне стоит дать ему второй шанс? — Решай сам, это твоя жизнь. Но я бы на твоём месте вцепилась бы в такого, как Олли, всем телом. Уж слишком он идеальный. — Да вот как раз эта идеальность меня напрягает! — А он всегда был таким? — поинтересовалась женщина, пытаясь своими вопросами подтолкнуть сына к решению. — Нет, он в школе без конца дрался, даже меня один раз избил… а потом спас. Не понимаю, как его из школы не отчислили… — Так он изменился ради тебя, — догадалась мама Алекса, а парня как будто также осенило. — Мам, твой сын настоящий придурок! — женщина в трубку посмеялась. — Я знаю, мой хороший. Но главное, чтобы ты всё исправил. *** Алекси узнал у Йоэля, что на следующий день у группы репетиция, поэтому к обеду он подъехал к зданию и пятнадцать минут сидел в машине. Он думал, размышлял, прокручивал у себя в голове все возможные исходы, а также продумывал текст, который скажет. Хокка сидел на диване и читал что-то в своём телефоне, а вот Нико скучающе потопывал ногой, сидя на диване. — Ну, мы долго сидеть будем? — спросил Моиланен. — Сейчас, я статью дочитаю, — на самом деле старший вокалист оттягивал время и читал уже какую-то ненужную информацию про индийских жуков, про себя матерясь на Алекси. — Всем привет, — сказал Каунисвеси, когда вошёл в студию, где сидели парни. — Какой неожиданный сюрприз! — произнёс Йоэль, вот только плохо скрывал сарказм. Басист сидел с гитарой и внимательно смотрел на тетрадь, в которой была написана его партия, проигрывая её на инструменте. — Олли, можно с тобой поговорить наедине? — обратился диджей к парню, а тот убрал инструмент и расслабленно сел на диван. — А у меня секретов от близких друзей нет, — после этой фразы Йоонас ударил себя по лицу, понимая, что друг может серьёзно лохонуться. — Парни, там оборудование… — начал Томми. — Да сидите вы. Что я вас первый день знаю, что ли? Вы же всё равно, как бабки у подъезда, вместе всё обсуждать будете, — сказал Алекси и достал из кармана тот самый листочек. — Это не моя цитата, — он положил на стол мятый лист бумаги, а Нико его сразу взял и прочитал, передавая остальным. — В блокноте последняя страница была пустой… — Ключевое слово «была», — перебил Маттсона Олли. — Много мыслей меня посещало за эти четыре года. — Так она твоя, — с восхищением произнёс Каунисвеси. — Всё-таки это заразно, — бас-гитарист посмеялся. — О чём ты хотел поговорить? — Я вспылил. Ну а как по-другому я должен был на это реагировать? Меня бросил мой любимый парень, даже слова не сказал, его друзья меня обманывали, а я потом к тебе на ручки должен был прыгнуть? Нет, ну ты странный, ей богу! Короче, может… стоит начать всё с чистого листа? — Нет, — сказал Матела и поднялся с места, а Йоонас, как самый эмоционально-несдержанный человек, выпучил глаза. — Я не хочу забывать те страницы, просто вырвем серые листы этих четырёх лет и выбросим, хорошо? — Олли посмотрел в глаза Алекси, который уже успел перепугаться, когда Матела сказал «нет». — Ну ты ещё заплачь. — Заткнись, — младший подошёл к парню и уткнулся лицом ему в грудь, а тот усмехнулся и обнял его, целуя в макушку. — Эх, ты ж моё солнце. Не прожили мы с тобой ещё пол жизни, как такие приключения случились. — Ну Слава Богу! — выдохнул Йоэль и сам обнял этих двоих. — Вот вы друг друга мучили, а. Нет чтоб выслушать каждого, — произнёс Томми. — Не хватает пива и чипсов, — выдохнул Йоонас и получил подзатыльник от Нико. — Ну а что? Напишу книгу, стану известным, по моей книге снимут фильм, получу миллион долларов, поедем в тур по всему миру, станем самой известной группой в мире, найду себе девушку, сыграю свадьбу, потом вторую часть напишу, получу Оскар… — Хэй, фантазёр! Чёт тебя уже не в ту степь потянуло! — посмеялся Моиланен.

История очередной любви закончена вот так. Пожалуй, позже мы узнаем как-никак Концовку сей романа, ну а так… Одно нам ясно точно — Под закатом алого солнца Вовек не угаснут два сердца.