Ceniza
9 января 2022 г., 13:26
Глава 1. Пепел
Над безжизненными улицами спящего Бостона, на самом острие крыши заброшенного офисного здания, застыла одинокая фигура в потертом камуфляже. Он стоял так близко к краю, что носок его тяжелого ботинка нависал над пропастью, в глубине которой медленно текли огненные реки ночных магистралей. В руке он сжимал сигарету, и каждый раз, когда он затягивался, багровый огонек на мгновение выхватывал из темноты суровые, испещренные морщинами черты его лица. Ночь опустилась на город стремительно и бесшовно, словно тяжелое черное покрывало, наброшенное на клетку со светлячками. Запах гари и остывающего асфальта смешивался с едким дымом от дешевого табака. Клубы дыма лениво поднимались вверх, растворяясь в ледяном воздухе и теряясь среди мириад холодных, безразличных звезд, усыпавших бархатный небосвод. Сделав последнюю, самую горькую затяжку, мужчина раздавил окурок о шершавую поверхность бетона. Движение его было резким, почти злым. Без тени сожаления он развернулся, спиной к ослепительной панораме ночного мегаполиса, сунул окоченевшие пальцы в глубокие карманы куртки и неспешной, уверенной походкой направился к черному, зияющему проему пожарной лестницы, что вела в чрево здания. Его шаги были бесшумными, отточенными годами опасной жизни, а силуэт сливался с тенями, делая его призраком, парящим над спящим городом. Внутри царил иной мир — мир мертвой тишины, пыли и разрушения. Воздух был густым и спертым, пахнущим столетиями забвения, сыростью и медью. Лучи тактических фонарей, пристегнутых к автоматам его людей, нервно метались по заваленному обломками гипсокартона и арматуры пространству, выхватывая из беспроглядного мрака бледные, сосредоточенные лица и черные, увесистые сумки в натруженных руках. Он приближался к группе бесшумно, как тень. Его появление ощущалось скорее инстинктивно, чем виделось глазами. Люди замерли в ожидании. – Парни, раскладывайте взрывчатку по периметру. Точно по схеме. У нас времени в обрез, – его голос, низкий и хриплый, не требовал повышения тона, чтобы быть услышанным. В нем звучала непререкаемая власть. Последовали лишь короткие, кивки и сдержанное бормотание «Понял, шеф». Группа немедленно пришла в движение, рассыпавшись по гигантскому залу, словно муравьи, спешащие выполнить приказ своей королевы. Он же медленно направился в самый дальний, самый темный угол помещения. Туда, где, прижавшись спиной к холодной, шершавой стене, сидела девушка. Ее руки были грубо скручены за спиной колючей веревкой, впившейся в запястья. Поза была неестественной и болезненной. Взгляд мужчины упал на нее, и в его глазах, словно на кинопленке, промелькнуло другое время, другой мир. Яркий солнечный день, шумная площадь перед университетским кампусом, заполненная нарядными, смеющимися студентами. И она. Высокая, изящная брюнетка с осиной талией и пышными волосами, развевающимися на ветру. Но больше всего он запомнил ее глаза — пронзительные, серые, как озеро в пасмурный день, глаза, в которых читался острый ум и непокорный нрав. Он влюбился в нее мгновенно, с первого взгляда, как только эта ослепительная, самоуверенная бестия ворвалась в его жизнь в тот памятный день празднования начала учебного года. Теперь же перед ним была лишь тень той девушки. Ее лицо было избито и покрыто синяками, губы распухли и кровоточили. –Ну, что? – прошипел он, приседая на корточки перед ней. Его голос был сладким, как мед, и ядовитым, как цианид. Он грубо схватил ее за подбородок, заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом. – Добилась своего? Довольна итогом? Девушка с трудом сфокусировала на нем взгляд, но в ее серых глазах не было и капли страха, лишь чистая, неразбавленная ненависть. –Я... всегда знала... что ты конченный мудак... – выдохнула она, почти не шевеля распухшими губами. – Я сказал, закрой рот! – последовал резкий замах, и его открытая ладонь со всей силы врезалась в ее щеку. Звук удара был сухим и громким в гробовой тишине. Голова девушки беспомощно откинулась назад. – Ты дура! Тупая, грязная шлюха! – он вскочил на ноги, его крик, полный ярости и боли, эхом раскатился под сводами пустого здания. – Что ты в ней нашла, а?! Ответь! Чем я хуже нее?! Из уголка ее рта тонкой струйкой потекла кровь, но она снова подняла на него взгляд, полный вызова. –Она... лучшее, что было в моей жизни. Я благодарна Богу... за каждый миг, прожитый с ней. А ты... – она сделала болезненный вдох, – ты и ногтя не стоишь... – Сука! Сука! Сука! – Каждое слово, выкрикнутое в истерике, сопровождалось жестоким ударом кулака в ее солнечное сплетение. Пронзительный, срывающийся на визг крик женщины пронзил мертвую тишину, казалось, заставив содрогнуться сам воздух. Отдышавшись, мужчина выпрямился, его лицо внезапно стало абсолютно спокойным и холодным. Он повернулся к одному из своих людей, коренастому верзиле с пустым взглядом. – Кончай с девчонкой. Быстро. В глазах пленницы животный ужас сменил гордость. Её тело затряслось в конвульсиях настоящей, всепоглощающей паники. –Боб... нет... прошу тебя... – ее голос сорвался на хриплый шепот, умоляющий, полный отчаяния. – Убей меня... забери мою жизнь... только не трогай дочь... пожалуйста... Но приговор был произнесен. Резкий, оглушительный хлопок выстрела, короткий и беспощадный, на секунду заглушил всё в мире. Маленькое, хрупкое тельце, лежавшее в тени, дернулось и замерло навсегда. – НЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! – Её крик был уже не человеческим. Это был вопль разрываемой на части души, полный такой невыносимой боли, что ее, казалось, можно было увидеть и потрогать. Звук, рожденный где-то в самых глубинах материнского инстинкта. – ОНА НАЙДЕТ ТЕБЯ! СЛЫШИШЬ МЕНЯ, УБЛЮДОК?! ОНА ОТЫЩЕТ ТЕБЯ И ЗАКОПАЕТ! – Ты сама сделала свой выбор много лет назад, – отрезал он, его лицо было маской из льда и камня. Ни тени сожаления. – Уходим. Быстро. Группа, не смея смотреть на обезумевшую от горя женщину, чьи рыдания эхом разносились по залу, стала спешно отступать к выходу. Но едва кто-то подошёл к тяжёлой, покрытой граффити металлической двери, как она с оглушительным лязгом распахнулась, ударившись о стену. В проеме, очерченная тусклым светом уличных фонарей, стояла она. Женщина в идеально сидящей полицейской форме, с табельным пистолетом в уверенно вытянутой руке. Её взгляд, горящий холодным огнем ярости и непоколебимой решимости, мгновенно нашёл его в полумраке. – Ублюдок, – это было не оскорбление. Это было клеймо. Приговор. На его губах промелькнула чуть заметная, кривая ухмылка, полная торжества и цинизма. Его большой палец уже лежал на маленькой, ничем не примечательной кнопке на брелоке в его кармане. –Прощай, Камилла. Раздался тихий, почти игрушечный щелчок. И тогда мир взорвался. Сначала — ослепительная, сжигающая сетчатку вспышка белого света, за ней — оглушительный, разрывающий барабанные перепонки грохот, который казался концом всего сущего. Пол под ногами вздыбился, стены сложились внутрь, как карточный домик, заваливая все вокруг тоннами бетона и стали. Офицер, не успевшая сделать и пары шагов навстречу своей гибели, была смята, подхвачена и отброшена чудовищной, всесокрушающей ударной волной. Её тело, легкое как пёрышко, смела огненная лавина, порожденная адом, который он принёс с собой. Её последний крик, полный невыразимого ужаса, ярости и предсмертного осознания, был поглощён ревом рушащегося в небытие здания, растворившись в хаосе вместе с его эхом: –КАМИ... ЛЛААААААА!
