Танец снежинок в лучах солнца

      Зима и первый месяц весны пролетели насыщенно и незаметно. Для Оливера тридцать первое марта на календаре казалось чем-то сюрреалистичным, как и собственное пребывание на линейке. Он упустил тот момент, когда потерял счёт времени, полностью углубившись в учебу и отношения с Рэем, и сейчас, стоя в красивом коричневом костюме посреди множества старшеклассников, чувствовал себя не в своей тарелке. Оливер не мог поверить в то, что только-только с неба падали снежинки, пушистые, как вата, а сейчас с деревьев начинают осыпаться лепестки сакуры.       Он пропускал поздравительную речь директора гимназии мимо ушей и едва ли мог спокойно стоять. Напряжение проступало потом на ладонях, читалось в движении, которым Оливер теребил рукав пиджака, в постукивании ногой. Периодически он поглядывал на макушки других учеников, ища там Рэя или хотя бы Эмму с Норманом, но безуспешно. Его аплодисменты по окончании официальной части выпуска звучали напряжённо. Зак с Паулой окликнули его сразу же, и уже втроем они направились к месту встречи с остальными. Другие ученики гимназии огибали их со всех сторон, словно беспорядочный рой насекомых или стая рыб, которые двигались хаотично: каждый искал своих товарищей, каждый хотел побыстрее пойти отмечать. Оливеру и его друзьям едва удавалось маневрировать между другими подростками, частенько всё же сталкиваясь с ними плечами, не говоря уже о стоявшем в ушах гомоне чужих голосов.       Когда они пробились через всю огромную толпу, даже дышать стало легче, и воздух показался более свежим.       Друзей долго ждать не пришлось, а когда он увидел Рэя, у Оливера на миг перехватило дыхание: черный костюм, расстегнутая на горле и не заправленная в штаны рубашка, — ему к лицу деловая небрежность. Однако, в контраст Оливеру, Рэй выглядел куда более спокойным, хоть и несколько недовольным. Похоже, толпа и гомон вокруг надоели ему.       Оливер отсалютовал Рэю, а после легко, даже по-дружески приобнял его. Оценил новую прическу Эммы, — та выпрямила волосы и, несколько отросшие, они лишь немного не доходили до плеч. Видеть её такой было непривычно, как и Вайолет с однотонным макияжем. Самой спокойной из их компании была Паула, а Зак выглядел крайне задумчивым всю дорогу до кафе, будто вступительные экзамены в медицинский предстояло сдавать уже завтра.       Уже в кафе Джиллиан вдруг обратилась к Оливеру:       — Слушай, а пофоткай нас в честь выпускного! Ну, как профессионал.       — До профи мне ещё далеко, — отшутился он, — да и камеру я с собой не брал.       — Ну и что? И у телефона твоего вроде бы ничего так качество! — Джиллиан отпустила локон, который до этого крутила в пальцах, — Нам с девчонками новые фотки, а тебе контент и лайки, — она расплылась в улыбке, наклоняясь ближе, — или забыл, как твоим подписчикам понравились прошлые фоточки со мной? Думаешь, у нас будет много возможностей сделать это снова, когда ты уедешь учиться?       Джиллиан подмигнула и откинулась назад, и к этому моменту Оливер уже успел согласиться.       Да, действительно, скоро ему предстоит уехать в другой город на учебу. Он старался не думать об этом в последнее время.       Следующие несколько минут он фотографировал подруг, чувствуя на себе взгляд Рэя.       — Наконец-то мы одни, — говорит себе под нос Рэй.       — Ты так этому рад, — не спрашивает, а утверждает Оливер, шагая рядом, смотря себе под ноги, догадываясь, какой ответ его ждёт.       — Конечно, рад. Я хочу провести с тобой как можно больше времени.       Оливер наблюдает за тем, как лучи мягкого весеннего солнца скользят по лицу Рэя, делая кожу свежей, а черты более мягкими. Но вот он опускает голову, пиная носком ботинка асфальт, и тени, наоборот, придают лицу остроты.       — Милый, — Оливер преграждает Рэю путь и, сжимая плечи, произносит, глядя в глаза, — почему ты говоришь так, словно я уезжаю на другой конец света, а не в другой город? Мы сможем видеться, но реже.       Рэй несмело улыбается.       — Я знаю, но мне всё равно грустно. Да и дело не в этом...       — А в чем? — перебивает его Оливер и, беря за руку, ведёт дальше.       Рэй не отвечает кое-какое время, погруженный в свои мысли настолько, что кусает губу до крови. Решившись, сжимает чужую ладонь чуть сильнее:       — Ты так быстро движешься вперед, что я не успеваю за тобой. Ты заметил, что в последнее время мы все реже проводили время вместе? Ты постоянно мыслями... непонятно где, — Рэй смотрит на Оливера, а после, поджав губы, отводит взгляд.       Теперь черёд Оливера думать над ответом, и, честно, раньше у него не было бы с этим проблем, ему не раз говорили о слишком быстром ритме его жизни. Однако он не испытывал таких глубоких чувств к тем людям, а с Рэем всё несколько иначе.       — Ты же прекрасно понимаешь, что у каждого из нас своя жизнь и свои цели. Извини, но сейчас я хочу сосредоточиться на этом, но ты не прав... в двух вещах: я не забыл про тебя... вообще не забывал про тебя, и ты тоже, если не заметил, двигаешься вперёд, — Рэй скептически хмыкнул, покачав головой, — Ну, не делай так! — Оливер снова заглянул ему в глаза, осторожно убирая челку с лица, — Ты этого не замечаешь, поэтому не чувствуешь движения, но, если смотреть со стороны, изменения налицо!       И Оливер не лгал, даже во благо. Он действительно видел разницу между Рэем, идущим рядом с ним, и с ним же, только несколько месяцев назад.       В тот день во время обеденного перерыва он стоял на улице вместе с Лукасом. Погода была неприятная, слякотная, но, что удивительно для января, теплая настолько, что трое учеников прямо на улице и обедали, активно о чем-то переговариваясь.       — Слушай, извини, конечно, но здесь я тебе ничем не могу помочь, — Лукас пожимает плечами, — у меня и так завал, ты с занятиями по физике совсем никуда не впишешься.       Оливер молчит, слушая, как девочка на скамейке кричит что-то о фантастике и физике. Да, физика для него точно на грани фантастики, но хорошо сдать экзамен по этому предмету нужно позарез, особенно учитывая то, что в гимназии он учится последний год. Дополнительные по точным наукам просто необходимы. Лукас поглядывает на него, когда задумчивое выражение не сходит с лица Оливера несколько секунд.       — Не переживай так сильно. Ты же способный и сам это понимаешь, — ободряюще улыбается он, хлопая того по плечу, — я, может, и не смогу помочь тебе на самом экзамене, но до него — запросто. Ты же знаешь, что для меня главное — не только знания ученика, но и его мотивация, — Лукас сжимает руку в кулаке и показывает большой палец.       Оливер складывает губы в тонкую полоску, а после несмело улыбается и кивает. Допивает свой кофе и делает пару шагов по направлению к лавке, на которой сидит троица, чтобы кинуть скомканный стаканчик в урну. Те не замечают его, кажется, вообще не обращая внимания ни на что постороннее, но как только он замахивается для броска...       — Оливер натурал, — говорит один из парней. Брюнет.       Он так и застывает с поднятой рукой. Прохладный ветер касается кожи и треплет волосы, глаза расширяются, осознание ситуации приходит только через несколько секунд... Нет, мало ли в гимназии парней с таким же именем. Эти трое явно говорят о ком-то другом... но с такой же вероятностью они могли обсуждать и его!       Оливер слышит шаги Лукаса за спиной и останавливает его движением руки, подслушивая часть разговора, а потом быстро уходит в противоположную от троицы сторону.       — Оливер, стой! Ты чего? Всё хорошо? — Лукас, ускоривший шаг, быстро оказывается рядом, — Ты куда убежал?       Тот теряется на миг, бегает глазами в поисках той компании. Потом глубоко вдыхает, ерошит волосы на затылке.       — Ты не слышал, о чем говорили те трое? — спрашивает, кивая в сторону раскидистого дуба с голыми ветками, а после сморит Лукасу в глаза.       Тот оглядывается по сторонам.       — Нет, а что..?       Оливер посмеивается, качая головой. Упирая руку в бок, произносит с любопытной улыбкой:       — Похоже, в ближайшее время меня будет ждать сюрприз. Если сбудется, потом расскажу.       Оливеру было интересно. Он находил очень забавным и даже ироничным то, что случайно узнал про влюбленность того парня, и теперь не мог дождаться признания из чистого любопытства. Ведь одно дело, когда чувства другого человека становятся для тебя сюрпризом, неожиданностью, и ты теряешься, а другое, когда знаешь и ждёшь. Есть в этом азарт. Однако в этот день так ничего и не произошло, но пыл Оливера никак не хотел утихать, а когда он ещё раз увидел этого парня возле шкафчиков, так вообще вспыхнул в душе бенгальским огнем.       На следующий день он шел в гимназию уже не с таким предвкушением, но всё равно не мог отделаться от толики этого чувства. Оно будто подогревало кровь, и Оливеру это нравилась.       С этим парнем Оливер предсказуемо пересёкся возле шкафчиков и оставался незамеченным, бросая на него краткие взгляды украдкой. Движения брюнета в этот момент казались ему несколько нервными и беспокойными, и это добавило ещё один балл в уверенность касательно того, что именно ему парень скоро признается в своих чувствах. И никакому другому Оливеру. Он даже не знает, есть ли в гимназии ещё люди с таким же именем, но в его потоке их точно нет.       Будучи практически убежденным в этом, Оливер начал находить ожидание забавным, игривым. В нём не было никакой серьёзности даже тогда, когда письмо было найдено. Оливер только усмехнулся уголком губ, потому что именно записка была самым предсказуемым, потому что самым безопасным способом рассказать о своей влюбленности.       Раскрыл конверт Оливер уже дома, без лишних глаз. Он с интересом приступил к чтению:       «Оливер.       Мы не знакомы.       Может, ты и замечал меня раньше, но мы не общались. Тем не менее, я хочу, чтобы ты знал, что я ощущаю, глядя на тебя: твоя улыбка, твой взгляд, — все, что есть в тебе, заставляет меня чувствовать себя спокойнее и умиротвореннее.»       Оливер вздернул бровь и скептически усмехнулся уголком губы, но со вздохом продолжил читать дальше.       «И, на самом деле, если бы это было всем, что я ощущал, — не писал бы тебе этого, но я слышу, как моё сердце начинает биться быстрее при тебе. Даже несмотря на то, что я плохо разбираюсь в своих же эмоциях, мне кажется, что я... влюбился в тебя.»       Уже к концу этой части письма, даже пробегаясь по строкам довольно быстро, он немного заскучал, так как не один раз читал такие пылкие признания. Хотелось откровенно посмеяться над тем, что парень обманывает сам себя. Оливер уже не раз сталкивался с тем, что ему клялись в вечной и горячей любви, а после отказа страдали недельку-другую и напрочь забывали. Таковы люди, и Оливер прекрасно это понимает. Это письмо — очередная комедия.       «Можешь не принимать ничего из написанного мною: ни меня, ни моих чувств, и я это пойму, поверь... и если ты ответишь мне взаимностью, отвергнешь либо проигнорируешь, — я замечу, будь уверен.       P.S. Спустя три дня после того, как ты обнаружишь у себя это письмо, у меня будет день рождения. Пятнадцатого января, если быть точным. Если тебе будет интересно познакомиться со мной поближе, можешь подождать меня возле парадного входа в гимназию часа в три в этот день.»       Оливер нахмурился. Да, обычно люди давали ему время на принятие решения и на ответ, но звучало это так, будто они практически уверены в том, что их чувства будут приняты. Парень же через эти строки передал, скорее, грусть и смирение. Было видно, что он рассчитывает и даже верит не столько в положительный или нейтральный ответ, сколько в отказ, но в постскриптуме всё равно дает своей надежде шанс.       И Оливер, конечно же, знал, как поступит. Он обычно идёт на первые встречи, если ему кто-то признаётся в чувствах, а учитывая то, что этот брюнет — первый парень, от которого он получает любовное письмо, становится ещё любопытнее. А вот будет ли их встреча первой и последней — это уже другой вопрос.       И вот, как в итоге всё получилось. Конечно, Оливер с самого начала был так или иначе заинтересован в этом парне, но тот казался настолько робким и неуверенным, что не мог не вызывать снисходительности и смешков. Однако от этого Рэй не был менее интересным человеком, и для простого общения и стеснительный характер казался Оливеру даже милым. Общение, которое не предвещало ничего серьёзного, превратилось в крепкие отношения всего за несколько месяцев, но, что важнее, Оливер видит нового Рэя рядом с собой. Рэя, который больше не замкнутый и неуверенный, Рэя, которому не трудно произнести нормальную фразу из-за смущения. Рэя, который преодолел преграды, стоявшие перед ним, на пути к своему хорошему будущему. И такого Рэя Оливер ещё больше не хочет отпускать...