Вавилон

      С того странного утра, когда Стайлз проснулся в гостиной Дерека Хейла, прошло три недели. И за это время изменилось одновременно и очень малое, и очень многое. В глобальном плане все было удручающе статично: со Скоттом они не разговаривали, хотя продолжали как-то уживаться в одной комнате, а Хейла он больше не видел. Но если говорить конкретно о внутреннем состоянии Стайлза, то он каждый день проживал настолько сильные бури эмоций из-за всего произошедшего, что порой не понимал, как не падал от этого в обморок.       Однако отсутствие внешних факторов стресса позволило Стайлзу влиться в учебу, познакомиться поближе с одногруппниками, посетить, наконец, библиотеку… В последней он почти каждодневно сталкивался с Винчестером-младшим. Казалось, что Сэмюэль не вылезал оттуда в принципе, если не считать нескольких пар, которые он вел у будущих полицейских. Но, несмотря на частоту, такие внезапные встречи между стеллажами с книгами Стайлза каждый раз до чертиков пугали.       В тот самый первый понедельник после полных незаконной и опасной фигни выходных Стилински шел на пару к Винчестеру как на убой. Он не знал, что тот слышал, о чем знал или о чем узнает уже совсем скоро. У Стайлза даже была преступная мысль прогуливать занятия с Сэмюэлем, но перспектива вылететь из Академии, не отучившись там и пары месяцев, ему не нравилась.       Чертов идиот! Тебя вот-вот могут убить, а ты думаешь, в порядке ли твоя посещаемость?!       К слову, опасения Стайлза не были беспочвенны. По крайней мере, в тот самый понедельник он точно знал, что Сэмюэль не сводил с него глаз, все приглядываясь. Очевидно, от его внимания не ускользнул тот факт, что Стилински с МакКоллом теперь сидели в противоположных углах аудитории, а не за одной партой и даже не смотрели друг на друга. Нервные взгляды Стайлза, которые он время от времени кидал на преподавателя, тоже не могли не быть замеченными. Но ни с первым, ни даже со вторым Стилински сделать ничего не мог: обида никуда не уходила, а страх все еще время от времени брал над ним верх. И сталкиваясь с Сэмом у полки американской классики, Стайлз каждый раз думал, не прикончат ли его прямо там, забрызгав кровью ровно стоящие томики Готорна.       Очевидно, если Стайлз умудрился прожить целых три недели, почти каждый день видя младшего брата «того самого» Дина Винчестера, Сэм не преследовал цели как-то ему навредить. По крайней мере, пока не преследовал. Все, чем он ограничивался, — это внимательные и иногда подозрительные взгляды, которые безошибочно давали Стайлзу понять, что за ним следят. Не везде, пока только в Академии, но следят.       Что же до Дерека, то, вспоминая, чем кончилась их последняя встреча, Стилински был уверен, что, увидь он Хейла вновь, самолично прострелил бы ему голову. Стайлз не помнил, когда в последний раз испытывал такое сильное и страшное чувство — ненависть. Этот мрачный водоворот просто засасывал его в темную воронку слепой ярости каждый раз, когда он думал о Хейле.       «Я нарушил договор… И теперь Дин знает, что имеет право на месть», — с того самого момента, как прозвучала эта фраза, для Стайлза все встало на свои места. — Ты! Это ты во всем виноват! — напустился на него тогда Стилински, — Боже! А я-то — идиот! — думал, что все дело в Дине! Что он плохой! Но это ты! Ты перешел ему дорогу! Что ты сделал, Дерек?! — Стайлз был в отчаянии, — Какой договор?!       Он уже даже не понимал, по какой именно причине у него эта новость вызвала такую бурную реакцию, — возможно, просто по инерции. Но в глубине души Стилински должен был признать, что ошибался насчет Хейла. Почему-то парню казалось, что за убийством полицейского и привлечением ко всему этому Скотта должна стоять какая-то «высокая» цель, хоть отчасти оправдывающая эти зверства.        Стайлз еще мог бы понять, если бы Винчестер первым напал на Хейла и попытался что-то у него отнять, но получалось так, что это Дерек. Все это было из-за него. То есть из-за тупых амбиций одного человека было уже сломано и загублено столько жизней! Это в голове у Стайлза просто не укладывалось! — Не твое дело, — процедил неизменную фразу Хейл. — А чье тогда?! Ты убиваешь людей, ломаешь их! Боже, как я мог подумать, что… — Стайлз осекся, не понимая, что именно он «не мог подумать». Что-то однозначно было. Предательское «ты не такой уж и мудак» вертелось на языке, но этот вариант с рациональной точки зрения был просто безумен, — Ты монстр. И в этом я не ошибся, — наконец выдавил из себя Стайлз, чувствуя, как к горлу подкатил комок — слезы? — Клянусь, если со Скоттом что-то случится, я найду тебя и закопаю живьем, ясно?!       Ответа он тогда не ждал — просто вылетел пулей из лофта и почти побежал к метро. Хейл ему не препятствовал.       Это был бы последний раз за все это время, когда Стайлз контактировал с ним, если бы не забытый у «Черного листа» джип. Свою машину Стилински спустя сутки обнаружил на стоянке Академии. Догадаться, кто пригнал его туда, было нетрудно — Дерек. Из-за осознания того, что Хейл трогал руль, занимал место на водительском сиденье и касался коробки передач, Стайлзу становилось не по себе, поэтому к машине он за все эти три недели так и не подошел.       Несмотря на все обещания, данные самому себе, и разочарования, Стайлз понимал, что не может оставить Скотта вообще без какого-либо присмотра. Каждый день Стилински боялся, что однажды тот просто уйдет и не вернется, выполняя очередное задание одного из двух безумных мафиози, но когда МакКолл появлялся на пороге, облегченно выдыхал. В какие-то дни Скотт возвращался только под утро, и тогда Стайлз не мог сомкнуть глаз, пока в дверном замке не поворачивался ключ и Скотт не заходил на цыпочках, боясь разбудить Стилински, в комнату.       Несмотря на внутренние сильные переживания за МакКолла, внешне по отношению к нему Стайлз все еще оставался холоден. Скотт несколько раз пытался с ним заговорить: просил его выслушать, понять, простить — но тот его либо просто игнорировал, либо отвечал односложно и, ссылаясь на какие-то дела, уходил куда-нибудь подальше. Все же ему было сложно смотреть МакКоллу в глаза, понимая собственное бессилие и чувствуя жгучую обиду оказанного ему недоверия.       Однако, даже без разговоров, Стилински было нетрудно заметить изменения в своем друге. Скотт стал мрачнее, но в то же время увереннее в себе. С их потока он почти ни с кем не общался — все чаще пропадал с Эллисон или с теми, о ком Стайлз предпочитал просто не думать. А пару недель назад МакКолл вообще прикатил в Академию на новеньком мотоцикле. На чьи деньги и за какие такие заслуги это было куплено, Стилински тоже предпочитал не знать.       Его обычные переживания начинались тогда, когда Скотт облачался в костюм. Очевидно, среди прихвостней Дина был такой дресс-код, и МакКолл пытался ему соответствовать. Но для Стайлза это каждый раз было сигналом насторожиться и надеяться на лучшее, но мысленно готовить себя к худшему: еще с похорон матери классические костюмы ассоциировались у парня только со смертью, поэтому видеть в них Скотта так часто было непростым испытанием.       Проходя по коридорам Академии, полным вечно куда-то спешащих курсантов, Стайлз все это время не мог избавиться от странного чувства. В большинстве своем все эти люди вокруг проживали жизнь обыкновенных студентов, пусть и Полицейской Академии Нью-Йорка. Преступления и реальная опасность беззакония, на самом деле царящего на улицах города, были от них еще очень далеко, и мало кто об этом задумывался, поэтому Стайлз не мог отделаться от чувства, что носил в себе тайну, мало кому доступную. Он не мог никому рассказать о том, что произошло, — с ним, со Скоттом — и это невероятно его угнетало. Он был один. Опять.       Но, в принципе, все было не так уж и плохо. В отсутствие Скотта Стилински даже сумел завести себе новые знакомства. Например, как-то после пар он нечаянно сошелся на почве любви к комиксам и року с девушкой по имени Клэр Новак. Она была приемной дочерью Джоди Миллс, директрисы Академии, поэтому ее побаивались и относились не без неприязни. О ее матери говорили, что она смогла добиться таких высот начиная обычным шерифом, постепенно зарабатывая звание за званием и перевод за переводом.       Сама же Клэр отзывалась о ней как о гиперопекающим родителе, на что не раз жаловалась Стайлзу, и предпочитала лишний раз не упоминать при новых людях такое родство. Стилински же было ровным счетом все равно, кто ее мать. Главное, что он опять не был один, а долгие разговоры с девушкой помогали ему сбегать от своих не самых спокойных мыслей.       Так прошло три недели. И при всем дерьме и страхах, которые Стайлз за это время пережил, он должен был признать, что они были не так ужасны, как можно было подумать. Но все познается в сравнении. И это Стайлз понял только тогда, когда в вечер воскресенья получил страшный звонок: — Добрый вечер! Мистер Стилински? Вас беспокоят из больницы Святого Павла. К сожалению, у нас для вас плохие новости. Дело в том, что в страховке мистера Скотта МакКолла ваш номер указан как экстренный и… Вы не могли бы подъехать в больницу?       

***

             Последние дни для Скотта выдались особенно трудными. Мало того, что в Академии у него начинались проблемы с учебой, так еще и Дерек с каждым днем давал ему все больше и больше заданий. Причина этого была проста — за прошедшие три недели в поисках предателя они не сдвинулись ни на миллиметр. Мало того, масла в огонь подлил еще инцидент двухдневной давности — поджог склада с марихуаной, в котором львиная доля наркотика принадлежала Хейлу. Почти все сгорело до тла. И за пределами самых приближенных к Дереку Волков знать о местоположении склада никто не мог. Значит, это вновь было дело рук того самого предателя.       Хейл бесился, Скотт нервничал, но какие-то подвижки все-таки в его шпионской миссии наблюдались. Например, Дин мало-помалу, но начинал ему доверять. Следуя инструкциям Дерека, Скотт «рассказывал» Винчестеру то, что якобы знал о Хейле и что не могло быть известно второму информатору, просто потому что большая часть из этого была ложью. Дину нравилось думать, что с каждой встречей со Скоттом он все ближе подбирается к Дереку. МакКолл, естественно, не спешил его в этом разубеждать, хотя и знал, что на самом деле Винчестер уходил совершенно в другую сторону.       Трудно было сказать, как долго Скотту еще пришлось бы играть на его самолюбии, если бы однажды вечером Дин не позвал его на очередную встречу. «Это касается нашего общего дела» — загадочно произнес тогда Винчестер, и Скотт помнил, как сильно у него тогда забилось сердце: неужели план Дерека сработал?       Стоя перед приветливо зазывающими дверями ресторана, названия которого он даже не помнил, Скотт все еще не мог поверить в то, что все вот-вот может закончиться: он узнает, кто предатель, доложит Дереку, порвет с Дином, а там с помощью своеобразной «защиты свидетелей» от Хейла уедет из города и забудет об этой истории, как о страшном сне. — Стайлз и Эллисон смогут уехать с тобой? — спросил его Дерек при самом первом обсуждении деталей плана. — Эллисон — да. А вот Стайлз… — МакКолл с сожалением покачал головой, — Он не уедет. — Даже если будет знать, что ему угрожает смертельная опасность? — удивленно приподнял бровь Хейл и с сомнением посмотрел на Скотта. — Да, — уверенно кивнул головой тот и грустно усмехнулся, — Стайлз, скорее, весь Нью-Йорк на уши поднимет, чем уедет. Просто… Тут все, к чему он всю жизнь стремился, чего хотел еще с пеленок… Нет. Он не уедет. — Идиот, — мрачно процедил Дерек. — Возможно. Но ты же поможешь ему?       Хейл устало вздохнул: — Если только его не убьют раньше, чем ты выедешь из города.       Переводя с хмуро-Хейльного на человеческий, это означало «да». И понимание того, что с его самыми близкими людьми ничего не случится, успокаивало МакКолла. На входе в ресторан, где его ожидал Винчестер в тот судьбоносный вечер, это было чуть ли не единственное, что придавало ему уверенности в том, что будет потом, что будет завтра, через неделю или через год…       Пройдя внутрь ресторана, МакКолл проследовал за хостес, который повел его в одну из вип-комнат.        Коридор, по которому они шли, был погружен в полутьму. Темные стены создавали ощущение нереальности, а все пространство будто бы обволакивало МакКолла. Мягкое покрытие пола делало шаги почти бесшумными, а толстые стены не позволяли почти ни одному звуку из основного зала доноситься до этого мрачного места.       Скотту вдруг подумалось, что такая же темнота и тишина будет ждать его в гробу или в холодильнике морга. По спине пробежался холодок, но он тут же отогнал от себя эти мысли: бред!       Оставленный хостесом, Скотт постучал в дверь из темного дерева и вошел внутрь.       Вип-комната была небольшой. Выполненная в черных и золотых тонах, она тоже была погружена в полутьму. Только мягкие мерцающие лучи от стоящего на столе подсвечника озаряли лица сидящего на диване Винчестера и Кастиила рядом с ним. При виде последнего Скотт сильно удивился. В последние три недели он не видел мужчину ни на одной встрече с Дином. — Доброй ночи, мистер Винчестер, — Скотт пожал Дину руку, — Мистер Новак, — он протянул руку Кастиилу.       Тот кинул на него быстрый взгляд и тут же опустил глаза в пол: — Здравствуй, Джон, — негромко и отстраненно ответил он, но руки в ответ не протянул.       Скотт занервничал: — Я прошу прощения… Все в поря… — Да. Все в норме, — с напором ответил за Каса Винчестер, обращая внимания Скотта на себя. В полутьме было видно, как глаза Дина сверкнули недобрым огоньком, и МакКолл едва заметно поежился, — У нас мало времени. Присаживайся, — он махнул на кресло напротив себя.       Скотт сел, куда ему сказали, и, нервно поправив пиджак, спросил: — Так... о чем Вы хотели поговорить, мистер Винчестер? — Видишь ли, хоть мы сотрудничаем и не такое продолжительное время, ты сделал много полезного для Охотников, — начал, очевидно, издалека Дин, — Та информация, к которой у тебя каким-то образом есть доступ, поражает…       Скотт почувствовал, как тело внезапно сковал страх. Неужели Винчестер обо всем догадался? Если так, то мысль о том, каково лежащим в морге, уже не казалась ему такой уж и бредовой… — Я никогда не ставил тебя в известность, но ты не единственный, кто копает на Хейла для меня, — продолжил тем временем Винчестер, внимательно глядя на своего собеседника.       Сердце Скотта участило ритм, и он чуть было не подпрыгнул на кресле от радости: нет, он ошибся! Все наоборот очень-очень хорошо! Даже невероятно!       Еще чуть-чуть — и все закончится… — Вы имеете в виду, что у Вас есть еще какой-то информатор? — наконец выдавил из себя МакКолл. — Да. Он из ближнего окружения Хейла, но куда менее полезнее тебя, — цинично произнес Винчестер, — Так вот… Я хочу вас познакомить. Уверен, так работа пойдет быстрее и мы все получим желаемое в самом обозримом будущем, — он с интересом посмотрел на Скотта, — Что думаешь?       МакКолл замялся: — Ну… Уверен, это будет очень полезная встреча, — он попытался изобразить у себя на лице что-то наподобие улыбки. — Чудненько! — одобрительно кивнул Дин, — Тогда я сейчас с ним переговорю, а ты приходи завтра, сюда же — познакомитесь, — он кинул короткий взгляд на экран своего смартфона и недовольно прицокнул, — А! Он уже здесь…       Скотт уже хотел было кивнуть, поблагодарить и поскорее выйти из этого ужасного места, как вдруг в его голову закралась мысль, что дело можно завершить раньше, чем завтрашний вечер — так, чтобы не ждать еще одни мучительные двадцать четыре часа. — Знаете, я никуда не тороплюсь, так что я мог бы… — Не стоит, — произнес Дин не грубо, но было видно, что это приносит ему крайнее неудовольствие. Немного помолчав, Винчестер смягчился и будто бы по-дружески посоветовал, — Иди отоспись сегодня, Джон. Уверен, завтра будет длинная ночь…       Скотт кивнул и, попрощавшись, вышел из комнаты.       Вновь оказавшись в этом давящем коридоре, МакКолл понял, что рядом никого нет. Устало вздохнув, он сам пошел искать выход, благо дорога могла быть только одна.       Находиться в этом очень напоминающем трупный мешок коридоре да еще и одному было просто невыносимо, но уже спустя пару пройденных метров МакКолл понял, что на самом деле был там не один.       Тихое шуршание приближающихся шагов — вот, что он услышал перед тем, как из-за ближайшего угла вышла фигура высокого человека. В полутьме было абсолютно невозможно издалека понять, кто это, но в голове у Скотта тут же всплыло раздраженное бормотание Дина: «Он уже здесь».       Скотт почувствовал, как вспотели руки. Плотно сжав кулаки, он старался не менять темп ходьбы, чтобы не выглядеть подозрительно. Что и говорить, встретить человека, который смог так долго дурить Дерека Хейла, было волнительным для МакКолла событием.       И вот, они поравнялись. Скотт посмотрел на него. Парень в ответ было безо всякого интереса смерил его равнодушным взглядом, но уже через мгновение на его лице изобразилось легкое удивление, непонимание и узнавание. Скотт тут же отвернулся.       Кровь в ушах стучала гулко, дыхание участилось. Если бы не полутьма, на лице МакКолла было бы нетрудно найти недоумение. — А есть кто-то, кого из них ты вообще не подозреваешь? — Есть, — Дерек заметно погрустнел, — Айзек. — Почему? — Не думаю, что ты поймешь… — едва слышно пробормотал Хейл, — парень буквально жил в аду. Его отец мог убить его в любой момент, если бы… — Дерек выдержал многозначительную паузу. — Если бы ты не сделал бы этого первым? Ты убил его отца..? — Мне пришлось… — устало выдохнул Хейл, — выбор стоял между старым садистом и вполне себе способным пареньком — кого бы ты выбрал? — Полицию. И честный суд. — Ты очень наивен, Скотт, — безо всякой злобы произнес Дерек и с сожалением добавил, — в тот вечер Айзек был бы мертв, если бы не я. И он благодарен мне за это.       Скотт больше не мог сохранять спокойствие. Это было нелогично и чертовски странно, но он был готов поклясться, что не ошибался.       Посылая к черту всякую осторожность, Скотт ускорил шаг и чуть ли не побежал к выходу.                         

***

       — Ну, думаешь, это правильное решение — свести их вместе? — делая глоток терпкого коньяка из стакана, спросил Дин. — Это было твое решение, — холодно, но робко проговорил Кас, — И «кто я такой», чтобы это оценивать? — в последней фразе слышался яд, накопившийся в нем за это время.       Дин раздраженно выдохнул и шумно поставил стакан на стол: — Я просто задал вопрос. — Как и тогда. Три недели назад ты тоже «просто спросил», — даже не глядя на него, ответил Кастиил, ощущая фантомную боль по всему телу и совершенно реальную — на бедрах, ягодицах и спине.       Дин начинал злиться. Касу не нужно было смотреть на него, чтобы понять это. Инстинктивно Новак вцепился в руками в диван под собой.       Винчестер схватил Каса за подбородок и заставил его посмотреть себе в глаза: — Хочешь повторения, а, медвежонок? — холодность и жестокость его взгляда в такие моменты всегда пугала.       Кас задержал дыхание — это всегда помогало ему успокоиться — и спросил: — Тебе ведь просто нравится смотреть, как я страдаю, не так ли? — в тишине комнаты это прозвучало даже как-то чересчур смело, но Винчестер, казалось, этому ничуть не удивился.       Разговор бы продолжился, если бы не нервный стук в дверь.       Винчестер выпустил из руки подбородок Кастиила как раз в тот момент, когда в комнату зашел высокий юноша с кудрявой шевелюрой: — Мистер Винчестер, мистер Новак, — поприветствовал он, беспокойно оглядывая мужчин, — Вы меня звали… — Да. Звали, — мрачно кивнул Дин, и было непонятно, на кого именно обращено его неудовольствие, — Ну, Айзек, нет ли каких-нибудь новостей?       Айзек едва заметно поежился и, кажется, был бы рад вылететь в ту же секунду за дверь, если бы не знал, что пуля пройдет из его груди навылет еще до того, как он добежит до выхода из ресторана: — Нет, сэр, — он опустил глаза, стараясь не сталкиваться взглядами с Винчестером, — После пожара на складе Дерек никого к себе не подпускает, и я просто… — в тишине послышалось, как Винчестер недовольно и даже угрожающе вздохнул, — Простите, — тут же добавил Лейхи.       Дин подался вперед и, облокотившись о стол, пристально посмотрел на парня: — Простить? — он саркастично хмыкнул, — Напомни-ка, сколько ты на меня работаешь? — Три месяца, — тихо, но твердо ответил Айзек. — Да. Именно, — голос Винчестера суровел с каждым произнесенным слогом, — И за все это время ты не сделал абсолютно ничего дельного! — Простите, босс, я… я пытался, — Айзек закусил губу, понимая, как жалко это звучит. — К черту твои попытки! Ты бесполезный кусок дерьма, и единственная причина, по которой я не пристрелю тебя сегодня же, — твоя близость к Хейлу, — Дин нахмурился и надменно посмотрел на парня, — С этого дня ты будешь помогать одному моему человеку.       Айзек встрепенулся и удивленно на него посмотрел. — Он занимается тем же, что и ты, но только делает это в тысячу раз эффективнее, — едко продолжил Дин, с каждым словом будто бы втаптывая Лейхи в землю, — А ведь он даже не из ваших блохастых шавок!       Лейхи непонимающе нахмурил брови. — В общем, — подытожил Винчестер, глянув на часы на своем запястье, и поднялся с места, — Завтра придешь сюда в это же время. Встретишь здесь Джона Спенсера. — Джон Спенсер? — насторожился Айзек, — Как я его узнаю? — Молодой парень. Темные волосы, нос с горбинкой, — нетерпеливо ответил Дин. Через полчаса ему уже нужно было быть в другом районе, и он катастрофически выбивался из графика. Кас тоже поднялся на ноги и что-то сосредоточенно строчил в телефоне, — Ты мог видеть его только что. Он уехал всего минут пять назад, так что вы могли…       Айзек еще больше нахмурился. На секунду он задумался, но вдруг посмотрел на Винчестера полными паники глазами: — Простите, как, вы сказали, его зовут? — Ты что, оглох? — раздраженно бросил Дин. — Джон Спенсер, — ответил за него Кас, за что тут же был удостоен пристального взгляда Винчестера.       Айзек нервно сглотнул, и было видно, как напряглась каждая мышца его тела: — Тот парень, что вышел отсюда пару минут назад, назвал себя Джоном Спенсером? — Ты что, еще и отупел? — сверля парня взглядом, ядовито спросил Винчестер. — Нет! Вы не понимаете! — отрицательно замотал головой Айзек. В тусклом свете вип-комнаты было заметно, как на лбу у него выступила испарина, а сам он весь дрожал, будто бы в помещении был лютый минус, — Его зовут не Джон Спенсер! Его имя — Скотт МакКолл!       Дин сурово свел брови и недоверчиво посмотрел на парня. Кас несвойственно для себя резко вскинул голову и уже больше не сводил обеспокоенных глаз с юноши. — Что ты несешь? — наконец свирепо прохрипел Дин. — Я помню его. Он из того же города, что и я, — едва сохраняя самообладание, ответил Айзек и, переведя дух, мрачно добавил, — Два года назад Дерек собирал себе новую Стаю: Скотт был среди кандидатов…       Дин побледнел. Сложить два и два было проще простого: — Сукин ты сын! Он его агент…       

***

             Скорость — вот то, ради чего Скотт взял себе в аренду этот мотоцикл. В старших классах в Бейкон Хиллс у него был один — старенький и помнящий еще молодость его отца, так что с вождением у МакКолла проблем не было. В обычный день быстрые заезды по городу успокаивали его и давали ощущение того, что во всем этом чертовом мире он хоть что-то был в силах контролировать. В тот роковой вечер же он был счастлив, что может с помощью него поскорее убраться от ненавистного ему Винчестера подальше.       На душе было неспокойно. Айзек его видел. Айзек его узнал. В этом Скотт был более, чем уверен. Интересно, сколько Лейхи понадобиться времени, чтобы понять? А Винчестеру? Зная Дина, временной промежуток представлялся совсем неопределенным…       Сердце стучало бешено — то ли от радости и волнения, то ли от страха и паники. Скотт вцепился обеими руками в ручки руля и ехал почти на максимальной разрешенной скорости. Быстрее. Ему нужно было как можно скорее оказаться в «Волчьей пасти».       Ночной Нью-Йорк казался ему тогда просто хаотичным набором огней, сменяющих друг друга с каждым преодоленным им метром: картинка, похожая на ту, что видна в крутящемся калейдоскопе. В голове была лишь одна мысль — доехать до нужного места, встретиться с Дереком, забрать Эллисон и бежать из города так далеко, как только можно. Однако этой мысли суждено было остаться только мечтой — несбыточной и далекой.       Из-за высокой скорости было нельзя понять, когда именно это случилось, но на одном из поворотов Скотт вдруг заметил, что за ним по пятам следует какой-то черный автомобиль — вот теперь сердце МакКолла забилось чаще от нарастающей в нем паники…       Айзек его вспомнил. Дин знает. И Скотт знал: эта преследующая его машина — точно за ним.       На ближайшем светофоре Скотт достал из кармана наушник, вставил его в ухо и набрал номер Хейла. Послышались долгие гудки. Через пару мгновений Хейл взял трубку: — Да? — Дерек!       На светофоре вспыхнул зеленый, и ему пришлось круто повернуть ручку газа. Мотоцикл, взвизгнув тормозами, рванул вперед. — Это что-то срочное? Я занят, — спокойно ответил Хейл. — Да! Господи, Дерек, да! Это еще как срочно! — с каждым словом Скотт начинал чувствовать все возрастающую тревогу, то и дело оборачиваясь и следя за передвижениями черного авто: оно все так же ехало за ним, — Послушай! Я знаю… — МакКолл резко свернул во дворы, — Я знаю, кто предатель!       По ту сторону наушника с секунду не было издано ни звука. Наконец из динамика донеслось серьезное: — Где ты? — Я почти в Гарлеме. Еще минут десять — и буду в «Волчьей пасти», но, Дерек! — Скотт вновь оглянулся и, к своему удивлению, не обнаружил никого у себя «на хвосте», но это, скорее, пугало. — Они знают, что ты знаешь?        У МакКолла засосало под ложечкой: — Дерек, послушай меня, пожалуйста! — впереди виднелся перекресток. Скотт прибавил скорости, собираясь проехать его насквозь в последние секунды зеленого цвета. Скотт вылетел на перекресток, — Предатель… — фраза оборвалась на полуслове.       Слева раздалось урчание мотора. В той же стороне что-то черное промелькнуло, как несущийся куда-то ворон… Хлопок! Оглушительный и ужасающий своей близостью звук удара металла о металл — и следующее, что увидел Скотт, было темным ночным небом над никогда не спящим городом…