Вавилон

      Стайлз не помнил, как он доехал до нужного адреса. Помнил лишь то, что джип поначалу совсем не хотел заводиться, светофоров по дороге было куда больше, чем он предполагал, а дождь хлестал в стекло так, что дворники едва справлялись с этим потоком.       Живи, Скотт! Черт возьми, живи, чувак!       Это была единственная мысль, которая тогда набатом отдавалась в голове Стайлза, пока он, вдавив педаль в пол, несся в сторону Астории. Судя по навигатору, больница Св. Павла располагалась именно там.       Ворвавшись в здание, Стайлз, весь мокрый и со взъерошенными волосами, кинулся к стойке регистрации: — Где он?! — Простите..? — не поняла его медсестра, сидящая за стойкой. — Да Скотт! Скотт МакКолл, конечно же! — еле переводя от волнения дыхание, ответил Стайлз. Его не поняли, — Парень лет девятнадцати, темноволосый, нос у него такой… Вы мне звонили! — А, наверное, он про того паренька, которого привезли час назад, — предположила вторая медсестра, которая, кажется, была старше первой, — Авария на 21-Авеню, — на лице первой отразилось смутное узнавание и последовавшее за ним сожаление. — Авария?! — в глазах Стайлза мелькнула паника, — Он жив? — Жив, — ответила ему первая медсестра, но сделала это так, будто бы продолжением фразы должно было быть: «Пока что». — Где он? Я… Я могу его увидеть? — почти взмолился Стайлз.       Нет. Увидеть сейчас он его не мог, таков был ответ, поэтому следующие два часа Стайлз просидел у дверей реанимации, нервно потирая руки в попытке успокоить собственные нервы.       Как это сообщить Мелиссе? А Эллисон? А его отцу? Что теперь будет с обучением? И — что самое главное — как, черт возьми, платить за лечение?       Стайлз уставился на лист бумаги, лежавший на соседнем стуле. Это — условия страховки Скотта. Еще той, что он покупал, когда они только собирались ехать в Нью-Йорк. Она была рассчитана на год, стоила немного и покрыла бы расходы на лечение любых легких травм: сломанные руки, ноги и т.д. Проблема была лишь в том, что эта мизерная сумма в тысячу долларов никак не могла покрыть расходы на операцию, которая шла тогда за дверьми реанимации — ну, естественно! Когда парни только ехали в Нью-Йорк, никаких войн банд и аварий они и предположить не могли!       Мысли Стайлза были прерваны негромким хлопком двери и приближающимися шагами. Стилински вскинул голову, чтобы увидеть подходящего к нему врача, и тут же поднялся на ноги: — Как он? Как Скотт?       Врач неопределенно повел плечами: — Могу оценить его состояние как стабильно тяжелое. Пациент сейчас в коме. — В коме?! — Стайлзу показалось, что кто-то выбил весь воздух из его легких — на мгновение стало трудно дышать. — Да, — кивнул врач — холодно, сухо, обыденно. — К сожалению, — поспешно добавил он, но прозвучало неубедительно. Проблемы больниц больших городов. — Нет-нет-нет! — будто бы пытаясь проснуться, замотал головой Стайлз, — подождите! Что значит — в коме? — Чудо, что он вообще жив после такого, — задумчиво ответил врач, — если бы скорость была чуть выше, шансов бы не было вообще — парень в рубашке просто родился! — Но он же будет жить? — вкрадчиво, заглядывая врачу в глаза, спросил Стилински, — он же выживет, да?       Тот коротко вздохнул и дежурно ответил: — Мы будем следить за его состоянием. А пока вам, я думаю, стоит сообщить о случившемся его родственникам.       Стайлз почувствовал, как земля уходит у него из-под ног: — Боже, Скотт… — только и смог в отчаянии прошептать он и безвольно вновь опустился на стул.       Видимо, его растерянный вид все же пробил врача на жалость, потому что он ободряюще похлопал его по плечу и произнес: — Вы не переживайте так. Ваш друг в надежных руках, шанс выжить у него точно есть, лечение оплачено, так что…       Стайлз вздрогнул и уставился на врача полными непонимания глазами: — Как вы сказали? — он схватил с соседнего места распечатку страховки и еще раз прочитал, на какую она была сумму, — должно быть, у вас какая-то ошибка, — наконец с горькой усмешкой произнес он, — сколько будет примерно стоить лечение? — Точно сказать не могу, но пока что аванс покрывает все затраты, — он посмотрел на планшетку, которую все это время держал в руках, — да. Точно. Сейчас вашего аванса хватает, а потом… — Аванс? — брови Стайлза взлетели в удивлении вверх, — вы имеете в виду, страховка? — Нет, — раздраженно ответил врач, — аванс. Десять тысяч долларов — этого пока хватает.       Стайлз застыл, с открытым ртом глядя на медика. Лишь через мгновение, когда его слова в полной мере дошли до парня, он побледнел и онемевшим языком пролепетал: — Но у нас нет таких денег… Мы не могли… То есть… — сердце учащало ритм. Все происходящее казалось просто ночным кошмаром, который вот-вот дойдет до кульминации, и Стайлз проснется — увидит Скотта собирающимся на тренировку или пару по праву, но проснуться было невозможно, потому что в глубине души он точно знал, что все это реально. Слова выходили какими-то странными, вопрос прозвучал как-то чересчур глухо, — кто… Кто внес аванс? — Я, — раздался откуда-то сбоку знакомый голос.       Стайлз узнал его моментально. Что уж там — из тысячи таких похожих друг на друга голосов он все равно бы узнал его — тягучий, будто бы мед, в котором вот-вот тонешь, получавшийся как бы через силу…       Стилински медленно, почти с трудом повернулся в сторону звука. Дерек стоял в паре шагов от него. Взгляд потуплен, голова понурена, плечи сгорблены. Хейл почти не смотрел на него, глазами буравя пол.       Стайлз вспыхнул: — Ты… — едва слышно произнес он, задохнувшись от гнева, боли, страха. Пауза продлилась всего секунду. Потом парень вскочил на ноги и бросился на Хейла с кулаками, — ты! Это все из-за тебя! Слышишь?! Он в коме из-за тебя! Из-за тебя! — он колотил Хейла в грудь, будто бы пытаясь в прямом смысле достучаться до его сердца. Дерек не сопротивлялся, покорно снося несильные удары и только и делая, что отступая к стене под напором Стилински, — я тебя ненавижу! Слышишь, ненавижу! — послышался тихий всхлип. Удары прекратились. Стайлз поспешно утер с лица слезу, шмыгнул носом, и яростно, пугаясь собственного голоса, прошипел, — убирайся.       Дерек, все так же не встречаясь с парнем взглядом, тихо начал: — Стайлз… — Я сказал, убирайся! — перебил его Стилински, щетинясь, подобно лисе, готовящейся вот-вот вступить в бой.       Дерек открыл было рот, чтобы что-то сказать, потом задумался, будто бы подбирая слова: — Стайлз, послушай… — Нет, ты меня послушай! — перебил его Стилински, дрожа от переполнявшей его злости. Он подступил к Хейлу вплотную и прошипел ему в лицо, — единственная причина, по которой я сейчас же не сдам тебя властям, — это жизнь Скотта. Но, если он не очнется… — голос Стайлза дрогнул, но он не остановился, — я сотру тебя в порошок! И плевать, чего мне это будет стоить! Ты…       Дерек поднял на него полные вины глаза, но в голосе его звучала твердость и уверенность: — Если ты сейчас же меня не послушаешь, Скотт умрет куда раньше, чем ты думаешь!       Стайлз не раздумывал. Это вышло само. Не случайно, но само по себе. Взмах руки — и его кулак врезался в скулу Хейла. Несильно, но четко и твердо. Все замерло.       Дерек опешил и с секунду стоял с повернутой в сторону головой — так, как сразу же после удара. Стайлз, с ужасом осознавая, что он только что сделал, нервно сглотнул, но остался стоять на месте.       Ты идиот, Стайлз! Но он это заслужил.       Дерек медленно разогнулся и посмотрел на Стилински — решительно и с пониманием: — Ты имеешь полное право на меня злиться…       Это было почти незаметно, но Стайлз вздохнул с облегчением. На смену страху вновь пришла злость: — Да?! Разрешаешь?! — Стайлз, послушай меня, черт возьми! — в голосе Хейла начало звучать беспокойство. Стилински хотел было ему что-то возразить, но Дерек поймал глазами его взгляд и быстро произнес, — ты имеешь полное право меня ненавидеть. Эта авария — моя вина, — Стайлз вновь открыл было рот, но Дерек утробно прорычал, взывая к тишине, и Стилински, к своему удивлению, так ничего и не сказал, — Скотт в опасности. И у нас есть всего пара часов до того, как Дин захочет закончить начатое.       Стайлз на мгновение застыл в позе полного шока. С пару мгновений он тупо смотрел перед собой, а потом отрицательно замотал головой и растерянно залепетал: — Но мы в больнице… Он не сможет… — сердце непроизвольно начало учащать ритм. Дыхание стало нервным и прерывистым, — тут… Тут слишком много людей… — Стайлз почувствовал, будто бы что-то сильно сдавило шею.       Дерек устало вздохнул и с сожалением вздохнул: — Мы в Астории. Это район почти полностью принадлежит Винчестерам, — Стилински уже его не слушал.       Воздух. Стайлзу нужен был воздух. Но что-то будто бы мешало его получать. Казалось, будто бы какая-то железная рука душила его. Кровь стучала в ушах. Страх мгновенно перерос в панику. Руки вспотели.       Стайлз знал, что Дерек ему что-то говорил, но не слышал — фразы терялись, доносились до него будто бы со дна глубокого озера. Ужас, всеобъемлющий и неконтролирующий ужас сковал его тело. Стайлз с силой сжал кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, — не помогло. -… Стайлз! Эй! Да что, черт возьми, с тобой происходит?! — теряя терпение, повысил голос Хейл. — Дышать… — еле выдавил Стайлз. Казалось, будто бы сама кожа на его шее душила его. Парень инстинктивно потянулся к ней и начал тереть, будто бы пытаясь ослабить хватку, — дышать… Мне нечем дышать… — Что..? — хотел было возмутиться Дерек.       Стайлз не слушал. В глазах потемнело — так резко и внезапно, будто бы кто-то просто вдруг выключил свет. Воздуха не хватало катастрофически: — Я не могу дышать… — ноги невольно подкосились, Стайлз потерял равновесие. Хейл инстинктивно подставил ему свое плечо, обхватил за торс и не дал опуститься на пол, — воздух… Дерек, я не могу… — на глазах Стилински выступили слезы, — господи...       Дерек растерялся. С мгновение он не знал, что делать. Впервые за долгое время он не знал, что делать. У него на руках — задыхающийся по какой-то, черт его дери, причине парень, а он просто стоит и понятия не имеет, что делать! Только с очередным сиплым вздохом Стилински Хейл пришел в себя.       Дерек кое-как усадил его на ближайший стул. Стайлз откинулся на его спинку и, продолжая тяжело дышать, впился руками в коленки. Хейл осмотрелся: коридор был пуст. Дерек занервничал сильнее. — Сиди здесь. Я приведу врача, — коротко приказал он и, не дожидаясь ответа, кинулся по направлению к стойке регистрации. — Дерек… — негромко позвал Стайлз, но тот был уже слишком далеко, чтобы услышать.                         

***

                   Дерек ненавидел больницы. Ненавидел, но почему-то бывал в них с завидной регулярностью. Вспомнить хотя бы то, сколько раз он навещал Питера после того злополучного пожара, — сотни дней, проведенных в коридорах и палатах, тошнотворно пахнущих лекарствами и антисептиками. Этот запах с тех пор ассоциировался у него лишь с безысходностью и смертью. Он обещал себе, что будет держаться от него как можно дальше, но вот он опять вдыхает его, ощущая каждый оттенок отчаяния и скорби, ничтожно мало разбавленный чем-то счастливым.       Он облокотился спиной о стену, сложил руки на груди и прикрыл глаза в попытке успокоиться. Наверное, в этот раз он должен был радоваться, что в случае Скотта все закончилось не моргом, а только комой — такое пограничное состояние давало надежду на то, что все еще обойдется. — Мистер Хоул? — вдруг раздался строгий голос.       Дерек открыл глаза и увидел перед собой врача, которому только полчаса назад вверил задыхающегося Стилински. Хейл многовенно выпрямился и с едва заметным беспокойством в голосе спросил: — Что с ним произошло? Он в порядке?       Врач неопределенно повел плечами: — Да. В принципе, ничего серьезного — обычная паническая атака, — он немного подумал и, будто бы катая эту мысль у себя на языке, добавил, — такое бывает, когда пациент длительное время находится в состоянии сильного стресса или при ряде расстройств. В принципе, если вы говорите, что парень только что чуть не лишился лучшего друга, это объяснимо. Не знаю, сможете ли вы повлиять на него, но ему было бы неплохо проконсультироваться со специалистом.       Дерек недовольно поджал губы, но согласно кивнул: — Спасибо, док. Но его жизни ничего же не угрожает, да? — Нет. Точно нет, — категорично мотнул головой врач, — в таком состоянии пациенту часто кажется, что он задыхается или умирает, но на самом деле причиной этого является лишь внезапный выброс адреналина. Мозг неправильно считывает реальность: ему кажется, что поблизости есть какая-то опасность, и, собственно, вырабатывается адреналин. К слову, иногда такое случается, когда человек встречает какой-то триггер — то, что пробуждает в нем воспоминания о чем-то травмирующем.       Хейл только еще больше нахмурился: в случае Стайлза сам Дерек был одним большим ходячим триггером: — И что теперь? Я могу его забрать? — Да. В принципе, да, — кивнул врач, — Только мы дали ему несильное успокоительное — так, капельки. В принципе, при панических атаках это не нужно, но, учитывая общее состояние пациента… — мужчина развел руками, мол, никак иначе было нельзя. Дерек кивнул, — так что будьте сейчас с ним поаккуратнее: убедитесь, что мистер Стилински дойдет до нужной квартиры, потому что сейчас он, кажется, до сих пор в шоке. И вот еще что: попытайтесь избегать сильных потрясений, постарайтесь наполнить его жизнь спокойствием и чем-то радостным, потому что такими темпами и до нервного срыва недалеко.       Хейл едва сдержал нервный смешок: все это сейчас звучало, как злая шутка. Сейчас — и для Дерека это было очевидно — Стайлз был вовлечен в эту опасную игру и выйти из нее сможет лишь с победителем. В противном случае Дин раздавит своей организацией и его. А значит, Дереку придется сильно постараться, чтобы Стилински дожил до конца учебного года. В общем, на что-то «радостное» и уж тем более на «спокойствие» рассчитывать не приходилось.       Поблагодарив врача, Дерек вошел в палату. На больничной койке, отстраненно глядя в стену, сидел Стайлз. Хейлу уже был знаком этот пустой взгляд, но только сейчас он явно почувствовал, как защемило сердце.        Ему было его очень жалко: парень, который хотел бороться со злом, чуть не потерял из-за него лучшего друга. Так что Дерек только представить себе мог, что чувствовал сейчас этот паренек. И то, что добивало Хейла, — всему этому виной был он. Он. И никто другой. — Стайлз, — осторожно позвал Дерек, подходя к парню ближе, — пошли. — Куда? — механически спросил тот и поднял на него полные печали глаза, — я хочу домой. — Я не смогу сейчас отвезти тебя в Академию. Это слишком опасно, — коротко объяснил Хейл, стараясь не сталкиваться с ним взглядами. — Но… Я хочу домой, — дрогнувшим голосом прошептал Стайлз, и почему-то Дереку показалось, что в понятие «дом» было вложено нечто куда большее, чем комната в общежитии Полицейской Академии.       Дерек отрицательно мотнул головой: — Нам нужно уходить отсюда. Сейчас. Дин может появиться здесь в любую минуту, — он с сожалением вздохнул и легонько потянул Стайлза за локоть, — пошли. Я отвезу тебя в безопасное место. — Но я не хочу, — все так же в исступлении проговорил Стилински.       В его безэмоциональности крылось отчаяние. Дерек чувствовал это. Знал. И, очевидно, не мог с этим ничего поделать. Оставалось только надеяться на то, что к утру Стайлзу станет лучше. Но для этого было нужно, чтобы он дожил до этого самого утра.       Вывести Стилински из больницы оказалось не так сложно: парень покорно следовал за Хейлом, не произнося ни слова. В тот момент Дерек даже подумал, что было бы гораздо лучше, если бы Стайлз сопротивлялся: ерничал, острил, вырывался — проявлял хоть какую-то жизненную активность.       Когда они садились в машину, Стайлз тоже не возражал. Глядя на бледного Стилински через зеркало заднего вида, Хейлу даже в какой-то момент показалось, что он везет просто ходячий труп — так Стайлз был недвижим, таким осунувшимся казалось его лицо.       Неприятный холодок тогда вновь пробежал у Дерека по спине. Это из-за него. Он всему виной. Снова. Как тогда, с пожаром…        Эта мысль была настолько болезненной, что Хейл буквально почувствовал, как сжалось сердце — будто бы что-то захватило его в мертвенно холодные тиски. И почему после стольких лет он опять столкнулся с этим ощущением?       Стайлз молчал. Молчал всю дорогу до квартиры Хейла. Молчал, когда понял, куда именно Дерек его привез. Молчал, когда Хейл разогревал ужин в микроволновке. И так же молчал, пока безучастно катал по тарелке тушеную морковь — одну из составляющих тех самых боксов с правильным питанием, которыми у Дерека был завален буквально весь холодильник.       Тишина убивала. И Хейл даже не знал, что конкретно в ней имело такую убийственную силу: состояние Стилински или его собственные мысли — но точно знал, что не сможет продержаться в ней до конца вечера. И у него бы ушло не меньше часа, чтобы понять, как начать со Стайлзом разговор, если бы тот не начал его первым. — Что теперь будет со Скоттом? — негромко спросил Стилински, уставившись на ужин, к которому так и не притронулся.       Дерек отвлекся от своей тарелки. Взволнованно посмотрел на парня, прочистил горло, незаметно пряча за этим свое удивление, и, запнувшись, ответил: — Я… Я связался с одним знакомым врачом. Он поможет перевезти Скотта в безопасное место. Это частная клиника в Элтингвилле. Там Винчестеру и в голову не придет его искать, — Дерек изо всех сил пытался сделать равнодушный вид, но далеко не был уверен, что у него получалось.       Стайлз едва заметно кивнул и, немного подумав, спросил: — А потом? — Я помогу ему уехать из города, — попытался заверить его Дерек.       Стилински нахмурился. В мягком свете лампы, свисающей с потолка наподобие тех, что висели в «Волчьей пасти», черты его лица казались размытыми и зыбкими — как во сне. Парень еще плохо соображал, поэтому на те мыслительные операции, на которые раньше он тратил всего пару секунд, сейчас требовали нескольких минут: — Зачем тебе это? Что бы Скотт для тебя ни делал, сейчас он точно не в состоянии продолжать, — парень внимательно посмотрел на Хейла, поймав в желтом свете его взгляд, — так, зачем?       Дерек сложил руки в замок и, немного подумав, негромко произнес: — Я обещал, — очевидно, такой ответ требовал разъяснений, поэтому, аккуратно подбирая слова, он добавил, — у нас со Скоттом был договор. И он выполнил свою часть. Теперь моя очередь.       Стайлз еще больше помрачнел и, глубоко вздохнув, поник головой. Дерек неловко поджал губы и, поднявшись с места, решил заняться посудой. — Уверен, что больше не будешь? — осторожно спросил Дерек, указывая на его тарелку. — Я хочу спать, — тихо, но твердо произнес Стайлз, пропустив его вопрос мимо ушей.       Дерек забрал у него из-под рук блюдо и кивнул головой в сторону дивана: — Я постелю тебе в гостиной… — Хейл неловко прикусил язык: все слова в тот момент казались такими нелепыми!       Стилински, не слушая его, поднялся на ноги и нетвердой походкой направился к тому самому злополучному дивану, на котором или, по крайней мере, рядом с которым провел две самые неприятные ночи в своей жизни. Но, конечно, в тот момент его это абсолютно не волновало: все его существование в тот момент было похоже на один большой и никак не заканчивающийся кошмар — что уж обращать внимание на такие мелочи? — Стайлз… — когда парень уже неловко стягивал с себя кеды, позвал Дерек.       Стилински плавно поднял голову и посмотрел на него из полутемной гостевой зоны — все так же безучастно и тускло. — Что бы ты обо мне ни думал, я всегда держу свои обещания, — и в звенящей тишине лофта это, сказанное искренне и уверенно, прозвучало подобно средневековой клятве доблестного рыцаря, от чьего образа Хейл, конечно, был дальше, чем от луны солнце.       С мгновение Стайлз не сводил с него грустных глаз, похожих по своему цвету и глубине на два бездонных колодца. В тот момент лицо Дерека — и он это почувствовал — дрогнуло, и за нахмуренными бровями без труда вновь можно было разглядеть чистое сожаление. Но вот Стайлз горько усмехнулся, невнятно покачал головой, и, не сказав больше ни слова, улегся на диван. Дерек проводил его виноватым взглядом.                   

***

      В ту ночь Хейл не смог сомкнуть глаз — все прокручивал у себя в голове события последних лет. Сколько он всего натворил за это время: скольким людям испортил, сломал жизнь, скольких покалечил, скольких свел в могилу — сам или через посредников? На его руках кровь, и ее уже никогда и ничем не смыть.       Интересно, что до этого вечера он никогда даже не пытался так рассматривать свое прошлое — а зачем? Все в его мире такие. Такова была его мать, таков его дядя. Продолжая «традиции» семьи, таков и он. И это уже не говоря о том, с кем ему приходится иметь дело: Винчестеры, МакЛауды, Ширли… Но если это в порядке вещей, то почему, глядя на Стайлза, он не мог отделаться от этих чувств: стыд, вина, сожаление?       В конце концов, Дерек не выдержал и, тихо поднявшись с кровати, пошел на кухню. Выйдя в общую зону, он подошел к высокому столу, похожему на барную стойку, открыл шкафчик под ним, достал оттуда бутылку виски и, отлив немного терпкого напитка себе в стакан, вышел на балкон.       Осенние ночи в Нью-Йорке — странная вещь. Год от года они меняются, становясь то теплее, то холоднее. Видимо, в тот год лето решило задержаться в Большом яблоке, потому что, когда Хейл ступил на мокрый от недавнего дождя кафель, его обдало лишь тихим ветерком — прохладным, но не холодным.       Хейл поежился. Отпив немного согревающего напитка из стакана, Дерек устремил взгляд куда-то в глубь панорамы и задумался. Думал о том, что никак не мог выразить словами — тот клубок противоречивых чувств, который каким-то образом смог вызвать у него Стайлз.        Что ты со мной сделал, Стайлз Стилински?       Дерек с досадой выдохнул и, залпом допив остатки виски, вернулся в лофт.       Сполоснув стакан, Хейл уже думал отправиться вновь пытаться заснуть, но вдруг — и он даже не понял почему — посмотрел в сторону Стайлза. Стилински, по-дурацки съежившись на диване, изредка вздрагивал, будто бы от холода или неуюта.        Хейл в нерешительности остановился. С секунду он просто смотрел на спящего, борясь с собой, чтобы не проявить излишнее сочувствие. Он знал, что борьба его человечной стороны и той, что он обычно показывал людям, была долгой и сложной. Но легче от этого не становилась: кажется, впервые за очень многие годы победила совсем не та, на которую он рассчитывал…        Пройдя в гостиную, он взял с одного из кресел шерстяной плед и аккуратно накрыл им Стайлза — парень, не просыпаясь, скомкал в кулаках ткань и засопел ровнее.       Хейл, про себя чертыхаясь, угрюмо, но почти бесшумно вернулся в спальню.       Я точно об этом пожалею…