За гробовой доской

      Утро братьев начиналось, как абсолютно обычное, ничем не примечательное утро обычных, ничем не примечательных людей. Но потом появился ангел Господень, а затем — дьявольский отпрыск. За ними последовали восставшая из мертвых мать, такой же мертвый и живой отец, лучший друг семьи…       Дин отлип от сочного, шипящего с жару стейка, от вкусных соков, которые выходят из буро-красного мяса, и смотрит на толпу, собравшуюся в их бункере. Их было слишком много для той кухоньки, служившей братьям многие годы, как пристанище самой вкусной еды. Их собственной еды.       — Эй, Дин, см… — Сэм вошел в открытую дверь, громко стуча тапочками по серому линолеуму, его взгляд был устремлен в газету. Потом он остановился, поднял глаза и замер — в том смысле замер, что ни зрачки, ни мышцы лица, ни пальцы, ничего не двигалось. И лишь спустя время он выдавил, специально шепотом, чтобы собравшиеся его не услышали: — Дин… это что…       Дин не сводил глаз со светловолосой женщины, чье лицо подернуло пленкой морщин и старческих складок. Она улыбается знакомой с первых мгновений жизни счастливой улыбкой, а рядом с ней также радостно скалит зубы высокий мужчина с короткой черной шевелюрой. Только у обоих глаза были слишком красные и мокрые. Сэм осторожно подошел к Дину, когда тот уже встал, медленно вытирая руки о штаны. Теперь народу стало еще больше: вот в толпе показались два не менее узнаваемых лица матери и дочери, которые держали лучший бар во всем штате, а для охотников — во всей стране. Вот появилась голова узкоглазого молодого человека, которого Сэм не по собственной воли убил. А вот рыжая бестия, увлекавшаяся ролевыми играми…       Именно. Увлекавшаяся. Которые держали. Которого Сэм не по собственной воли убил. Ведь этих людей больше нет, как и самих Винчестеров.       — Чтоб мне сквозь землю провалиться! — крикнул кто-то из собравшихся. — Мы их нашли!       — Не без моей помощи, — Джек, который стоял в первых рядах, тоже улыбался.       Дину хотелось снова упасть. Авось, если продолжить есть, наваждение исчезнет само по себе. Но… оно не пропало. И страшное, а может и приятное, знание о конце земной жизни не исчезло. Сэм заставил себя и брата стоять на ногах: воспоминания навалились на них, как цунами, и теперь норовили смыть со своего пути. Сэм вспомнил глаза сына, который провожал его в последний путь, и бриз моря, и легкий, наполненный бесконечностью воздух — это он в последний раз вдыхал носом, а потом открыл глаза и очутился рядом с Дином на мосту. Дин же вспомнил, какой адской болью пылала его спина перед уходом, как смотрел на него зареванный Сэм, и как они отпускали друг друга — так, словно не увидятся даже на Небесах.       А потом, растолкав родителей, друзей, дальних родственников и вынужденных помощников, вперед вышел Кастиэль — один из самых важных людей в жизни Дина Винчестера, да и, что бы ни говорил Сэм, его тоже. Серьезные серо-голубые глаза, гладкая кожа и стрижка под ежа, иными словами, он выглядел таким же, как в первую минуту знакомства с воскрешенным Лазарем. Но с каждым шагом ангел приобретал запомнившиеся Дину перед их последним делом черты лица — подвижный лоб, широкая улыбка розовых губ, и почему-то такие заплаканные глаза (черт подери, да они все здесь плакали). Братья почувствовали дрожь и странное волнение, — особенно Дин, — такое, что по сравнению с ним никакая смерть не стояла. Старший из братьев даже не заметил, как Кастиэль притянул его к себе и разрыдался, хлопая по спине и утыкаясь мокрым носом в плечо. Потом он не заметил, как оцепенение прошло и наступило время ответного рыдания.       Сэм смотрел на Дина и Кастиэля лишь секунду… а потом его взгляд упал на Джека, медленно идущего в его сторону.       — Привет, мальчик, — едва не расплакавшись, выдавил Сэм. — Как долго не виделись?       — Триста семнадцать лет, восемьдесят пять дней и пятнадцать часов, если быть точным, — непринужденно пожал плечами юноша. — На Земле, слава мне, ничего не происходит, и все благодаря вам.       — Не преуменьшай заслугу этих людей, — кивнул в сторону собравшихся Винчестер. — И себя в том числе.       — Не будь вас, ничего этого не случилось бы, — Джек не прекращал улыбаться ни когда пожал крепкую ладонь своего приемного отца, ни когда потянул на себя и обнял от всей души. Сэм даже представить не мог, что однажды его обнимет сам Вездесущий. Обнимались они также долго, как Кастиэль с Дином, только с одним отличием — Дин всегда знал, что Кас его лучший друг, а Сэм понятия не имел, что Джек испытывает к нему не менее сильные чувства.       Люди ждали, и им не терпелось принять в свои объятия Винчестеров. Краешком глаза Сэм увидел, как к Джону и Мэри подошел красивый юней с черными, отросшими до плеч патлами, и пронзительными серыми глазами. Сэм узнал его, потому что тот являлся фактически отражением него самого, за исключением самодовольного лица и стиля одежды — это он перенял от дяди Дина.       — Ну что, — Джек сделал шаг назад. Повернул голову в сторону остальных. — Налетайте! Только не раздавите их, ладно?       Сэм зажмурился в жалкой попытке сдержать поток слез, который так и рвался наружу, из самых обнаженных мест его сердца. Там когда-то обитала любовь к тем людям, о которых пришлось скорбеть многие, многие годы. Он знал, что плакса, знал, что мужчины не должны плакать… по крайней мере, ему так говорили…       И Сэм Винчестер, как и Дин, разрыдался в голос. Он вжался лицом в старое отцовское плечо, вдохнул запах его замшелой куртки и что-то неразборчиво забормотал. На секунду он увидел, как мать подтягивается на носочках и целует Дина в лоб, а потом ведет за руку внука, говоря:       — Идем, познакомишься с дядей.       Сэм снова всхлипнул:       — Пап, я…       — Знаю, сынок, — голос Джона звучал надтреснуто. — Ничего, ничего… теперь мы снова вместе… и всегда будем вместе, да? Никаких ссор, никаких монстров…       — Вместе, — улыбнулся, смакуя это слово на вкус. — Всегда.       — Сэээм! Сэм Винчестер, чтоб ты сдох! — мужчина оторвал лицо от отцовской щетины и сперва даже глазам своим не поверил — перед ним стоял лохматый молодой человек, который жил в фургоне и зарабатывал на жизнь благодаря своему дару убеждения. Перед ним стоял гребанный Энди Галлахер, о котором он не вспоминал уже столько времени! А позади него все бывшие дети, проклятых демонической кровью Азазель!       — Дин! — Чарли бросилось на своего старого друга со спины и сжала так крепко, как позволяла это загробная жизнь. К сожалению, она не уберегла от страха быть задушенным. Но тогда Дин понял, что это та самая Чарли, которую братья нашли в красной от крови ванной. — Вот же ж скотина! Я думала, мне придется в Ад спускаться, чтобы тебя найти…       — Низкого же ты обо мне мнения… — Дин с мольбой посмотрел на Кастиэля и племянника, но те, судя по всему, и не думали спасать его. — Так, все, Чарли, отлипни! Лучше расскажи, какую цыпу успела подцепить после столь неприятного конца…       В это время Сэм крепко пожал руку чернокожего парня, который предоставил ему шанс впервые умереть. Не сказать, что Сэма радовал факт того, что именно человек по имени Джек отправил его на тот свет и запустил цепочку постоянных оживлений и умираний, но ему было приятно встретить старого знакомого. Он глянул на Дина Младшего, своего сына, смотрел, как тот возвращается к своей матери, которая о чем-то оживленно общалась с Джессикой, и улыбнулся. Торопиться было некуда. Со всеми усеется поздороваться.       — Как жизнь в Раю? — поинтересовался он.       — Прекрасно, — кивнула Эва. — Узнала много нового о тебе.       — Мы все узнали, — согласился Энди. — Кстати, мой брат тоже тут, и я понятия не имею, почему.       — Видимо, новый Бог решил устроить грандиозную встречу, благо, не одноклассников, — заговорщически заговорил с ними еще один человек — высокий бородатый мужчина с грустными глазами и широкой улыбкой. Потом их взгляды с Сэмом встретились, и он пожал ему руку. — Лукас. Вы спасли меня от утопца, когда я был совсем маленьким…       — И ты хорошо рисовал, — вспомнил Сэм, не скрывая, как приятно ему увидеть этого мальчишку. — Иди к Дину, думаю, он будет вне себя от радости, когда увидит, какого мужлана спас.       — А ты не заметил? — Лукас посмотрел в сторону старшего Винчестера. — Он уже общается с Беном и Лизой. Вроде так их зовут?       Сэм кивнул. Он некоторое время рыскал глазами по толпе, в надежде встретить других знакомых, а потом вспомнил — они же в Чистилище. Хотя… быть может, и их Джек на время выпустил из обители монстров, чтобы те повидались с Винчестерами. Сэм бы сейчас многое отдал, чтобы немножко поговорить с вервольфом Мэдисон или вампиром Бенни (хотя тот, по слухам, погиб и в Чистилище).       Всего за несколько минут кухня превратилась в зал, где встретились самые разные люди, но которых связывало две вещи — они были мертвы и они были знакомы с братьями Винчестерами. От осознания этого у Дина кружилась голова, и все его посмертное существо твердило: «Вот он — триумф. Вот он — конец всех концов!». Одной рукой он трепал непослушные волосы Джека, другой — хлопал Кастиэля по спине, все не веря, что это он — его спаситель и лучший друг.       — Хорошо встретить столько старых знакомых, да? — Эллен без извинений растолкала плотно прилегающие к друг другу спины людей, случайно стукнула Кевина, и тот, кажется, наступил на ногу Кайе. Губы жутко болели от не сползающей улыбки, но Дин сделал её ещё шире и притянул к себе эту пожилую женщину. Она вместе со своей дочкой Джо спасли Дина и Сэма от адских псов, тем самым поспособствовав предотвращению битвы между двумя могущественными архангелами. Иногда, когда Дин засыпал, он все ещё слышал грохот и видел пламя, которое вырывается вместе со стеклянным дождем из окон того магазинчика…       — Ты не представляешь, насколько, — признался Винчестер. — Боже, как я по тебе скучал…       — Знаешь, Дин, они с Джо одни из первых, кто присоединились ко мне и Джеку в ваших поисках, — наконец заговорил Кастиэль. — Потом мы нашли ваших родителей, увы, порознь, ну, а дальше… сам видишь.       — Даже мне было нелегко вас отыскать, — признался новый Бог. — Знаете, здесь, на Небесах время идёт по-другому, и если на Земле прошло несколько веков, то для меня победа над дедом произошла словно пару месяцев назад. И я ещё не до конца разобрался, как что работало, — он постучал кончиком пальца по виску. — Все здесь, у меня в голове… но там такой бардак!       — Ничего, разберёшься.       Прошло ещё некоторое время…       Все трое смотрели, как Сэм тянет руки к женщине, чьего имени Дин, увы, не знал. Младший брат познакомился с ней после смерти Дина, и в какой-то момент, наверное, когда их губы соприкоснулись, а сын, высокий и мускулистый молодой охотник, обнял обоих родителей, Дин почувствовал, как рвётся его сердце. В груди словно не осталось ничего материального: лишь пустота и воющий ветер.       Сэму повезло. Он дожил до глубокой старости и умер, держа своего преемника за руку. Дин так и не узнал, каково это — увидеть в зеркале не полного сил весельчака Винчестера, а седого, худого старика, чьи руки дрожат от артрита, а глаза вываливаются из орбит, как у испуганного ребёнка, но в душе знать — я все тот же. Я все ещё Дин Винчестер, только намного, намного старше. Историю с продажей возраста он в расчёт не брал. Это было не то. Так, иллюзия.       — Ты видел Кроули? — наконец спросил Дин, оборачиваясь к Кастиэлю. — А ты, Джек?       — Увы, нет.       — Я хотел его выпустить, хотя бы ненадолго, чтобы увидеть — в конце-концов, этот демон был одним из тех, кто отдал жизнь за меня новорождённого, — покачал головой Джек. — Но сперва Ровена сказала, что лучше уж он остаётся мертвым, чем навестит нас всех, и её в том числе, на один день, а потом — снова уснёт. А дальше я пошёл к Пустоте, но…       — Каса ты, видимо, вытащил с огромным трудом, — вдруг осознал Дин. — И кому-то ещё второй шанс Пустота давать не намерена?       — Именно так.       — А жаль. Я бы хотел ещё раз увидеть этого говнюка. Может, даже с кем-то познакомить из собравшихся…       — Спорю, Кевин набил бы ему морду, — заговорщически подмигнул Кастиэль. — А полудемоны Азазеля с визгами бежали прочь…       — И кричал бы Кроули такой: «Эй, ну куда же вы?! Я просто хочу познакомиться!», — Дину стало и грустно, и смешно. Он снова обратил внимание на Сэма: теперь тот пожимал руку мужику, которого Дин никак не мог вспомнить по имени. А то, что он долгое время охотился на Винчестеров и нашел свою кончину при встрече с Лилит — это он помнил.       — Пустота была ой как недовольна, что прошлый Бог стольких оживил и не дал нормально поспать. Потом ещё и эта заварушка со Смертью… — Джек вздохнул. — Иными словами, она больше не хочет иметь с нами ничего общего. О, смотри, это же… как её там…       — Бекки. Лучше ей не встречаться с женой Сэма.       — А ведь точно… эй, а это разве не Руфус?       — С ним рядом Джоди, — хмыкнул Дин. — Эх, какая компания… пойду, что ли, поздороваюсь. Отпустите?       — Нам и самим пора с кое-кем встретиться, — сказал Кастиэль, но Дина не отпустил. Признаться, то, что ангел продолжал держаться за одежду друга, до глубины души растрогало Дина — до этой встречи он понятия не имел, сколь сильной была тоска по Касу. А потом, очутившись на Небесах, он напрочь забыл о своей гибели.       — С кем же?       Джек улыбнулся, и Дин не поверил — его глаза увлажнились.       — С моей мамой.       Дин Винчестер кивнул, ещё раз обнял Кастиэля и Джека, а потом ушёл, не оборачиваясь. Он не заметил, когда это Сэм успел вырасти рядом с ним. Но тут оба остановились.       — Это не… — Дин захлопнул рот. — Ебушки-воробушки!       Сэм уставился в спину человека, не то мужчины, не то женщины, которого заметил старший брат.       — Потом, — Сэм потащил его за собой. — Сперва эта компашка. Эй, Бобби, привет! Руфус, ухты, как помолодел!       — Джоди, глаза мои нарадоваться не могут, — хохотнул Дин. — Дай обниму!       Человек, оказавшийся мужчиной в возрасте, давно заметил Сэма и Дина. Он ждал, когда они оторвутся от дорогих сердцу людей, чтобы либо поприветствовать его, либо избить.       Ждать пришлось долго, но, тем не менее, он дождался.