Мир у твоих ног

Дамиано Давид/Джорджия Солери

Лос-Анджелес, панорамные окна и проигранные премии

      Он скурил почти всю пачку. Всего то за каких-то полтора часа. Поэтому сейчас руки чесались, оставалась последняя сигарета, спать у него не получалось, а до открытия ближайшего магазина где он точно может спокойно купить никотин еще далеко. Не выдерживает. Достает сигарету, щелкает зажигалкой, глубоко вдыхает дым и открывает окно чуть шире. Бросает быстрый взгляд на кровать. Джорджия все также сопит в подушку, лежа на животе. Ее спина полностью открыта его взору, белое объемное одеяло зажато между ее рукой и животом и частично закрывает ягодицы от горящего взгляда вокалиста. Немного прикрывает окно, когда порыв ветра, хоть и теплого, бьет его в лицо. Вик и так подхватила какую-то заразу и уже сутки плохо себя чувствует, не хватало чтобы и Джо заболела в чужой стране.       Поворачивает голову обратно и заворожено смотрит на светящийся ночной город. Где-то шумят проезжающие в такой поздний час машины, где-то галдят люди только что вышедшие из модного ночного клуба. Слышен лай уличных дворняг и шелест штор, поднятых в комнате ветром. Его гипнотизирует это спокойствие, и Дамиано забывает что он выкурил почти всю пачку сигарет, а завтра их ждет объявление номинантов на премию Грэмми. Из транса его нагло выдергивает маленькое тело, которое своими нежными ладошками смыкается на его животе и теплым миниатюрным носиком утыкается в лопатку с рисунком ангела.       — Простынешь… Что тогда мальчики будут без тебя завтра делать? На одной своей милости они не вывезут премию. — Джо оставила поцелуй на его коже и прижалась к нему щекой, слушая его немного учащенное сердцебиение и глубокое дыхание.       — Я тебя разбудил? Прости, ты, наверно, замерзла из-за окна. Ложись обратно, я сейчас докурю, закрою окно и вернусь…       — Я живу с тобой почти год, я привыкла к открытым по ночам окнам и сигаретному дыму во сне. Лучше скажи мне, почему ты не спишь? У вас завтра такой важный день, а ты тратишь драгоценное время сна на… что бы ты тут не делал. — Девушка насильно развернула парня к себе и пристально стала смотреть в его глаза, надеясь различить хоть что-то в кромешной темноте.       — Я просто захотел покурить. Такое бывает, сама знаешь.       — Знаю, — кивает Джо, продолжая следить за его мимикой, — но ты не тот кто просыпается посреди ночи просто чтобы покурить. Написать текст — да, или записать аудио для Итана со странной пародией на звук барабанов. Либо… — Джо развернула его подбородок и заставила посмотреть на себя, — когда очень сильно переживаешь. Поговори со мной, Дами. — Женская рука сместилась с подбородка, и вот уже ее пальцы поглаживают его висок, а ладошка плотно прижата к гладкой щеке.       — Все в порядке, малыш, правда, — Дамиано закрывает глаза и наслаждается теплом мягкой ладони, которая пахла клубникой из-за крема. — Я просто не могу уснуть. Все нормально, обещаю.       Джорджия естественно ему не верит. Но соглашается, в обмен на несколько затяжек. Они простояли у окна еще минут 15, передавая друг другу последнюю сигарету из его пачки. Уснула Джо почти сразу как только ее спину стала подпирать мужская грудь, а их ноги переплелись, и было не различить где чьи. Дамиано не спал почти до самого утра. Сердце бешено билось, в голове роились мысли, отпугивая необходимый сон. Уснул он под утро, когда в комнате начало постепенно светлеть от рано встающего в Лос Анджелесе солнца.

***

      День не задался еще до его начала. Виктории ночью стало настолько плохо, что было принято решение отправить ее первым же рейсом домой к отцу и сестре. Итан, похоже, заразился чем-то от Вик и целый день провел в каком-то трансе. Томас чуть не проспал и был злой как черт из табакерки. Дамиано всю ночь курил, уснул лишь в преддверии рассвета, встал буквально через пару часов после него, провел первые часы дня на ногах и вместе с парнями отсидел огромное интервью длинной почти в час. Поэтому сейчас, стоя у панорамного окна и упираясь на него кулаком, мужчина осознал, что он не просто устал. Он был вымотан. Единственным желанием было выкурить штук 5 сигарет подряд, стянуть с себя эти узкие брюки (рубашку он сбросил сразу, как захлопнулась входная дверь), упасть на кровать лицом вперед и спать непробудным сном словно принцесса из Диснея. Но единственное событие не давало ему покоя. Оно съедало его изнутри, заставляя прогонять в голове сегодняшнее утро снова и снова. Оно вынуждало думать без остановки, анализировать, материть себя и всех вокруг.       Они читали номинантов на премию Грэмми. Они потратили долбанных два часа чтобы максимально правильно произнести имена этих немцев, французов и Бог знает кого еще. Они торчали в этой студии почти час, прежде чем им дали отмашку к подготовке, и, не поймите неправильно, Дамиано был в поросячьем восторге от пребывания в музее премии. Но был не в восторге, что члены его музыкальной семьи совсем расклеились к последним дням на другом континенте. Дамиано был во всепоглощающей ярости, что они не были номинированы.       Ничего. Совсем. Ни одна из заявленных номинаций не содержала в себе их датского имени. И это его раздражало. С одной стороны, он понимал что их нахождение здесь в целом, это уже прорыв вселенского масштаба, о котором четыре нелепых подростка из спального района Рима даже мечтать никогда не смели. Но с другой стороны, они как никто другой были достойны номинации. Хоть одной. Какой-либо. Будь то «Лучшая группа» вместе с корейцами или «Новый артист» вместе с Оливией Родриго и ее слезными песнями о своем бывшем. И не важно смогли бы они противостоять своим оппонентам. Дамиано привык быть в лидерах. Первые на Евровидении и Сан Ремо, вторые на Х-факторе, победители премии ЕМА. Он разучился проигрывать.       Это заставляло думать что они не достойны. Что они мало работали, плохо где-то играли. Выбрали неудачные песни для номинации. Не понравились Америке настолько, что им плюнули в лицо и оставили ни с чем. Заставляло думать, что он подвел своих ребят и не смог привести их к номинации.       — Твою мать! — Дамиано с силой ударяет кулаком по толстому стеклу, разделяющему город внизу и гостиничный номер. Боль немного глушит ощущения в сердце и голове, и Дамиано прикусывает щеку. Это всего лишь очередной конкурс, очередной вопрос везения. Так почему же им не повезло? Неужели, их фортуна наконец отвернулась от них и решила пустить все на самотек.       Дамиано не замечает как дверь в ванную комнату тихонько открылась. Не слышит, как тонкая фигурка его девушки скользнула к шкафу и вытащила оттуда какую-то футболку. Наверняка его… В них удобно, они большие и пахнут его любимыми сигаретами, сколько бы раз он их не стирал. Но отчетливо почувствовал осторожное прикосновение ее тонких пальцев к опущенной вдоль корпуса руке.       Теплая ладошка прошлась от предплечья вниз, аккуратно укладываясь в его большую и находя там свое пристанище. Мужчина ощутил спиной ее теплое дыхание, что щекотало его спину, и немного ослабил напряженные плечи, сопровождая это шумным выдохом. Вторая рука Джорджии обвила его живот и заставила его плотно прижаться к ее телу. Через слой одежды он чувствовал исходящее от нее тепло, а ноздри заполнил запах кокоса и черники.       — Я… — начал было он, но Джо оборвала его еле слышную попытку начать разговор.       — Я знаю, — девушка нежно поцеловала его в напряженную лопатку и прижалась к тому же месту щекой. — Я знаю как тебе обидно, больно, грустно. Я знаю что ты злишься и очень хочешь выкурить весь запас табака в гостинице. Знаю, что дай тебе волю, ты бы сейчас кричал в потолок и кидался подушками, но, Дамиано, — Джо переплела их пальцы в его ладони, рука на его животе впилась в пресс длинными ногтями, а на его плечо опустился ее острый подбородок, — посмотри в окно. Прямо перед тобой город восходящих звезд. Город-мечта и город мечты. Место, куда стремятся попасть миллионы людей, попадают лишь сотни, а остаются единицы. И вы в числе тех самых единиц. Ты в числе тех самых единиц. И ты можешь злиться на всех вокруг, проклинать американцев и их глупые методы отбора номинантов, но не смей, слышишь меня? Не смей хоть на минуту или секунду сомневаться в заслуженности вашего нахождения здесь. Вы покорили этот мир и положили его к своим ногам. И я говорю мир, потому что он не крутится вокруг Америки и их глупых лейблов или дорогущих компаний. Сам знаешь, что это все навязано индустрией творчества: Америка — сцена мечты! Ничего подобного! Вы смогли подчинить себе всю Европу и почти захватили Азию. Америка тоже уже склоняет голову перед вами. Не так быстро как остальные, но она покорится вам, обещаю…       Слова девушки не то чтобы переубедили его бушующие мозги, но смогли успокоить на ближайшие пару часов, а может и дней. Джорджия права: Америка плохо относится к резко набирающим популярность молодым людям, особенно если они из какой-то неизвестной обычному американцу страны Европы. Дамиано шумно выдыхает и разворачивает голову, оставляя короткий поцелуй на ее виске, прикрытом растрепанной и влажной после душа челкой, кладет голову на ее макушку и прикрывает глаза. Голову заполняет долгожданное умиротворение, дополняемое редкими громкими звуками с улицы и размеренным дыханием Джо.       Дамиано погружается в своего рода транс, состоящий из размеренного покачивания из стороны в сторону, обволакивающего его тепла и тишины. Он не уверен сколько они так простояли: минуты, часы или дни, не уверен какой сегодня день и светит ли солнце за окном или оно уже уступило место луне. Он уверен что уснул. Уснул прямо здесь, перед панорамным окном, стоя в объятиях любимого человека, чья рука выводит острыми ноготками куги на его торсе и ребрах, подушечками пальцев очерчивает пресс и… спускается ниже. Мозг Дамиано не сразу фиксирует юркие пальцы, что опустились с живота на ремень его брюк. Хотя, кого он обманывает. До него не дошло что происходит, пока красные ноготки его девушки не прошлись по покрытому слоями одежды паху. Сначала он подумал, что пальцы оказались там случайно, но когда движение повторилось один, два, пять раз, каждый раз усиливая нажим, его член стал потихоньку отзываться на знакомые прикосновения, заставляя Дамиано непроизвольно качнуть бедрами вперед, пытаясь усилить стимуляцию.       — Спокойно… — Девушка раскрыла ладонь, полностью накрывая его через слои ткани и останавливая любые движения. — Просто смотри на город у своих ног. Смотри, не думай ни о чем и ощущай.       Рука девушки продолжила двигаться поверх быстро твердеющего мужского члена, пока ее губы оставляли созвездия поцелуев на его лопатках и плечах. Дамиано с силой сжал ее вторую руку в своей ладони и сомкнул зубы в попытке подавить стон, что неожиданно решил вырваться из его груди, на что Джо лишь улыбнулась и вернулась на массивную пряжку его ремня, желая расправиться с преградой. Металл наотрез отказывался кооперировать с тонкими пальцами, и после ее тихого «Помоги» парень выпустил уже побелевшую ладонь девушки, помогая стянуть с себя кожаный ремень. Он хотел помочь и дальше, расстегнуть пуговицу и дернуть молнию вниз, даруя такую необходимую свободу, но Джо лишь сильно стукнула его по ладони и толкнула его руку, побуждая опереться ей на стекло перед собой. Дамиано издал болезненный стон, ставя руку перед собой.       — Будешь вести себя как обделенная шлюшка — посажу на поводок, так и знай! — Фраза была подкреплена крепким сжатием его члена через хлопковую ткань белья и парню опять пришлось подавить желание дернуться в ее руках. -Глаза вперед, руки на стекло! Смотри вперед и думай о том, что сейчас на 28 этаже гостиницы, перед огромным во всю стену панорамным окном, феномен поколения в лице Дамиано Давида будет пытаться не кончить на чистое стекло… — Джорджия вновь прошлась ногтями по изнывающему от стимуляции члену, оттянула резинку белья и сразу же отпустила ее. — Думай о том, что все эти муравьишки-люди внизу находятся буквально у твоих ног, — пальцы девушки, наконец-то, потянули резинку вниз, освобождая налившийся кровью и наполненный желанием орган, — что каждый из них готов буквально целовать землю по которой ты ходишь, потому что боготворят тебя, твой голос и тело…       Джорджия обхватила его у основания плотным кольцом юрких пальцев (откуда там столько силы, Дамиано понятия не имел) и стала медленно продвигаться ими, раз через раз доходя до покрасневшей головки из которой уже сочилась смазка, каждый раз цепляя ее большим пальцем. Свободная от члена рука поднялась к его крепкой груди и развлекалась с проколотым соском парня, то оттягивая, то возвращая на место колечко пирсинга. Все это действо происходило под аккомпанемент тяжелого дыхания певца, что пытался держать себя в руках (и заметьте, даже не в своих), и под тихий монолог Джорджии, которая сама находилась в неописуемой эйфории от собственных слов и того что делала с парнем, чье самообладание постепенно заканчивалось.       Мозг Дамиано уже давно перестал понимать смысл ее слов, все сигналы были направлены на ощущения ее теплой ладони, что двигалась то ускоряясь, то замедляясь, по готовому уже взорваться члену, на ее губы и острые зубки, что, кажется, успели написать картину на его татуированной спине, на второй руке, нашедшей пристанище поперек его живота и сейчас с силой давящей назад, заставляя упираться ягодицами в выпирающие тазобедренные кости Джо. Он уже не пытался спрятать за сомкнутыми губами жадные вздохи и прерывистые стоны, рвавшиеся из его тела. Он лишь пытался запомнить эти ощущения: большой палец на головке члена, распределяющий новую порцию смазки по всей длине, обжигающее дыхание на своей шее, горячие следы от ногтей на животе и абсолютное, полное, всеподавляющее спокойствие в голове. Все мысли о сегодняшнем дне ушли из его головы, уступая место лишь накрывающим с головы до пяток похоти, разврату и… желанию. Желанию оттолкнуться от стекла, развернуться в руках девушки и целовать эти красные губы, кусать их, пока случайно не прокусит нежную кожу, зализывать эти раны языком, спускаться ниже по тонкой белой шее. Покрывать поцелуями острые ключицы, через ткань футболки обхватить зубами сосок и потянуть за него, оставляя на футболке мокрый след, пока она судорожно хватает покрасневшими губами воздух, руками зарываясь в его волосы. Ему хотелось прижать ее к чему-нибудь, встать перед ней на колени, покрывая татуировку бабочки под ее грудью поцелуями, спуститься ниже и зацепить зубами сережку в пупке, заставляя ее дернуться вперед. Хотелось…       — … потому что ебал ты их всех, и их мнение…       Дамиано никогда не поймет что такого в этой фразе было необычного. Но то что именно эта фраза заставила узел внизу живота сжаться с неимоверной силой, а потом резко распуститься, он был уверен. Он кончил с громким вдохом, покрывая пальцы девушки теплой, тягучей жидкостью. Парень почувствовал лопатками улыбку, что расплылась на лице Джо, которая даже не думала останавливать движения своей руки, продлевая его удовольствие еще на несколько секунд. Дамиано наклонился вперед утыкаясь лбом в окно и покрывая испариной от дыхания стекло. Тело словно било током. Он кончил, но его преследовало чувство незавершенности.       — И тебя.       — Что? — Джорджия не сразу поняла что голос, охрипший от стонов и неправильного дыхания принадлежит ее парню. Рука на его члене замерла, а сама она немного отстранилась от него, давая свободу движениям.       Получая возможность двинуться назад, парень с силой толкает свое тело от стекла, заставляя Джо сделать шаг назад, разворачивается к ней лицом, подхватывает под оголенные бедра, разворачивает их и с громким, гулким ударом сильно припечатывает девушку к стеклу, заставляя Джо втянуть через зубы воздух.       — Ебал я их, их мнение и тебя! — Его зрачки полностью поглотили янтарную радужку, лицо раскраснелось, ноздри расширялись как у разъяренного хищника. Парень буквально вжался в не успевшее уловить происходящее мягкое тело, сильнее сжимая руки на женских ягодицах, врываясь в приоткрытый от шока рот поцелуем. Глубокий поцелуй сводил их обоих с ума: губы боролись за первенство, зубы периодически прикусывали губы, языки касались десен и друг друга, заставляя желать лишь больше. Чистая ладонь девушки зарылась в волосы парня, прижимая его голову ближе, ноги крепко сцепились на его талии, а бедра периодически двигались навстречу вновь начинающему твердеть члену.       Дамиано с громким развратным звуком оторвался от раскрасневшихся от диких поцелуев губ и поймал за запястье свободную от его волос руку. Секундное замешательство на лице девушки сменилось широко раскрытыми от шока глазами и резким обрывистым вздохом, когда, не разрывая зрительный контакт, парень провел языком по перепачканной в его сперме ладони, прошелся по каждому тонкому пальчику, вбирая их по очереди в рот. Усмехнувшись ошарашенному взгляду напротив, он быстро метнулся к застывшем в приоткрытым от шока губам девушки, делясь вкусом горечи, что остался на языке и губах.       Целовался Дамиано также как и пел: немного показушно, размашисто, в полную силу, так, словно сам Дьявол подсказывал ему что делать. Накрывал с головой как цунами, оставляя после себя дрожащее напротив тело и подкашивающиеся коленки. Но любил он также как и жил: осторожно, нежно, рассудительно и чувственно, но все также оставлял после себя разрушения, принесенные удовольствием от любви.       Запуская вторую ладонь в темные волосы на макушке, Джорджия сильнее прижимает разгоряченное тело к себе, ощущая подступающую лавину желания, готовую обрушиться на нее с головой. А ведь он ничего толком и не успел сделать. Парень отрывается от опухших губ, спускается чуть ниже, покрывая поцелуями женскую шею, старается не оставлять багровых следов, хотя кремовая кожа так и просится быть зажатой его зубами. Зажат зубами оказывается ворот футболки, Дамиано немного тянет его вниз, дыханием опаляя нежную кожу ключиц. Джорджия нехотя выпускает каштановые кудри из онемевших пальцев и быстро избавляется от футболки, отправляя ту в неизвестное направление.       Мужские губы переходят на плечи, а когда каждый доступные сантиметр там оказывается помечен его жарким дыханием и теплыми губами, он под аккомпанемент из недовольного хныканья и сбившегося дыхания ставит Джо на мягкий ковер.       — Ну, не капризничай, — тянет Дамиано, обхватывая ладонями раскрасневшиеся от возбуждения и жары в комнате (ну не от стыда же, кого они обманывают) щеки. — Это моя прерогатива. — Быстро целует в самый кончик носа и постепенно опускается перед ней на колени, прихватывая на своем пути зубами кожу ее груди и живота.       Дамиано проходится ладонями по тонкой талии, обводит носом содрогающийся в предвкушении плоский живот, трепетно целует два маленьких шрамика чуть выше выпирающих тазовых косточек, поднимает глаза и с такой любовью и нежностью смотрит на нее, что Джорджия готова прямо сейчас разрыдаться от переполняющих ее эмоций.       — Люблю тебя… — парень умостил подбородок в районе пупка и с глупой улыбкой посмотрел на девушку.       — Серьезно, сейчас? — Джорджия в ответ по доброму рассмеялась, пропуская волнистые пряди сквозь пальцы.       — Ну, вообще, всегда, но сейчас вот прям особенно, — подхватил шутку парень.       — Тогда будь любезен, продолжай любить!       Парень засмеялся в голос, утыкаясь губами в тонкую полосочку шрама над линией кружевного черного белья. Получив вздох одобрения, он проползает указательными пальцами под мягкую ткань и тянет белье вниз, оставляя после себя табун мурашек, марширующих под ускоряющийся бит сердца Джо. Повторяет путь кружева по ее ногам, поочередно припадая губами к вбитым под кожу рисункам, сильными пальцами обхватывает ягодицы, стараясь уместить как можно больше в плоти в ладонях и наслаждается, словно музыкой, высокими с придыханием стонами, что рвутся наружу из ее приоткрытых губ.       Джорджия царапает его плечи, когда чувствует мужские губы на внутренней стороне своего бедра. Дыхание парня буквально оставляет ожоги в местах где только что кожу прожигали его губы. Дамиано медленно двигается от шрама на коленке выше, туда, где, как ей казалось, влага вот-вот потечет тонкой полоской вниз.       Не отрываясь от шелковой кожи, Дамиано перехватывает женскую ногу и забрасывает ее себе на плечо, заставляя коленкой упереться себе в район уха или виска. Джорджия сильно дергает его за волосы, когда римский нос парня проходится по, казалось, накаленному до предела сгустку нервов и ощутимо ударяется головой о прочное стекло, когда на смену носу приходит язык.       Она забывает вдыхать: слишком много, слишком сильно, слишком… просто слишком. Хочется плакать, кричать, отодвинуться дальше от горячих губ, что с упоением исследуют и пробуют ее будто в первый раз. Но также хочется прижаться еще ближе, потому что мало, слишком мало. Ни один миллиметр кожи не остается без внимания. Ни одна складочка, ни один закуток не остается без прикосновения контрастирующих мягких губ и напряженного языка, выуживающих на поверхность звуки, которым позавидует любой аккаунт на OnlyFans.       Дамиано слишком хорошо знал свою девочку. Когда маленькая пятка больно уткнулась ему в лопатку, пальцы выпутались из его волос, опускаясь на плечи, а в комнате повис незаконченный стон, он довольно протянул «Солнце, на забывай дышать», посылая вибрацию в готовящееся содрогнуться от оргазма тело. Джорджия, словно по команде, громко втянула воздух через искусанные губы, уперлась в мужские плечи, стараясь оттолкнуть мужское лицо: наконец-то стало действительно много. Однако, Дамиано так не считал.       Оторвавшись буквально на секунду, он быстро сбросил онемевшую ногу с плеча и быстро повернул Джо спиной к себе, заставляя навалиться грудью на холодное стекло. Обхватив рукой сокращающийся живот, другой пробираясь туда где секунды назад настоящие разрушения приносил его язык, Дамиано грудью уперся в женскую спину, придавливая ее к стеклу, лишая кислорода.       Проникая одним пальцем, он мысленно давал себе обещание, что как только врачи дадут ей отмашку на проникающий секс, он прижмет ее к первой же плоской поверхности и будет проникать сколько угодно и чем угодно, пока не заставит ее кричать. А пока он довольствовался мягкой кожей ее копчика и бедер, влагой на среднем пальце, белесой кожей шеи, которую он все-таки покусал и всхлипами, врывавшимися в его сознание.       Дамиано мог с посекундной точностью описать процесс ее оргазма. Сначала, Джо резко задышит, пытаясь впихнуть в легкие как можно больше воздуха. Затем, постарается найти опору в его теле, будь то его волосы, спина, бедра или руки. Потом вздохнет как-то слишком сильно, доводя вдох до всхлипа, каждый раз пугая его: ему кажется он делает больно. Пальчики на ее ногах плотно сожмутся, глаза окажутся зажмуренными, а грудная клетка перестанет вздыматься секунд на десять, пока оргазм окончательно не пройдется по всему телу. Вот и сейчас, рукой Джо придавила его за волосы к своей шее, громко всхлипнула и перестала дышать, пока бархат стенок лона плотно обхватывал его средний палец.       Следующий вздох Дамиано услышал лишь когда сам излился горячими каплями на ее прогнутую спину, сразу же прижимаясь к Джо полностью, заполняя последнее пространство между ними, размазывая семя по своему животу и ее спине.

***

      — Не смущает, что твою грудь видит весь Лос Анджелес? — Спустя несколько минут выдавливает куда-то в ее шею Дамиано, когда сознание снова вернулось к нему.       — Мои сиськи гуляли по Твиттеру до того, как фотки твоей голой груди перестали считаться детской порнографией… — лениво протянула Джорджия, толкая его голову на своем плече своим носом.       — Спасибо, что напомнила мне что ты бабушка.       — Зато в душе мне все еще 18, а не 118, как некоторым.       — Ах ты, сучка! — Дамиано шутливо укусил девушку за нос, вызывая неконтролируемый приступ смеха. — Это кто еще кого на поводок сажать за такое будет!