Год III. Глава 26.
18 июня 2025 г., 14:20
— Надеюсь, ребята, вы не очень соскучились по Ладье! — поприветствовал нас мистер Лавгуд на платформе 9 ¾.
— А куда мы поедем этим летом? — спросила Луна, поцеловав отца.
— В Америку!
— А где это? — Асока до сих пор не разобралась с географией.
— Там, на западе, — я махнул рукой туда, где по моему мнению был запад. — несколько тысяч километров...
— Даже больше! — обрадовался Ксенофилиус.
— А что мы будем там изучать? — полюбопытствовала Луна.
— Думаю, ты знаешь. Профессор Дамблдор упоминал о них... — мистер Лавгуд выдержал несколько неловкую паузу. — Яо-гаев!
— Луна, надеюсь, ты помнишь, что советовал профессор Дамблдор?
— Конечно помню! Он советовал их не кормить! А, кстати, почему?
— Ну, знаешь анекдот? — ну почему я чуть ли не к каждому случаю умудряюсь вспомнить анекдот!? — Маленький мальчик пролез в клетку к тиграм и протянул ему печеньку. Мальчик хотел покормить тигров — мальчик тигров покормил.
— Опять чёрный юмор? — вздохнула Луна. — Ладно, обещаю не пытаться кормить тигров печеньками!
— И яо-гаев тоже! — серьёзно напомнил мистер Лавгуд.
— Хорошо, яо-гаев я печеньем кормить тоже не буду! А чем они питаются... в естественной среде? — уточнила Луна пока мы шли к каминам. Мы не торопились, пропуская вперёд тех, кто действительно спешил.
— Всем что найдут. Они всеядны. Ягоды, мёд, падаль, могут и напасть...
— На Одиноких Странников и Курьеров? — Волт-бой, теперь ещё и Яо-гаи
— Ну, людоеды среди них, я полагаю, тоже встречаются. Мы будем только смотреть.
* * *
Собственно, первую половину каникул, мы провели в Америке, в парке Зайон(!), где жили в индейском племени и наблюдали за яо-гаями. Племя неплохо разговаривали по английски, с ужасным американским акцентом плюс ещё своим собственным, английский и для них не был родным. Само племя не совсем подчинялось статуту секретности. В нём жили бок о бок с маглами, самые настоящие волшебники. Шаман — точно волшебник, но в специальной школе не обучался, все знания от деда, а тому передал его дед. Племя звалось Скорбящими, хотя от других индейцев их не отличишь. Впрочем, почему это так выяснить всё-таки удалось: умерших соплеменников они мумифицировали и усаживали на специальном погосте, где те сидели десятки лет, постепенно превращаясь буквально в обтянутые кожей скелеты с вечно скорбными лицами. Нам дали индейские имена. Полумне — Яркая Луна. Асока оказалась Звёздной Шпилькой. А мне за что-то дали имя Кипящий Котёл. «Это потому, — сказала Луна, взлохмачивая мою и без того далёкую от идеала причёску, — что твой котелок хоть и неплохо варит, но периодически перегревается!» Мистер Лавгуд, как взрослый, нового имени не получил. Яо-гаев видели, издалека, но хорошие бинокли с чарами стабилизации изображения позволили рассмотреть в подробностях. Да, яо-гаи были чем-то похожи на медведей, но не совсем медведи. Скорее всего, какая-то магическая разновидность. Мы набрали шерсти, снятой с деревьев, о которые яо-гаи чесали спины... — Угу: трутся спиной медведи о земную ось... — Да нет, — песню Луна, наверное, не узнала. — О Земную ось трутся ПОЛЯРНЫЕ медведи! Там же, на полюсе, холодно, и обычные медведи туда не забредают. Значит спину об ось чешут полярные медведи! Это же элементарно! С этим не поспоришь! Луна нашла косточки, которые мистер Лавгуд прибрал к себе в качестве трофеев. Мне кажется, что косточки — недоеденная или просто не переваренная добыча яо-гаев, если вообще имеет к ним отношение.* * *
А потом мы вернулись в Англию. Чтобы успеть на чемпионат мира о квиддичу. И кто говорил, что у нас мало времени на отработку туристических заклинаний!? Луна уговорила отца выдать нам палочки: несмотря на антимагловские меры, колдовали вокруг все, а в таком потоке различить колдовство с какой-то одной палочки нереально. Ну и я помню, что после матча будет выходка Пожирателей Смерти, когда юные волшебники с перепугу колданут всякое, и никого не накажут. В общем, палатку мы поставили индейский вигвам, и даже почти без колдовства внутри. Ну, я полагаю, улучшение тяги для очага и облегчение веса самой палатки в расчёт можно не принимать. Поскольку мистер Лавгуд изрядно потратился на путешествие, билеты на чемпионат нам достались едва ли не самые дешёвые. Правда нужно было прибыть за неделю. Ну так что мы теряем!? Мистер Лавгуд пропадал где-то целыми днями. Луна сказала, что он нашёл какого-то магозоолога, и теперь они обсуждали, в том числе и находки мистера Лавгуда. А мы ходили осматривали лагерь. На самом деле, здесь несколько полей, каждое расчерчено на территории у каждого свой «адрес» в целом достаточно логичная система, чтобы не быть волшебной. Точно магловская. Гости всё прибывали и прибывали, заселяя почти пустой вначале луг. Мы с Асокой осматривали, где могут начать собираться Пожиратели Смерти, чтобы знать откуда ждать атаки. Луна поверила мне, что после матча будет капец, но её предстоящие беспорядки, казалось, не волновали.* * *
Наша компания с мистером Лавгудом во главе поспешила в лес, следуя за светом фонарей. Слышался шум тысяч людей, шедших вокруг, крики, смех, обрывки песен. Всеобщее лихорадочное возбуждение было необычайно заразительно, но я смог улыбаться сдержано, а не во весь рот. Всю дорогу через лес — минут двадцать — Луна с Асокой громко разговаривали и шутили, пока, мы наконец, не вышли на противоположную сторону и не оказались в тени гигантского стадиона. И хотя мы видели лишь часть колоссальных золотых стен, окружавших поле, можно с уверенностью сказать, что внутри можно свободно разместить 747й Боинг — видели мы такую громадину вблизи, когда проездом перемещались через Нью-Йоркский аэропорт (портальную площадку для волшебников разместили там же). — Сто тысяч мест, — сказал кто-то из волшебников. — По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек. Маглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме. — Прямо по лестнице, до третьего уровня, потом направо, восьмой сектор... — заметила колдунья из Министерства, проверяя билеты у мистера Лавгуда. Лестницы на стадионе были выстланы... коврами. В каноне, вроде бы какими-то особенно богатыми, ну так в каноне Поттер вместе в Уизлями (возможно, наоборот, Уизли присоседились к Мальчику-который-не-помер) оказались в Министерской ложе, там всё самое лучшее. А плебеям, особенно с дешёвыми билетами, хватит и чего попроще... Сто тысяч колдуний и волшебников занимали места, расположенные ярусами, поднимающимися вокруг длинной овальной арены. Всё вокруг было залито таинственным золотым светом, который, казалось, излучал сам стадион. Поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три пятидесятифутовых шеста с кольцами, а напротив, посередине между голевыми кольцами, было исполинское чёрное табло — по нему бежали золотые надписи, будто невидимая рука быстро писала и затем стирала написанное — это были светящиеся рекламные объявления. «Синяя Муха» — метла для всей семьи — безопасно, надежно, со встроенной противоугонной сигнализацией... Миссис Скоур — всеобъемлющее магическое устранение неприятностей — без скандалов и огорчений... Праздничные наряды от «Колдовской Моды» — Лондон, Париж, Хогсмид... Я, торопясь, настроил свой бинокль. Оглядываю трибуны. Возле комментаторской кабины сидят белобрысые Малфои три штуки, Уизли (даже не пытался считать, да и пофиг сколько их там), самый тёмный, в смысле, брюнетистый, очевидно, Поттер и лохматая, не удосужившаяся причесаться даже для встречи с министром, Грейнджер. В той же ложе насколько я помню, находится министр Магии Фадж, комментатор сегодняшнего матча Людо Бэгмен (по поводу фамилии просветила Асока, я с книг эту фамилию не помню), какие-то незнакомые болгары, наверное, представители их министерства. И эльф мистера Крауча и, насколько помню, сам невидимый Крауч. — Луна, ты не ощущаешь ничего странного вон там, рядом с министром? — Нет, — пожала плечами девочка. — А должна? — Не уверен. — Асока, а ты? — Ничего опасного. Мда, пытаться захватить или уничтожить пусть и отмеченного меткой Сами-знаете-кого, нечего и пытаться. С таким разбросом, как у волшебных палочек, я через весь стадион в ложу-то министерскую не попаду, не то что в конкретного невидимого пожирателя. — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу! — раздался над стадионом громовой голос комментатора, усиленный Сонорусом. Зрители разразились криками и аплодисментами. Развевались тысячи флагов, добавляя к шуму разноголосицу национальных гимнов. С гигантского табло напротив сгинуло последнее объявление — Берти Боттс еще успел посулить небывалые ощущения от каждой конфетки своего драже, — и зажглись слова: БОЛГАРИЯ — 0 : 0 — ИРЛАНДИЯ. — А теперь без долгих предисловий позвольте представить вам... Талисманы болгарской сборной! Левая часть трибун — сплошь в красных флагах — одобряюще заревела. — Интересно, что же они привезли? — пробормотал мистер Лавгуд, наклоняясь вперед. — А-а-а-а! Вейлы! «Вот и выясним, что это за ве...» На арену на нее выбежала сотня женщин — самых прекрасных женщин, каких мне только приходилось видеть... Хотя, пожалуй нет, есть ещё две, способные заткнуть этих вейл за пояс... но да, вейлы настолько прекрасных, что, кажется, они не были, не могли быть просто людьми. Кожа сияла лунным светом, а золотые волосы струились за ними в неосязаемом ветре. Но вот грянула музыка, и у меня заболела голова. Как тогда, при дементорах. Блин, эти твари что, одного происхождения с той рваниной? Вейлы пустились в пляс, и давление усилилось. Блин, тут даже патронус не вызвать! Однако Луна похоже наблюдала за мной. Она взяла за руку и боль отступила. А вейлы отплясывали всё быстрее, всё зажигательней, но воспоминания о дементорах трезвило лучше ведра ледяной воды. Да шоб с такими связываться! Музыка остановилась. Трибуны взорвались недовольными криками — зрители не хотели отпускать вейл — Мистер Лавгуд, а на вас... тоже подействовало? — Танцы вейл действуют на любых мужчин, — отозвался Ксенофилиус. — Те кто опытнее, могут себя контролировать, а юношам обычно сносит крышу... Ты меня весьма удивил своей реакцией... Сначала то же, что и у всех, а потом... словно увидел истинный облик вейл. — Скорее почувствовал. Они действуют как дементоры. — Даже так? Не знал, что кто-нибудь будет отбиваться от Вейл патронусом. — Патронус мне и в голову не пришёл, да и не получается он у меня. Про истинный облик, надо будет потом провентилировать такой вопрос: если Вейлы и дементоры действуют на меня одинаково, не может ли получиться так, что вейлы — это самки дементоров? Ну или дементяры — самцы вейл... Не, ну его нафиг ТАКОЕ представлять... — А теперь, — загрохотал голос Людо Бэгмена, — в знак приветствия поднимем наши волшебные палочки... Перед нами талисманы сборной Ирландии! В следующую секунду нечто похожее на громадную зелёно-золотую комету влетело на стадион. Сделав круг, она распалась на две поменьше, каждая из которых со свистом понеслась к голевым шестам. Связывая два пылающих шара, над полем неожиданно аркой встала радуга. Бесчисленные зрители дружно издали громогласное «о-о-о-ох» и «а-а-а-ах», глядя на этот фейерверк. Радуга угасла, светящиеся шары вновь соединились и слились, образовав на этот раз исполинский мерцающий трилистник, который взмыл в небо, завис над стадионом, и из него хлынуло нечто наподобие золотого дождя. — Классно! — воскликнула Асока. — Такая слаженность, слётанность... Когда трилистник воспарил над головами из него посыпались тяжёлые золотые монеты, отскакивая от кресел. — Это же те самые лепреконы, на которых дуются гоблины в банке? — уточнил я, не ползая за монетами как большинство тех, кто сидел в нашем секторе, но и не сбрасывая их. — Да, и это иллюзорное золото исчезнет через несколько часов. Услышав объяснение, кто-то поспешил избавиться от фальшивых монет, а кто-то не придал словам блондинистого старикашки значения. Величественный трилистник распался, лепреконы опустились на поле — на противоположную сторону от вейл — и, скрестив ноги, расселись, чтобы смотреть матч. — А теперь, леди и джентльмены, поприветствуем — болгарская национальная сборная по квиддичу! Представляю вам — Димитров! Фигура в красных одеждах, на метле, двигающаяся с такой быстротой, что казалась размытой, вылетела на поле из дальнего нижнего входа под сумасшедшие аплодисменты болгарских болельщиков. — Иванова! Подлетел второй игрок в красной мантии. — Зогров! Левски! Волчанов! Волков! И-и-и-и-и-и — Крам! — Печальный триумфатор, — прокомментировала Луна, едва удостоив ловца взглядом в бинокль. Виктор Крам был худым, темноволосым, с лицом землистого цвета, внушительным крючковатым носом и густыми чёрными бровями. Он походил на большую хищную птицу. С трудом верилось, что ему всего восемнадцать. — А сейчас, прошу вас, встречаем ирландскую национальную сборную! — надсаживался Бэгмен. — Представляю: Конолли! Райан! Трой! Маллет! Моран! Куигли! И-и-и-и-и — Линч! Семь зелёных вихрей вырвались на поле. — Эмм... твой однофамилец? — подколол я Луну. — Нет, — каким-то неземным голосом, я бы даже сказал, что голосом пророчицы отозвалась Луна. — Мы с ней просто похожи... Бэгмен между тем продолжал: — А также из самого Египта — наш судья, почетный председатель Международной ассоциации квиддича, Хасан Мустафа! Маленький и тощий волшебник, совершенно лысый, но зато с усами, которым позавидовал бы даже дядя Вернон, одетый в мантию цвета чистого золота под стать стадиону, вышел на поле. В одной руке он нес солидных размеров плетеную корзину, в другой — метлу, из-под усов торчал серебряный свисток. Матч в квиддич... думаю, у мадам Роулинг его описание получилось достаточно красочным, чтобы не повторяться.
