СИСТЕМЕ наперекор II. Мы летим в Хогвартс!

      Рискованно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма.       И, разумеется, перед моими глазами всплыла рамка с сообщением СИСТЕМЫ. Кстати, учитывая предстоящий Турнир Трёх Волшебников, я ожидал что заданий будет побольше. Впрочем, на этот раз СИСТЕМА выкрутилась.

Внимание! Вы получили задание «Пнуть миссис Норрис» (ежегодное задание). Кошка вредного завхоза достала всех студентов. Отомстите ей. Пните или иным способом ударьте кошку Филча, миссис Норрис. В зачёт не идёт случайное спотыкание и иные ненамеренные действия. Награда: 5 кристаллов и 15 монет. Наказание: не предусмотрено.

Остальные задания будут доступны по мере их официального объявления.

      Ну, что сказать, главное, чтобы задание не выскочило, перекрывая обзор, прямо посреди урока, во время забега по лестнице с исчезающими ступеньками или разговора с однокурсниками. Прячу рамку.       В окно было видно всё ближе и ближе надвигающийся замок, множество его освещенных окон расплывались и мерцали за плотной завесой дождя. Когда карета остановилась перед громадными парадными дверями резного дуба наверху каменной лестницы, небо перечеркнула вспышка молнии. Я автоматически стал считать секунды между вспышкой молнии и ударом грома, чтобы узнать где место попадания. Получилось шесть — значит 2 километра, или, по местному, чуть больше мили       Те, кто оказались впереди, уже торопились забежать в замок. Наша четвёрка в почти непромокаемых плащах поднялась на каменные ступени. На улице, вроде бы, никого не осталось...       — Вот это да! — Рон потряс мокрой головой — вода лила с него в три ручья. — Если это продлится, того и гляди озеро выйдет из берегов. Я вымок. А, чёрт!       Тяжёлый, красный, полный воды шар упал с потолка прямо на голову Рону и лопнул. Промокший и бессвязно ругающийся Рон шарахнулся в сторону, толкнув в бок Гарри, и тут как раз упала вторая водяная бомба — едва не зацепив Гермиону, она взорвалась у ног Гарри, подняв волну холодной воды и промочив его до носков. Все, кто стоял вокруг, с криками принялись расталкивать друг друга, стремясь убраться из-под обстрела.       И разумеется, наполненные водой презервативы (уж я-то понял, что это такое) в учеников бросал не кто иной как замковый полтергейст Пивз — маленький человечек в шляпе колокольчиком и оранжевом галстуке-бабочке. Его широкая злобная физиономия была искажена от напряжения — он снова прицеливался.       Мы — в хвосте толпы, поэтому под обстрел пока не попали, но палочки вытащили. Мы-ж попаданцы, да и пару заклятий, действующих на полтергейстов специально для таких случаев выучили. Точнее, не «специально выучили», а запомнили, что, например, конъюктивитус на полтергейстов действует.       — ПИВЗ! — загремел сердитый голос. — Пивз, ну-ка спускайся сюда немедленно!       Профессор МакГонагалл, заместитель директора и декан гриффиндорского факультета, стремительно вышла в холл из Большого зала; она поскользнулась на залитом водой полу и была вынуждена ухватиться за Гермиону, чтобы не упасть.       — О, прошу прощения, мисс Грэйнджер...       — Всё в порядке, профессор, — с трудом выговорила Гермиона и ощупала горло.       — Пивз, спускайся сюда сейчас же! — рявкнула профессор МакГонагалл, поправляя свою островерхую шляпу и свирепо глядя вверх сквозь очки в квадратной оправе.       — Ничего не делаю! — прокудахтал Пивз, запустив следующей бомбой в группу пятикурсниц, которые с визгом бросились в Большой зал. — Они всё равно уже мокрые, ведь так? Небольшая поливка! — И он пульнул очередным снарядом в компанию только что вошедших второкурсников.       — Я позову директора! — пригрозила профессор МакГонагалл. — Предупреждаю тебя, Пивз!       Пивз высунул язык, швырнул, не глядя, последнюю гранату и унесся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший.       — Не пробил, — прокомментировал я, убирая щит, о который гондон Пивза лопнул, окатив оказавшихся не на том месте учеников.       — Промокла? — я оглянулся, и увидел что Луна спрашивает у второкурсницы, что ехала с нами в карете и теперь не отходила ни на шаг: типа старшие защитят от злого полтергейста.       — Немножко...       — Сейчас высушу, — как заботливая мамочка, сказала Луна. — Закрой глаза, а то заклинание высушит и их...       — Вот ты где! — словно из под земли выросла ещё одна блондинка с мокрыми волосами и озабоченным лицом. — А я тебя потеряла!       — Я приехала со старшими! — Астория указала на нас.       Дафна, видим она, осмотрела нас, подмечая значки факультетов и почти сухую одежду. На Асоке взгляд задержался, похоже, гриффиндор у слизерина не в чести.       — Благодарю вас что позаботились о моей сестре.       Младшая под взглядом старшей сделала неуклюжий — вернее, недостаточно отработанный — книксен.              Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Здесь, в зале, было гораздо теплее.       Впрочем, это нифига не повод сидеть мокрыми. За столом гриффиндора Рон Уизли стягивал и выжимал носки, будто он магл с палочкой, а не волшебник. Гермиона, возможно знавшая нужные заклинания, рассматривала вместе с Поттером преподавательский стол, а мы с Луной высушили друг дружку ещё в америке выученным туристическим заклинанием. Но этого мало, так что Луна шёпотом стала осушать и второкурсников, из тех, кто не против. И поскольку наш факультет — когтевран, народ вцепился взглядом в такое полезное заклинание. Сразу доставали палочки и ещё до начала распределения факультет осушился до достаточно комфортного состояния. Тем из второкурсников, кто не осилил заклинание сам, помогли старшие. Я видел, что пуффендуйцы тоже зашевелились, но конкретных шевеляторов сквозь слизеринцев не разглядел.       Слизеринцы, кстати, выглядели посуше прочих. И мне кажется, у них просто в одежду встроено что-то водоотталкивающее, более эффективное, чем наши самопальные чары.       Двери Большого зала отворились и воцарилась тишина. Профессор МакГонагалл провела длинную цепочку первогодков на возвышенную часть зала. Гарри, Рон и Гермиона хоть и промокли, казались совершенно сухими по сравнению с первокурсниками — можно было подумать, что они не ехали в лодке, а добирались вплавь. Все ёжились и от холода, и от волнения, выстроившись шеренгой вдоль преподавательского стола лицом к остальной школе — все, кроме самого маленького мальчика, закутанного в огромное кротовое пальто Хагрида. Пальто было ему настолько велико, что казалось, он выглядывает из черного мехового шатра. Его острое личико, высунувшееся из воротника, было болезненно-взволнованным. Встав в ряд со своими отчаянно нервничающими товарищами, он поймал взгляд Колина Криви, выставил два больших пальца и свистящим шепотом произнес: «Я упал в озеро!» Он явно этим гордился.       — Тех, кто поступит к нам — высушим! — пообещал я, когда колонна проходила мимо меня.       Профессор МакГонагалл выставила перед первокурсниками трехногую табуретку и водрузила на неё необычайно старую, грязную, заплатанную Волшебную шляпу. К ней были прикованы взгляды всего зала. В наступившем молчании у самых ее полей открылась широкая щель наподобие рта, и Шляпа запела:       Мне кажется, что в каноне шляпа пела что-то другое, и у неё НАВЕРНЯКА не было музыкального сопровождения, так что могу на сотню монет поспорить, что я слышал не то, что остальной класс. Впрочем, я и слов не запомнил, магия какая-то...       Профессор МакГонагалл уже разворачивала длинный свиток пергамента.       — Когда я назову ваше имя, вы надеваете Шляпу и садитесь на табурет, — обратилась она к новичкам. — Когда Шляпа назовет ваш факультет, вы встаете и идете за соответствующий стол.       — Акерли, Стюарт!       Вперед выступил мальчик, явственно дрожащий с головы до пят, взял Волшебную шляпу, надел и сел на табуретку.       — Когтевран! — объявила Шляпа.       — Типа... реклама работает? — удивилась наша новая староста, не помню её фамилию...       — Я бы сказал, что корректирует поведение: если у кого-то есть выбор между когтевраном и другим факультетом, выберут тот, на котором пообещали высушить.       — Кстати, обещания надо выполнять! — добавила Луна, поднялась, подошла к свежераспределённому абитуриенту, попросила закрыть глаза и высушила и его.       Тот начал благодарить.       А потом новая староста сказала, что дальше справится сама.       Вторым заботливым старостой стал парень с факультета Пуффендуй, видимо, тот самый Седрик Диггори. Он же и последним. Почему слизеринцы не повторили наши действия я не знаю, а вот старосты гриффиндора, похоже, просто не знали нужных заклинаний.       Кстати, в этом году три-в-ряд собрал как раз когтевран. Мог бы собрать и четыре-в-ряд, если бы поменяли алфавит, или даже пять-в-ряд, но четвёртый потенциальный когтевранец отправился на пуффендуй, где первачков тоже сушили старосты. И к нам поступили больше четверти распределившихся, хотя обычно к умникам идут не так охотно, как на гриффиндор и слизерин.       Разумеется, Деннис Криви, как и в каноне, поступил на гриффиндор. А остальных я просто не помню.       И, наконец, на «Уитби, Кевин!» («Пуффендуй!») Распределение завершилось. Профессор МакГонагалл унесла и Шляпу, и табуретку.       — А теперь скажите мне, детишки. — обратился к залу Дамблдор. — Вы хотите солсбери-стейк двухсотлетней давности или сводку горячих новостей? — Судя по реакции, оголодавший народ желал стейков, пропустив мимо ушей их возраст. — Ну так получите! — и на столах появились блюда, ставший привычным за три года пир по случаю начала учебного года.       Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя.       — Послушайте, дети мои, — заговорил, улыбаясь Дамблдор. — Никогда не забывайте о том, что оружие надо чинить. Перстни, палочки, посохи — неважно. Если оружие развалится у вас в руках, единственный идиот на пустошах, которого оно убьёт — это вы. Так что будьте умницами. Выискивайте детали, и как только сможете — сдавайте свой металлолом в починку.       — Луна, у меня глюки. Не может профессор Дамблдор говорить ТАКОЕ! — сказал я Луне.       — Почему?       — Единственная сломанная тут волшебная палочка принадлежала Уизли. И было это два года назад. Нафига?       — Где в словах о списке запрещённых предметов ты услышал про сломанную волшебную палочку?       — Я же говорю: глюки у меня.       — Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, — продолжил директор, кажется уже для всех, а не только для меня. — Что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.       — Что? — ахнули наши квиддичисты, то есть половина нашего набора, Роджер Дэвис и Чжоу Чанг.       — Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе...       Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись.       На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в чёрный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой тёмных с проседью волос и пошел к преподавательскому столу.       Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Ещё одна молния озарила потолок.       Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Таких лиц нам ещё не доводилось видеть. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульптором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, тёмным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой.       Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки.       Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал её, негромко сказав при этом несколько слов, которые мы не расслышали Асока, может быть и слышала, но транслировать их нам не могла: сидела вместе со своим факультетом. Похоже, он что-то спросил у вошедшего — тот неулыбчиво покачал головой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя.       Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые патлы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего достал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов.       — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм.       По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло прозвучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него.       Дамблдор вновь прокашлялся.       — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого ещё не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников.       Разумеется, это было официальное объявление о начале турнира, ну или о его намерении провести, в общем, наша СИСТЕМА именно это восприняла как триггер: пора выкатывать задание.

Внимание! Получено задание «Чемпион с третьего курса». Станьте чемпионом Хогвартса.

Бросьте своё имя в Кубок Огня,

сразитесь с монстрами и

пройдите прочие испытания. Награда: 25 золотых монет + линейка заданий «квесты Чемпионов»

Дополнительная награда (если победите в турнире.):

+ ещё 25 золотых монет и 1000 галлеонов

Наказание за отказ: не предусмотрено.

      — «Турнир трёх волшебников...» — мечтательно пропела Луна, скорее всего тоже прочитавшая задание СИСТЕМЫ. — Представляешь, какие у всех будут глаза, когда от Хогвартса выберут ТЕБЯ!?       — Никакие. Я не собираюсь участвовать.       — Почему это?       — Не здесь, — сжал Луне руку. И та понятливо кивнула и до конца пира не пыталась заговорить об этом.       — И так, — продолжал Дамблдор. Видимо, пока шептались с Луной, мы что-то пропустили. — Турнир Трёх Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трёх магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.       За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать ещё раз. Всё лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности.       Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.       — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчеркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кадидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот — близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. — Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. — Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати.       Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас, и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени!       Прогуливая неспешным шагом до башни Когтеврана, мы с Луной, разумеется, отстали от остальных студентов. Ну то есть отстали от первокурсников, которых вели старосты, и обогнали старшие курсы, которые остались в Большом зале что-то обсудить.       И Луна продолжила разговор, прерванный мной в большом зале из-за лишних ушей.       — Почему ты не хочешь участвовать в турнире?       — Во-первых, это опасная штуковина, ты же знаешь, что Турнир закрыли по причине большого количества смертей.       — Ерунда!       — Во-вторых, Дамблдор и его линия возраста...       — ПОЛНАЯ ерунда. Мы все могли бы пройти и не заметить линию, и даже не придётся пить зелье старения.       — Ну... ладно, как насчёт того, что меня за пинают слизеринцы, причём всем факультетом.       — Причём тут слизеринцы?       — Ну смотри, допустим, всё и дальше пойдёт по канону, а похоже, что по канону всё и идёт, значит чемпионом Хогвартса выберут Седрика Диггори с пуффендуя. Дальше, второй пункт канона, это Гарри Поттер, и подставивший его Барти Крауч.       — Точно подставивший?       — В каноне — да.       — Ну допустим, что всё будет так как ты сказал, но причём тут слизеринцы?       — Ну вот, Сэдрик с пуффендуя, Поттер с Гриффиндора и ты предлагаешь ещё и мне — когтевранцу — участвовать, слизеринцы порвут всех троих!       — С чего это? Получится, что самый хитрый факультет не мог сделать то, что сделали три остальных! Да с чего им рвать именно тебя? Ты же с факультета умных, смог передумать самого Дамблдора...       — С того, то Диггори уже на шестом курсе, Поттер на четвёртом, а я - на третьем. Хитрые слизеринцы явно сообразят, в нападении на кого у них больше шансов. Так что на Диггори в явном виде будут нарываться исключительно шести- и семикурсники, на Поттера от четвёртого курса и выше, а на меня — с третьего, что уж на четверть больше, чем на Поттера. А насчёт передумать... это у нас, на когтевране, уважают ум, а на слизерине уважают хитрость, так что для них важнее перехитрить, и они, разумеется, не простят волшебника, который оказался не на их факультете и таки хитрее их.       — Ну... ладно, — сдалась Луна. Или сделала вид, что сдалась?       Мы перед входом в башню когтеврана. Луна стукнула молоточком в форме орла в дверь.       — Что было раньше, — послышался хорошо знакомый голос стража двери. — Курица или яйцо?       — Если учитывать что динозавры несли яйца, то, разумеется, яйцо.