Глава 30. Чаинки и Боггарты
29 июня 2025 г., 07:00
Первым уроком в новом учебном году стало Прорицание. Поскольку это предмет-по-выбору, здесь не было разделения на факультеты. Ну то есть будь ты хоть с гриффиндора, хоть с когтеврана, хоть с пуффендуя хоть со слизерина, прорицания будут у всего курса одновременно.
Как пройти к северной башне, она же башня прорицаний, нам с Асокой подсказала Луна. Сама, вероятно, узнала у кого-то из портретов или привидений, а может просто сама попала к той башне случайно, по ошибке, и запомнила дорогу.
На площадку не выходила ни одна дверь. Луна, всё время мечтательно глядевшая в потолок, из-за чего иногда спотыкалась, толкнула меня локтем и указала наверх — там была круглая дверца люка с бронзовой табличкой. «Сивилла Трелони Хоуп, профессор прорицания», — прочитал я, интересно, откуда я взял это то ли второе имя, то ли фамилию? Протёр глаза — фамилия Сивилла Трелони, а неведомый Хоуп исчез, словно никогда не было.
— Как же мы туда попадём?
И точно в ответ на его недоуменный вопрос, дверца люка внезапно открылась и прямо к нашим ногам опустилась серебристая веревочная лестница. Класс в изумлении притих.
— Только после тебя, — улыбнулась Луна.
Я пропустил вперёд ленивых гриффиндорцев (они выбрали Прорицания как самый лёгкий предмет) и наших квиддичистов, выбравших Прорицания ровно по тому же принципу. И полез следом. Не скажу, что самый умный, но прорицания я выбрал не потому что они лёгкие, а чтобы быть с Асокой и Луной. Я очутился в очень странном классе. Скорее это был не класс, а что-то среднее между мансардой и старомодной чайной. В комнате, погруженной в красноватый полумрак, теснились примерно два десятка круглых столиков в окружении обитых пёстрой тканью кресел и мягких пуфиков. Шторы на окнах задёрнуты, многочисленные лампы задрапированы тёмно-красным шёлком. Было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой горел огонь, издавая тяжёлый дурманящий аромат. Капец мне и моим мозгам. Надо было наплевав на совпадение занятий брать что угодно другое, хоть тот же Уход. На огне закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запыленные птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрёпанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек.
За мной из люка показалась Луна, скоро к нам присоединилась и Асока и весь остальной класс, говоривший почему-то шёпотом.
— Где она? — спросил Джейсон, если я его опять не спутал.
Откуда-то из полумрака раздался приглушенный, почти неземной голос:
— Добро пожаловать. Как приятно видеть вас наконец в вашем физическом облике.
Первое впечатление это ж Лексс! Самое мощное оружие Двух Вселенных. сначала показалось, что в свете камина появилась большая блестящая стрекоза. Профессор Трелони была очень худа, толстые стекла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах газовая в серебряных блестках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами.
— Садитесь, деточки, садитесь. — Профессор приглашала учеников, как дорогих гостей.
Толкаясь, стали рассаживаться: кто в кресло, кто на пуф. Я, Луна и Асока сели вокруг одного стола.
— Приветствую вас на уроке прорицания. — Сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор ещё меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают моё внутреннее око.
Представил Башню Саурона из соответствующего фильма, скрытую беленьким пушистым облачком, от которого почему-то тянуло сильным перегаром. Если мои предчувствия не обманывают меня, затуманивает внутреннее око профессора прорицаний совсем не школьная суета... Никто ничего не ответил на это неожиданное заявление. Сивилла Трелони лёгким движением плеч поправила шаль и продолжала:
— Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врождённой способностью ясновидения. Книги помогают только до определенных пределов...
Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее. — Профессор переводила взгляд с одного возбуждённого лица на другое. — Этот дар дается немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к одному из пуффендуйцев, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова?
— Надеюсь, — дрожащим голосом ответил ученик, имя видно не было, так что я не помню кто это.
— Я бы на вашем месте не была столь уверена, — сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на её длинных изумрудных серьгах.
Парень прерывисто вздохнул. А профессор невозмутимо продолжала: — В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам и по чайникам. Во втором семестре займемся хиромантией. Между прочим, моя крошка, — Трелони метнула взгляд на Стеллу Фосетт уж её то, единственную кроме Луны когтевранку в нашем наборе, я запомнил, — вам следует опасаться рыжеволосых.
Стелла бросила испуганный взгляд на Агнесс — единственную слизеринку, взявшую прорицания, которая сидела на другом конце класса, и подвинула свое кресло в сторону.
— В летнем семестре перейдем к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадет голос. А на Пасху... нет, кажется на Пасху что-то произошло в прошлом году...
Класс напряжённо притих, а профессор Трелони продолжала, ничего не замечая:
— Вы, деточка, не могли бы... — обратилась она к кому-то из пуффендуйцев, сидевшей к ней ближе всех, та в страхе съежилась, — дать мне самый большой серебряный чайник?
Девочка с облегчением вздохнула, встала с кресла, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором.
— Спасибо, милая. Да, между прочим, то, чего вы больше всего опасаетесь, случится в пятницу, тринадцатого.
Пуффендуйка вздрогнула.
— А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте её круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечёт, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое-что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвертая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Мой мальчик! — воскликнула Трелони, схватив за руку Джейсона, который встал с пуфа и потянулся за чашкой. — Пожалуйста, после того как разобьёте первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый.
Мы с Луной и Асокой с полными чашками вернулись за свой столик. И не спеша потягивали густой, слишком крепкий чаёк, которому на мой вкус не хватало сахара и воды. Надо разбавить эту штуку минимум вдвое, чтобы можно было нормально пить! Поболтали чашки, как сказала профессор Трелони, опрокинули на блюдце и, поскольку сидели за столиком втроём, Луна подвинула свою чашку Асоке, взяла мою и мне ничего не оставалось кроме как рассматривать кружку тогруты. Луна открыла свой учебник на указанной странице, а мы с Асокой даже не достали свои, чтобы место на столике сэкономить.
— Луна! — возмутилась Асока, с неприязнью рассматривая чашку Луны. — ЧТО ЭТО!?
Заглянул. Да, ТАКОЕ сложно интерпретировать. А вот профессора Трелони восклицание Асоки привлекло. Та взяла чашку в руки, и едва заглянув, отбросила, с размаху швырнув несчастную посудину в стену. Парни пригнулись от веера осколков.
— Мисс Тано... это... это ваше!?
— Нет, профессор Трелони, — ответила Луна. — Это была моя чашка...
— И... это...
— Извините, кажется, я думала не о будущем... или о каком-то слишком абстрактном и отдалённом будущем...
— Ну, раз уж я всё равно здесь... что вы скажете о чашке своего друга?
— Ну, тут я вижу какой-то незнакомый символ: кружок и три сектора вокруг него, но такого в справочнике точно нет!
Заглянул в свою чашку, увидел абсолютно знакомый мне значок радиационной опасности. Блин, поэтому волшебники его и не знают! Это магловское изобретение! Зато, как минимум волт-бой получил объяснение...
— Все мы знаем о том, как опасна радиация, — вдруг начала говорить профессор Трелони каким-то неземным голосом. — Но если правильно предохраняться — вы сможете избежать смерти или даже — фууууу — гулификации! Дети мои, не сводите глаз со счетчиков Гейгера. Когда они делают вот так: тик-так, тик-так — это значит, пора уносить ноги и глотать антирадин на всякий случай. Если нужно сунуться в пекло — будьте умницами, примите сперва Рад-икс. Помните, только вы можете как следует о себе позаботиться!
— Профессор?
— Что!?
— Вы правда это сказали!?
— Сказала что?
— Про радиацию и гулификацию?
— Нет, разумеется нет, я просто уточняла, правильно ли мисс Тано вращала чашку! Хм... ладно, возможно, вам ещё рано размышлять о таком... а что видите вы, — обратилась Трелони ко мне, — в чашке мисс Тано?
— Хмм... Коса и Камень, Покой и Буря, Лёд и Пламень... противоположности какие-то. Это значит... схватка. Пламя может указывать на ожог, а лёд или на лечение этого ожога, или на обморожение...
Трелони посмотрела в чашку Асоки затем развернула, повернула ещё немного...
— Могила... ритуал... похороны? Кладбище...
— Неужели всё это поместилось в мою чашку? — неверяще воскликнула Асока.
— Так это не твоя могила! А ритуал, я же правильно поняла, профессор Трелони, — уточнила Луна. — Что в ритуале кто-то наоборот восстал из мёртвых, а не поместился в могилу?
— Мисс Лавгуд, вы просто держите чашку вверх ногами! — поправила профессор прорицаний.
— Но ведь если перевернуть, то и «могила» куда-то пропадает! — возразила Луна.
— Рытуалисты-гробокопатели, — проворчал я, понимая, что за ритуал-на-кладбище видела Луна. Правда я не понял, какого чёрта на том кладбище должна делать Асока: это ж развлечение для Поттера и немножко — Диггори.
Хотя... если выполнить задание СИСТЕМЫ... «На его месте должен был быть я»... что-то не хочется заканчивать жизнь и приключения в качестве жертвы ритуала возрождения Безносого...
Заворожённые этим предсказанием: «кладбище, ритуал», и прямо-таки напрашивалось: «смерть» — мы и пришли на трансфигурацию к МакГонагалл. Та заметила, что гриффиндорцы немного не в себе, выяснила что перед этим были прорицания и успокоила, мол, Трелони каждый год предсказывает смерть кому-то из студентов, и ни разу, за всё время работы, предсказание не сбылось.
Я ждал, что в качестве примера прошлогоднего предсказания будет разрекламирован Поттер, но Маккошка ограничилась общими словами.
— Если погибнете, то домашнее задание может не делать, — дежурная шутка?
Следующим уроком у меня была нумерология.
Впечатление... ну, по фанфикам это важный предмет, позволяющий рассчитать всё что угодно, который чуть ли не поголовно выбирали Думающие О Будущем попаданцы. Мне... скажем так, Первый урок мне было скучно. Профессор Вектор рассказывала о самом предмете, о цифрах, числах и расчётах, и никакой информации. Нет, в планах до конца семестра были разные вкусности, но, блин, как можно потратить целый урок на обсуждение свойств числа 7? какие, блин, свойства? То что его можно записать тремя единицами в двоичной системе? А о системах счисления волшебники не знали, потому что записанная на доске семёрка в двоичной системе (111) не вызвала очевидного отклика. И в физических формулах семёрка куда чаще встречается в виде степени, чем в виде коэффициента.
В общем, урок по нумерологии был до смешного лёгким, но мне не понравился.
За обедом Луна рассказала о соплохвостах, которых вывел Хагрид, а Асока — о рунах. Там, правда тоже не особо много знаний, просто язык, но Тано сказала, что что-то в этом есть и ей понравилось.
— Луна, ты знаешь, что будет на паре по Защите от Тёмных Искусств? — у меня два варианта: либо повторение программы Люпина, с боггартом, либо Грюм будет гнуть свою линию и покажет непрощёнку.
— «Это самый страшный страх, эта тишина ужасна...» — процитировала Полумна... так, по-моему ЭТО ещё не сочинили, хотя... к Богарту первая пара слов отлично подходит.
— То непростительные останутся на Жабу, — пробормотал я, вспоминая канон. — А она их не покажет, значит, только шестой курс...
— Покажет, но позже, — отозвалась Луна.
— Жамбридж? — кстати, надо бы запомнить! Неплохая вышла кличка!
— Грюм... или его заместитель.
— А сейчас он Грюм или «заместитель»?
— Пока — Угрюмый...
* * *
Мы торопливо расселись прямо перед преподавательским столом, достали свои экземпляры учебников «Тёмные Искусства. Руководство по самозащите» и стали ждать в непривычной тишине. Вскоре из коридора донеслись клацающие шаги Грюма, и он вошел в класс — такой же странный и пугающий, как и всегда. Нам даже была видна его шипастая деревянная нога, высунувшаяся из-под мантии. — Можете убрать их, — хрипло прорычал он, проковылял к своему столу и сел. — Эти книги. Они вам не понадобятся. Я книги даже не доставал: в каноне что Грюм, что Люпин начинали уроки Защиты с практики. Грюм вытащил классный журнал, тряхнул длинной пегой гривой, убирая волосы с покореженного и усеянного шрамами лица и стал называть имена, причем его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как магический вращался по сторонам, устремляясь на студента, когда он или она отзывались. — Поглядите на гардероб, — сказал профессор Грюм и волшебной палочкой ткнул в сторону старого гардероба для мантий. Внутри что-то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задёргалась. Ученики в переднем ряду отшатнулись. — Там всего-лишь боггарт, — усмехнулся их учитель. — Наименее опасный из тех тварей, что вам предстоит изучит в этом году. Хотя бывает всякое... Большинство все-таки полагало, что боггарта стоит бояться. Джинни побледнела и впилась взглядом в дверную ручку: только бы не открылась. — Боггарты любят темноту, — рассказывал Грюм. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником. Маглы не верят детским рассказам, и иногда не верят совершенно зря! Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт? Стелла (единственная, кроме Луны девочка на когтевране в этом году) подняла руку. — Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится. — Верно! — кивнул Грюм, и девушка зарделась, словно её похвалили. Хотя, вероятно, для Грюма это и есть похвала. — Так вот, боггарт в гардеробе ещё ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего вы боитесь больше всего на свете. Проще всего баггарта уничтожить мощным огненным заклинанием. Но у третьекурсников, вроде вас, на него просто не хватит магической силы. Значит вам придётся бороться с боггартом тем оружием, которое у вас всегда под рукой. Это, как ни странно — смех. Разумеется, смеяться над собственным страхом — это высший пилотаж, и не только для учеников, поэтому в помощь идёт заклинание, звучит как Ридикулус! Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Щекотка не поможет! А теперь, выстройтесь в линию. Каждый из вас по очереди сразится с борггартом. С опаской выстроились в линию. Когтевранцы, как обычно, осторожничали, и разумеется пропустили вперёд учеников самого отважного факультета. Более того, Асоку вообще вытолкнули вперёд. Или она сама вышла, сделав вид что её вытолкнули? Профессор Грюм нацелил палочку на дверь гардероба. Из неё вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Гардероб распахнулся, из него прямо на Асоку, сверкая чёрным блестящим шлемом, сжимая в руке зажжённый красный световой меч, шагнул как живой Дарт Вейдер. Асока на мгновение растерялась. Рука её скользнула к поясу, где она когда-то давно, в прошлой или даже позапрошлой жизни, носила световые мечи. Вейдер тяжело вздохнул. И это словно придало Асоке решимости. — Ридикулус! Дарт Вейдер покрылся надписями, словно его покрасили из баллончика, пульт управления на груди стал гораздо больше и кнопки получили значки вроде «воспроизвести», «пауза», «стоп», «громкость», «следующий трек», «предыдущий трек». Вейдер нажал на «воспроизведение» и из динамиков послышался карикатурно детский голосок, поющий (не попадая в ноты) «Happy birthday to you» Некоторые, маглорождённые, улыбались, им по меньшей мере знаком образ здоровяка в блестящем шлеме. — Для первого раза неплохо, — прокомментировал Грюм. — Следующая Уизли! Асока скользящим движением уступила место рыжей софакультетчице. Щелчок — и на месте расписанного Дарта Вейдера появилась старый ежедневник в чёрной обложке. — Ридикулус! Дневник стал быстро покрываться птичьими метками. Я догадываюсь, что это метки феникса, но для тех, кто ненавидит дневники — вполне себе кара. Дальше с боггартом сразились и остальные студенты. В кого он только не превращался. Я первый раз увидел человека, который боится клоунов. И это меня настолько поразило, что я не запомнил кто это был. Колин Криви боялся не то волка, не то оборотня, а может их комбинацию. — Лавгуд! Луна вышла на площадку перед гардеробом. Щелчок и раздувшаяся о размеров воздушного шарика лягушка (или жаба, я не понял, а может владелец боггарта боялся и тех и других и боггарт выдал ему жаболягушку) превратилась в... Луну, в таком же виде, как я видел её тогда, когда увидел в первый раз, когда «работал кармой»... висела растянутая цепями за обрубки рук и ног, а откуда-то со стороны в неё били красные лучи крициатусов. — Ридикулус! Обрубок встал на заменившие цепи ноги, подтянул продолжение рук, тоже цепи. Одна из цепей подобрала волшебную палочку и, кажется, приготовилась петь. — Менделеев! Блин, а чего боюсь я сам? Дементоров, как Поттер? Головной боли? Того же, что и Луна? Шагаю вперёд. Щелчок... из шкафа вышла... Гермиона Грейнджер, с чуть менее непослушными и более тёмными волосами, одетая в медицинский халат и с довольно специфическим (видел всего два раза: один, когда мне лечили зубы, и второй раз в кино) шприцом. — Больно не будет... блин! Ну ладно, ща поймаете ответочку! — Ридикулус! Открытый шкаф резко сжался до состояния блестящего пилона, шприц из руки боггарта исчез, а халат стал гораздо короче, и под ним оказались чулки в крупную сетку. После урока делились впечатлениями. Кто и как превратил свой страх. Хвалили дуг друга. Джинни уверяла Луну, что голой ту никто не видел, типа она была в изодранном, но вполне целомудренном балахоне. — А Асока говорит, что полностью голой... Я промолчал, но попался на глаза к рыжей боятельнице крестажей. — Дим, а почему ты боишься Гермиону? — спросила Джинни. — Потому что она поистине страшна в гневе! — А на самом деле? — поинтересовалась Луна, обрадованная возможностью сменить тему. — А на самом деле это не Гермиона. — Ну, я заметила, что она немного неправильная, но подумала, что это богарт так отобразил... — Вот, боюсь-то я как раз стоматологов, а Гермиона говорила, что её родители стоматологи. Ну я и представил что Гермиона пошла в мать, так что стоматолог которого-я-боюсь выглядит почти как повзрослевшая Гермиона Грейнджер.* * *
На следующий день с утра я обнаружил пропажу половины перьев. Неужели шутка, что когтевран — это разврат, воровство и Луна Лавгуд — не совсем шутка? До разврата мы, допустим, ещё не доросли, до воровства, получается доросли только что, ведь до того, первые два курса, ничего не пропадало! Ну и Луна Лавгуд тоже в наличии... Ещё раз всё проверил: точно, не хватает четырёх перьев из десяти. И хорошо, что все самые ценные вещи (и те, объяснить происхождение которых будет затруднительно, например, той же Золотой Шапки из Волшебной страны) я храню в ИНВЕНТАРЕ. Вышел в общую гостиную. Там наши квиддичисты уже осаждали старосту: что-то пропало у каждого. — И так, я вижу, что все уже собрались. И судя по жалобам, вас сегодня впервые посетили нарглы. Это такая традиция факультета когтевран. На возмущённые крики, староста даже не поменял тона. — Я знаю, что у вас что-то пропало, сущая мелочь. Ваши вещи спрятаны среди подобного, можете искать до конца дня, если не найдёте — вещи вернут. А теперь слушайте о традиции. Каждый может стать нарглом или гнарлом. Наргл — тот кто крадёт вещи и куда-либо прячет. Гнарл — собственно, тот у кого вещи крадут. Гнарлы могут защищать свои вещи: чарами, рунами, заклинаниями, вешать маячки и так далее. Единственное, запрещены прямо калечащие защиты. Нарглы — те кто воруют, тоже имеют некоторые ограничения. Во-первых, нельзя присваивать вещь себе: по уставу Хогвартса воровство запрещено. Во-вторых, нельзя брать последнее: если крадёте перья, как минимум одно должно остаться, в-третьих, нельзя брать деньги, вообще, даже если из кнатов выложена дорожка прямо по полу. в-четвёртых, Наргл должен указать куда он перепрятал украденное, можно завуалировано или обтекаемо, но понять можно. В-пятых, попавшийся наргл должен отказаться от атаки: то есть если наргл потревожил ловушку и даже если это только сигналка — отказывайтесь от попытки, иначе будете наказаны как за воровство. И наконец, к концу дня украденное должно быть возвращено. Если нужно прям срочно, и вы не знаете где искать — можете обращаться к старостам, но за это будут сняты баллы, тоже традиция. Свои перья я нашёл, как и предположил, в совятне.
