СИСТЕМЕ наперекор II. Мы летим в Хогвартс!

      Вдруг совсем рядом зазвучал высокий холодный голос. Голос Волан-де-Морта разносился от стен и пола, Темный Лорд обращался к Хогвартсу и его окрестностям, чтобы и обитатели Хогсмида, и уцелевшие защитники замка слышали его так ясно, будто он стоит рядом с ними, дыша им в спину, готовясь нанести смертельный удар.       — Вы храбро сражались, — говорил этот голос. — Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым.       А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнется снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.       — Время есть, — я направил Поттера ко входу. — И я не уверен, что ты так прям рвёшься оказаться в гостях у Володи Морды...       Лужайка перед замком была как будто усеяна небольшими свертками. До рассвета не могло оставаться больше часа, однако тьма стояла кромешная. Мы поднялись по каменным ступеням. На дороге валялся одинокий башмак размером с небольшую лодку — и больше никаких следов Грохха или его противника.       В замке было неестественно тихо. Ни огненных вспышек, ни выстрелов, ни стонов, ни криков. На каменном полу в опустевшем вестибюле виднелись пятна крови. Изумруды раскатились по всей комнате вперемешку с осколками мрамора и щепками. Часть перил была снесена.       — А вот и вы, — поприветствовала нас Луна. — Сразу пойдём или сначала заглянем в Большой зал?       — Чего мы там забыли? — спросил я. А потом вспомнил про план Луны... ладно, пара минут ничего не решит...       Мы двинулись к Большому залу. Гарри застыл в дверях.       Столы факультетов исчезли. Зал был полон людей. Выжившие стояли группами, обнимая друг друга. Раненых перевязывала на возвышении мадам Помфри с группой помощников. Среди раненых был и Флоренц.       На боку у него зияла рана, он лежал, не в силах держаться на ногах.       Мёртвые лежали в ряд посередине Зала. Вокруг одного из покойников собрались все Уизли. Джордж стоял на коленях у изголовья, миссис Уизли лежала у Фреда на груди, сотрясаясь от рыданий. Мистер Уизли гладил ее по голове, и по его щекам градом катились слезы. Рон стоял совсем потерянный, рядом Джинни, уже обзавелась приличной прорехой в мантии, но судя по тому, что стояла со своими, а не лежала с ранеными, не пострадала.       Я чувствовал себя лишним в этом храме скорби. Собственно, здесь лишь неизбежные жертвы войны... типа, не здесь, так в другом месте. Не сразу, а помучив... я расстроился бы только если бы увидел тут Асоку или Луну. Остальные... практически чужие люди.       Гермиона обняла Джинни. Стали видны тела, лежащие рядом с Фредом. Это были Римус и Тонкс, бледные, спокойные и умиротворенные, словно спящие под тёмным магическим потолком.       Гарри, пошатываясь, отступил от входа.       Он повернулся и помчался вверх по мраморной лестнице.       Мы с Луной рванули за ним. Догнали уже рядом с каменной горгульей, которая охраняла кабинет директора.       При виде Луны горгулья отступила в сторону, за ней открылась винтовая лестница.       Портреты, висевшие по стенам, опустели. Похоже, все они отправились непосредственно наблюдать за событиями, переходя из рамы в раму по длинным рядам портретов, развешанных по всему замку.       — Зачем мы здесь? — спросил Гарри.       — Вот за этим, — Луна подманила из одного из шкафов омут памяти.       Судя по виду, Гарри знал что это такое... А, да, он же весь прошлый год изучал волдемортологию...       — И... чьё воспоминание мы будем смотреть? И как оно поможет нам в битве с... Волан-де-Мортом?       — Сам увидишь, — Луна вытащила пузырёк с воспоминаниями и выудила из него короткую нить.       Гарри без колебаний, с полной, беззаветной готовностью, как будто это могло облегчить терзавшее его горе, погрузил голову в каменный сосуд. Луна толкнула туда же и меня.       Мы оказались в кабинете Дамблдора, таком, каким он был около года назад. За окнами темно. Фоукс ведет себя тихо, и Снегг тоже сидит молча и неподвижно, а Дамблдор ходит по кабинету и говорит:       — Гарри не должен знать, до самого последнего момента, до тех пор, пока не будет необходимо, а то разве хватит у него сил сделать то, что он должен сделать?       — А что он должен сделать?       — Это наш с Гарри секрет. А теперь слушайте внимательно, Северус. Настанет время — после моей смерти — не спорьте, не перебивайте меня! Настанет время, когда лорд Волан-де-Морт начнет опасаться за жизнь своей змеи.       — Нагайны? — удивленно переспросил Снегг.       — Именно. Настанет время, когда лорд Волан-де-Морт перестанет посылать змею выполнять свои приказы, а станет держать в безопасности рядом с собой, окружив магической защитой. Вот тогда, — я думаю, можно будет сказать Гарри.       — Сказать Гарри что?       Дамблдор набрал в грудь воздуха и закрыл глаза.       — Сказать ему, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив в лорда Волан-де-Морта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть лорда Волан-де-Морта живет в Гарри, и именно она даёт мальчику способность говорить со змеями и ту связь с мыслями лорда Волан-де-Морта, которую он сам не понимает. И пока этот осколок души, о котором и сам Волан-де-Морт не догадывается, живет в Гарри, под его защитой, Волан-де-Морт не может умереть.       Поттер замер, и вряд ли воспринимал дальнейший диалог.       — Значит, мальчик... мальчик должен умереть? — спросил Снегг очень спокойным голосом.       — И убить его должен сам Волан-де-Морт, Северус. Это самое важное.       Опять настало долгое молчание. Потом Снегг сказал:       — Все эти годы... я думал... что мы оберегаем его ради неё. Ради Лили.       — Мы оберегали его, потому что было очень важно обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою силу. — Дамблдор по-прежнему не поднимал плотно сомкнутых век. — Тем временем связь между ними всё крепнет, болезненно разрастается. Порой мне кажется, что Гарри сам это подозревает. Если я не ошибся в нём, он устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волан-де-Морта.       Дамблдор открыл глаза. Снегг смотрел на него с ужасом:       — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент?       — Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах?       — В последнее время — только те, кого я не мог спасти. — Снегг поднялся. — Вы меня использовали.       — То есть?       — Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делаю всё это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя...       На этом воспоминание оборвалось... или, возможно, его оборвала Луна с какими-то неведомыми мне целями... хм, там же ещё полный флакон воспоминаний...       Нас выбросило в реальный кабинет директора.       Луна проворчала что-то вроде: «никаких Альбусов-Северусов! Никакого проклятого дитя!»       Гарри её не слышал.       — Он... Он всё спланировал заранее... Он всё знал... И Снегг... А теперь... Где я должен искать этого, Волан-де-Морта?       — Зачем искать? — улыбнулась Луна. — У нас есть куда более верное средство, чем авада полудохлого Тёмного лорда!       — Клык василиска, да? — Поттер похоже настолько смирился со своей участью, что не рассматривал вероятность того, что останется жив.       — Да, — ответил я.       — Ложись, Гарри, — Луна трансфигуроровала один из стульев стоявших в кабинете, в кушетку. — И очки сними, чтобы не заляпать...       Странно, что патронус Поттера — олень... Судя по тому, с какой готовностью он улёгся на кушетку... Это должна быть корова или овца... хотя... Он сейчас видит всё таким размытым...       А я, тогда, получается... мясник?       Ладно, чтобы хоть чуть чуть разрядить обстановку, пошутил:       — Бить буду аккуратно, но сильно!       Удар. Клык неожиданно вошёл в черепушку чуть не не дюйм.       — Блин! Мы ж его не откачаем! Яд в мозг... и спёкся Поттер...       — Это пространственный карман, — возразила Луна, с интересом изучавшая чёрную кровищу, фонтаном хлеставшую из раны. — Там, где обитает огрызок Волан-де-Мортовской душонки... Думаю, хватит. Доставай.       Вырвал зуб обратно — кровь шла уже чистая, красная.       А Луна достала из кармана флакончик с жидкостью, прозрачной как слеза... Из которого и накапала на рану Поттера.       Тот вскочил, словно ужаленный.       — Я видел Дамблдора!       — Угу, — кивнул я. — Я тоже... Забавный такой старичок, делал вид, что он директор Хогвартса, ещё ди-джеем на радио подрабатывал...       — Он мне всё объяснил! — Поттер слепо шарил руками вокруг. — Он хотел, чтобы Волан-де-Морт убил свой крестраж во мне, и я смог вернуться!       — Со слов Дамблдора...       Луна поймала руку Поттера и подала ему очки.       — А что у вас есть против слов Дамблдора? — Гарри деловито протирал очки собственной футболкой. Он не знал что делать, и руки сами занялись привычным делом.       — Ну, он говорил тебе, что уничтожил философский камень...       — Да... — очки протёрты, хотя с такой грязью, что на Поттере после боя, чище стали вряд ли. Но дело сделано и руки автоматически нацепили очки на нос.       Луна продемонстрировала нашу копию Философского камня.       — С его помощью мы сварили эликсир, который вернул память родителям Невилла... Так, Поттер, не выключаемся, тебе ещё предстоит обеспечивать Волан-де-Морту цементные башмаки и топить его в Чёрном озере и его змею! И, на всякий случай, дай-ка свой снитч, полученный по завещанию Дамблдора...       — А зачем? — Поттер был настолько ошарашен, что без раздумий полез в мешочек ишачьей кожи, из которого содержимое мог достать только владелец.       Там было... много интересного. В том числе медальон Слизерина, разрубленный мечом Гриффиндора, снитч, завещанный Дамблдором, с которым каноничный Поттер не знал что делать, и его собственная сломанная волшебная палочка. Смысла в ТАКОМ наборе... для Гаррика какой-то смысл был, для остальных... практически мусор.       Я взял снитч, затем демонстративно наложил на него анализатор и интерпретатор, подобрал пароль...       — «Смерть».       И снитч раскрылся. Чёрный камень с зубчатым разломом посередине засел в обеих половинках снитча. Воскрешающий камень треснул по вертикальной линии, изображавшей Бузинную палочку. Треугольник и круг — символы Мантии и Камня — остались нетронутыми.       — Это мне, за то, что вернула тебя к жизни, — сказала Луна. — Это, — Луна аккуратно взяла разрубленный медальон, — Димону за ремонт твоей палочки. — Блондинка взяла сломанную палочку с пером феникса, знаменитую палочку Гарри Поттера. — которую Димон сейчас починит...       Я пожал плечами, взял бузинную палочку и наложил на поттеровскую репаро.       Палочка срослась, словно никогда и не ломалась.       — Ты... ты уверен, что палочка не сломается снова? — насколько я помню, он уже пытался починить свою палочку то ли Гермиониной, то ли трофейной, но у него ничего не вышло.       — Экспекто патронум! — Луна взмахнула палочкой Поттера, и из палочки удивлённо озираясь вылез маленький олень с длинными кроличьими ушами и с интересом стал оглядываться вокруг.       — Спрячь обратно, — сказал я. Не хватало ещё появления похотливого кроликооленя...       Рогатый кролик нехотя всосался обратно в палочку.       — А теперь пойдём убивать того чешуйчатого...       Я повёл Поттера на третий этаж, к одному из тех окон, из которого виден внутренний дворик. Луна вышла на улицу, раскрошила в руке кусочек мела и взмахнула палочкой, словно разгоняя пыль. Пыль от перемолотого мела действительно разлетелась по двору, но не равномерно, а осела в виде большого круга, в котором обозначено перекрестие. С земли практически не видно, а вот с высоты — очень даже неплохо...       — Что она сделала? — спросил Гарри, будто не видел здоровенную мишень.       Искать объяснение действиям Луны... Хотя, если предположить, что Луна знает будущее, хотя бы ненадолго... Возможно, и мишень нарисовала, чтобы Поттер мог прицелиться куда надо...       — Думаю, обозначила крестиком место смерти последнего Тёмного Лорда двадцатого века...       — Так Волан-де-Морт ещё жив...       — Это же Луна! Так что она обозначила место, где он умрёт... — у самого не было такой уверенности. Это же Луна... она вполне могла обозначить эпицентр...       — А мне что делать?       — Когда придёт время — применить то заклинание, которое ты попробовал с надвратной башни... — я продемонстрировал круглое ядро, из тех, что были что были рядом с пушкой — наглядным пособием в кабинете магловедения. От камней ядро выгодно отличалось более высокой плотностью, а следовательно и массой при том же размере.       — Но я думал...       — Зря. Думать у тебя получается крайне плохо, так что брось это дело. Тебе, как и прочим гриффиндорцам, больше подходит слово «действовать».              Через некоторое время снова раздался голос Волан-де-Морта:       — Защитники Хогвартса! Час, предоставленный Гарри Поттеру прошёл, и он не вышел ко мне, расписавшись в том что струсил. Так что никакой Поттер не избранный. А раз так, то и ваше сопротивление не имеет смысла. Вы проиграли. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, всё будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.       — Томас Марволо Реддл, — раздался сравнимый по громкости голос, принадлежавший Луне. — Известный так же под именем Тёмного Лорда и Волан-де-Морта. Ты понятия не имеешь что такое настоящая смелость! Ты всегда действовал чужими руками, и боялся смерти, и даже сейчас ты боишься даже не самого Гарри Поттера, а его ИДЕИ. Кстати Гарри Поттер жив, и ожидает тебя и твою армию. Он разделает вас всех одним единственным заклинанием, с помощью силы, которая неведома тебе...       Понятно, что если бы Волан-де-Морт сейчас отступил, он бы показал своим пожирателям, что Луна права...       Колонну пожирателей возглавлял сам Тёмный лорд, над ним плыл здоровенный пузырь с Нагайной, а за ними в нескольких шагах шли Пожиратели... В самом хвосте, помятые и без палочек шли Нарцисса и Люциус Малфои...       — Стой раз два... — тихонько сказал я. Волдеморт остановился точно на перекрестье мелового «прицела». Мысленно поаплодировал Луне.       — Ну и где же ваш хвалёный Гарри Поттер? — издевательски спросил Волан-де-Морт.       — Я здесь! — крикнул Поттер во всю мощь лёгких. И направил модифицированное ваддиваззи с бузинной палочки...       Кажется, на этот раз в выхлоп ушло меньше энергии... Знакомый огненный росчерк соединил наше окно и центр мишени, в заглушающий звуки щит ударила звуковая волна, и мощная ударная волна расшвыряла Пожирателей в сторону от эпицентра... в воздух поднялся второй огненный шар, в который втягивался весь мусор... я чувствую, у меня на всё лето будет работа стекольщика и репарщика...       На месте попадания зияла приличных размеров воронка. Ни змеи, ни тела Волан-де-Морта видно не было... Оказавшись вблизи эпицентра они моментально обратились в раскалённый газ...       — Палку вернул, — напомнил я Гарри Поттеру, который чуть не вывалился из окна, от потока воздуха.       — А, да, Менделеев, спасибо... кстати, она похожа на ту, что была у Дамблдора...       — Ну, не могут же все палочки быть разными... Луна вот сделала такую же для себя...       Да, а в качестве начинки запихнула туда волос фестрала, сплетённый с волосом единорога... То есть её палочка не могла творить ни зло, из-за волоса единорога, ни добро из-за волоса фестрала.       Мы спустились в Большой зал... Где Поттера приветствовали как героя, самого сильного волшебника, который победил другого самого сильного волшебника и занял его место в иерархии силы...       Какое-то мгновение вокруг еще стояла тишина. Потом зал очнулся и взорвался шумом, криками, восклицаниями и стонами. Ослепительное солнце залило окна, все рванулись к Гарри, и первыми к нему подбежали Рон и Гермиона; это их руки обвивали его, их громкие голоса наполняли звоном уши. Потом рядом возникли Джинни, Невилл и Полумна, а потом все семейство Уизли, Хагрид, Кингсли, Макгонагалл, Флитвик, Стебль — Гарри не мог разобрать ни слова из того, что все разом кричали ему, не мог понять, чьи руки обнимают, тянут, толкают его; сотни людей теснились к нему, желая прикоснуться к Мальчику, Который Выжил, благодаря которому все наконец кончилось...       Солнце стояло прямо над Хогвартсом, и Большой зал был полон жизни и света. Без Гарри не могли обойтись ни восторги, ни горе, ни празднование, ни траур. Все хотели, чтобы их лидер и знамя спаситель и вождь был сейчас с ними; похоже, никому не приходило в голову, что он страшно устал и что ему страстно хотелось сейчас побыть лишь с несколькими близкими. Он должен был говорить с родственниками погибших, пожимать их руки, глядеть на их слезы, принимать их благодарности, он должен был выслушивать поступавшие целое утро новости о том, что по всей стране люди, пораженные заклятием Империус, пришли в себя, что Пожиратели смерти бежали или были арестованы, что невинно осужденных сию минуту отпустили из Азкабана и что Кингсли Бруствер назначен временно исполняющим обязанности министра магии...       Тело Волан-де-Морта вынесли из Большого зала и положили в другом помещении, подальше от останков Фреда, Тонкс, Люпина, Колина Криви и еще пятидесяти человек, погибших в борьбе с ним. МакГонагалл вернула на место столы факультетов, но сейчас все сидели как попало, за столами смешались преподаватели и ученики, призраки и родители, кентавры и эльфы-домовики. Выздоравливающий Флоренц лежал в углу, а Грохх просовывал огромную физиономию в разбитое окно, и ему бросали еду в смеющийся рот. Наконец совершенно измученный, выжатый как лимон, Гарри оказался на скамье рядом с Полумной.       — На твоем месте я бы мечтала сейчас о тишине и покое, — заметила она.       — Я и мечтаю, — ответил Гарри.       — Я их отвлеку, — сказала Полумна. — А ты надевай свою мантию. — И не успел он и слова сказать, она уже кричала, показывая в окно: — Ой, смотрите, морщерогий кизляк!       Все сидевшие поблизости оглянулись, а Гарри набросил мантию-невидимку и поднялся со скамьи.