Mutual interest

      В свои почти двадцать лет, фрау Хоффман успела с отличием окончить школу и успешно защитить итоговый проект в ВУЗе, и получить диплом инженера-химика, благодаря интереснейшим образцам, полученным по выгодному бартеру с женщиной из-за границы, и теперь осваивала новую профессию, близкую по духу, но всё же отличающуюся — химик-технолог занимался немного иной деятельностью, и девушка стремилась постичь новые области, чтобы в будущем обеспечить себе достойную жизнь. Хельге всегда легко давались химические формулы и задачки, да и редкая тема, касающаяся химических свойств металлов и сплавов, была ей интересна. Её знания были многопрофильными, и, пусть она хорошо разбиралась в теории, могла только жалеть о недостаточной практике: слабое здоровье не позволяло ей показывать высокие результаты на практике, и за часть учёбы приходилось платить, но отец никогда не отказывал ей в подобном. За это она была ему благодарна. У них, в целом, были хорошие отношения, пусть он и практически всегда был на работе, из-за чего встречи с каждым годом становились только реже, заставляя испытывать щемящее чувство тоски где-то внутри, но…              Стоило привыкнуть, что она уже давно не ребёнок, а взрослый человек, который должен отвечать за свои поступки, и не рассчитывать на полное и безоговорочное внимание единственного живого родителя.              Нечто пушистое с мурлыканьем потёрлось о её ногу, и Хель улыбнулась, открывая глаза и протягивая руки к пушистому комку шерсти. Шерлок любил внимание, и всегда отвлекал её от грустных мыслей, так что девушка представить себе не могла, что бы делала без полосатого засранца, что всегда заглядывал ей через плечо во время очередных расчётов. В целом, он был существом очень тактильным, и фрау была счастлива проводить время со своим любимцем, ведь от занятий он её никак не отвлекал. Не отвлекал, в отличие от шума на улице и какого-то странного шуршания по стенам, которое она расслышала только сейчас, когда сняла наушники со своей головы.              И, на самом деле, она даже испугаться этого не успела, потому что сначала решила, что это какие-то неполадки не то с техникой, не то с коммуникацией, а в следующий момент звон стекла заставил её отпрыгнуть в сторону от окна. Возможно, будь у неё чуть больше времени, Хельга успела бы развернуться в сторону дверей своей комнаты и броситься прочь из дома, возможно, она кинулась бы на кухню, где спустилась бы в подвальное помещение через дверь около холодильника, или хотя бы схватилась за оставленный там телефон, но… времени у неё было не так много, как ей того хотелось, и с этим фрау ничего не могла поделать, ведь гибкое щупальце уже обвивалось вокруг её талии и тянуло к разбитому окну, так что цепляться за стены было бессмысленно, это уже не спасало от гребанных тентаклей, что наощупь походили на кабели теплоизоляции.       Последняя попытка вырваться произошла уже у самого окна, где фрау Хоффман попыталась схватиться за раму, но только порезала себе руки, даже не почувствовав боли на этом моменте, ведь сердце лихорадочно билось в грудной клетке, что дарило организму не самые приятные ощущения, но по большей части — все чувства глушил адреналин. Когда же её всё-таки выволокли наружу, Хель задохнулась, не находя в себе силы закричать — безликая маска гигантского робота никак не способствовала словоохотливости.       Это что, блять, за Слендермен от мира фантастики?

      ***

      Разговор с Кнокаутом вышел достаточно познавательным для того, чтобы Летисия могла в полной мере осознать, какой пиздец светит ей и всем причастным, казалось бы, из-за нелепой случайности — гребаный пересобранный автомобиль, обнаруженный Хьюго на свалке, оказался ничем иным, как инопланетной болванкой. В целом, она даже подозревала, что это необычная техника, ведь те жидкости, что находились внутри транспорта, вовсе не были маслом, бензином и омывателем, там было куда больше ёмкостей с самым разным наполнением. Основой, например, был энергон, та самая жидкость, образцы которой она отсылала девушке из Германии, и которой теперь могла только посочувствовать, ведь десептиконы не были теми, кто оставляет свидетелей, уж это Эш понять успела.       Десептиконы вообще не были хорошими ребятами, достаточно было послушать то, о чём они говорят. Не то, чтобы Эш волновала война инопланетян с кучкой точно таких же, но отвечающих за сторону добра и пацифизма, но она предпочла бы не быть в курсе этого и продолжать жить своей собственной жизнью, без участия в военных действиях огромных роботов. Впрочем, Кнокаут сказал, что их задача состоит в том, чтобы обезвредить белковых автоботов, и обещался отпустить их на все четыре стороны после, но так и не объяснил, как чужие люди выглядят. Ей всё ещё было немного смешно от того, как можно было перевести имя алого кона, но она здраво скрывала ухмылку, и только наблюдала за тем, как этот мех взаимодействует со своим окружением — другими десептиконами, и запоминала те моменты, что могли бы облегчить ей общение с этим существом, до которого ещё нужно было ухитриться докричаться по необходимости. Алый мех был на диво хвастливым, а ещё — любил скорость и драйв, а уже это было тем, в чём она разбиралась, будучи в состоянии с закрытыми глазами перебрать любой движок и установить режим турбо почти на что угодно.       Хьюго завалил кона вопросами об их расе, по итогу вводного курса в суть дела, по которому они ему потребовались, и ему даже на что-то ответили, но после пришлось затыкать подростка, дабы металлическая громада, явно раздражённая, его в порыве гнева не прихлопнула, и теперь они вторые сутки куковали на столе этого… чуда-юда. Несколько в стороне от его инструментов и всяких там склянок, зато с хорошим обзором на помещение, и, пожалуй, Эш была рада тому, что им не довелось познакомиться с этим их Лордом, по приказу которого Кнокаут «человечков» и нашёл. Если уж в голосе меха прослеживалась опаска перед собственным командиром, Эштер не хотела бы, чтобы их лидер обратил внимание на органику. Свою органическую природу отрицать было бы просто нелепо, так что на это определение она даже внимания не обращала, озаботившись тем, чтобы хоть немного выделенный угол обжить: услышав о том, что люди этим их энергоном не питаются, и у них есть потребности, Кнокаут только отмахнулся, и позволил ей сгонять к себе домой за вещами. При этом оставив Хью у себя, дабы она и не думала юлить, что было умным ходом — Летисия определённо приняла бы попытку убраться куда подальше из-под оптик камер и технических устройств, но бросать ребёнка, ответственность за которого она сама на себя взвалила, было неправильно.              Чего она никак не могла ожидать? Внезапной фигуры, что появилась в проходе огромного помещения. И, нет, они уже видели вехиконов, Эш даже успела присвистнуть, сходу, по одним только комплектующим, убедившись, к какой подгруппе принадлежал тот, чей дезактив они нашли на свалке, благо, эти ребята сновали в мед-блок весьма часто. Но этот мех от них разительно отличался, ведь, во-первых, сама его конструкция была уникальной, а во-вторых — лицевую пластину тёмно-синего меха закрывал непроницаемый визор. Но самым удивительным было даже не это, а человеческая тушка, что повисла на одном из кабелей кона — совсем щуплая девчонка даже не шевелилась, возможно вырубившись от пережитого шока.        — Что это за белковое, Саундвейв? — вопрос, впрочем, первым изрёк Кнокаут, и вот в его голосе Эш впервые слышала удивление. И, на деле, она была бы не против услышать толковые объяснения, но визитёр оказался на диво безмолвен, молча указав пальцем в её сторону. Стоп. А она-то тут причём? Летисия нахмурилась, всё ещё не улавливая связь, но и с этим помог медик. — Это как-то связано с теми образцами энергона?              Ответом на вопрос медика послужил едва заметный кивок шлемом, и паззл сложился в её подсознании. Та девушка из Германии, с которой она заключила сделку. Эш и подумать не могла, что из-за той ситуации здесь появится ещё и этот человек, но вмешательство в дела кибертронцев, что решили развлечься, затесав в свои ряда органику, несло нехилые последствия. И если раньше она действительно хотела знать об этом составе больше, то сейчас могла лишь горько заключить, что многие знания — многие печали. К сожалению.              Тем временем, тело девушки осторожно переместили на металлическую поверхность стола, практически у них под ногами. Орудовал Саундвейв всё теми же «щупами» при этом, и теперь, почему-то, прямо на неё смотрел. Оставалось понять и принять, так что Эш оторвалась от наблюдения и приблизилась к ещё одному человеку в их дружной компании, ещё не зная, как будет контактировать с ней без компьютера — она не знала немецкий, а всё прошлое общение основывалось лишь на переводчике и взаимном интересе, так что оставалось надеяться на то, что сама фрау умеет говорить на португальском. Летисия даже как-то не ожидала столкнуться с проблемой коммуникации, но сейчас их можно отложить на второй план, ведь уже сейчас она могла отметить сразу две тревожащие вещи: запах крови она знала очень хорошо, а приблизившись — смогла увидеть, что руки девушки покрыты разрезами, местами слишком глубокими, а значит… весьма вероятным был факт того, что новая-старая знакомая потеряла много крови, и вырубилась от этого. Но для этого раны были слишком мелкими, а крови было многовато для таких разрезов, она словно бы хваталась за стекло. Возникал весьма логичный вопрос — какого чёрта? — на который никто ей, к сожалению, не ответит прямо сейчас, а если кровь продолжит покидать организм с такой скоростью, то девчонка и в самом деле скончается. Твою ж мать.        — Хьюго, тащи аптечку.        — Уже, Эш.        — Великолепно. А теперь освободи свою кушетку, будем разбираться с проблемами по ходу их поступления.              Мальчишка кивнул и умчался прочь, а Эштер занялась тем, чем ей приходилось заниматься не так уж и часто — оказанием первой помощи человеку с обильной кровопотерей, а она, между прочем — совсем не похожа на доктора. Оставалось надеяться, что всё пройдёт более или менее успешно, и фрау не окочуриться, не приходя в сознание. Кому, блять, продать душу за то, чтобы прямо сейчас оказаться где-нибудь в Малибу?