i was enchanted to meet you

Низкий гул двигателей самолетов, прилетающих в аэропорт и вылетающих из него, достиг ушей Хисына, заставляя его смотреть в большие стеклянные окна и наблюдать за кусками металла, исчезающими за облаками. — Хисын, мы просто собираемся посмотреть на прилавки. Тебе что-нибудь нужно? — спросил Джеюн, доставая бумажник из сумки. Рики и другие терпеливо ждали второго парня. Ли перевел взгляд на стоящего перед ним молодого человека. — Нет. Все хорошо. Я просто присмотрю за сумками, — сказал он, любезно улыбнувшись и покачав головой. Джеюн некоторое время наблюдал за выражением его лица, прежде чем кивнуть и побежать к остальным, которые терпеливо ждали молодого парня. Глаза Хисына следили за друзьями, пока они бродили среди десятков тел внутри терминала аэропорта. Он, конечно, скучал бы по возможности увидеть их всех вместе. Улыбка заиграла на его губах, напоминая обо всех хороших временах, которые они провели вместе, о которых он наверняка заплачет, когда окажется в стенах своей комнаты. — Простите, это место занято? Голос вывел его из оцепенения, заставив вздрогнуть, и это вызвало небольшой смешок у обладателя голоса. Повернув голову в сторону, он увидел пару великолепных кошачьих глаз, и он не смог не заикаться в своем ответе. — Н-нет. Ты можешь сесть. — сказал он и схватил с металлического сиденья одну из сумок Джеюна. Незнакомец поблагодарил и сел рядом, крепко прижимая к себе сумку. Краем глаза Хисын наблюдал за незнакомцем. На нем была оранжевая рубашка с пуговицами поверх белых длинных рукавов и темные джинсы — почти комплимент черной пуговицы Хисына поверх оранжевой рубашки и белых джинсов. Эта мысль заставила его улыбнуться. — Если вы не возражаете, — поинтересовался он, заставив парня постарше посмотреть прямо на него, — куда вы летите? — О нет. Я не улетаю. — Хисын усмехнулся и поднял ладони. — Мы здесь только для того, чтобы проводить нашего друга. Юноша начал искать в толпе пять знакомых силуэтов и указал на них. — Они рассматривают киоски в аэропорту как мини-островки для покупок, поэтому я остался, чтобы посмотреть сумки. Незнакомец проследил за жестом собеседника и кивнул, прежде чем снова вернуть взгляд на прежнее место, и это заставило старшего смутиться. — Что насчет тебя? Куда ты направляешься? — парень мысленно выругался, когда его голос стал на ноту выше и задрожал. — Канада, — был простой ответ незнакомца. — Канада. — мягко повторил в ответ и улыбнулся, — Это долгий путь. — Ты едешь туда в отпуск? — спросил Хисын, глядя вниз и играя с ремешком своих часов. Он не знает почему, но ему хотелось как-то остановить время для всех и всего, кроме них двоих. — Нет, — юноша ответил, глядя вдаль, прежде чем порыться в своей сумке в поисках загадочного предмета. — Может быть в гости к родственникам? — еще раз поинтересовался старший, когда незнакомец предложил ему жвачку. Ему не нравилась жвачка, не нравилось ее резиновое ощущение во рту и слишком сладкий фруктовый вкус, но рука уже потянулась за одной, и он уже слегка поклонился в знак благодарности Собеседник еще раз ответил отрицанием, положив банку с жвачкой обратно в передний карман своей сумки: «Я остаюсь там навсегда». Хисын чуть не подавился. Мысль о том, что он не увидит этого незнакомца где-либо в Сеуле, вызывала у него незнакомое беспокойство. Он прочистил горло и сказал, что с ним все в порядке, когда обеспокоенный взгляд незнакомца упал на него. — Это значит, что я больше не увижу тебя? — еле слышно прошептал парень. Незнакомец с любопытством наклонил голову. Очевидно, желая узнать, что другой прошептал себе под нос. — Ничего такого, — Ли улыбнулся и позволил чересчур сладкому вкусу жевательной резинки ударить по небу. Ему захотелось выплюнуть это, но не хотел показаться грубым. Через некоторое время раздается громкий смех Сону, и Хисын случайно поднимает взгляд на своих друзей, которые явно наслаждались происходящим. Еще один укол одиночества, который, как он знал, поселится в его теле, как только Джеюн уйдет, танцевал в его животе. — Почему ты захотел улететь? Он не обращался к кому-то конкретному — может быть, к незнакомцу, сидевшему подальше от него, или к одному из его друзей, он не мог знать, но был рад, когда до его ушей донеслась знакомая мелодия голоса незнакомца. — Чтобы уйти, я думаю. Так устал смотреть на одни и те же пейзажи снова и снова, что это теперь кажется монотонным. Я хочу ощутить красоту неизведанного. Второй раз за день юноша покосился на незнакомца. Он и правда был красив. Окруженный оранжевой дымкой заходящего солнца, пробивающейся сквозь большие стеклянные окна, его волосы были взъерошены воображаемым ветром, а глаза сверкали, отражая сотни флуоресцентных огней, украшающих аэропорт. Хисын сдержался и откинулся на твердую металлическую спинку. Разговор с этим незнакомцем показался каким-то знакомым, и все же не позволяет себе расслабиться. — Ты не доволен, что твой друг уезжает? — спросил незнакомец с сочувствием в голосе. Но Ли ничего не сказал, что-то в его позе, вероятно, подсказало незнакомцу, что он прав. — Он тоже останется там навсегда? Старший кивнул, по-прежнему ничего не говоря. После двух объявлений о посадке — ни одно из которых не принадлежало Джеюну или, по-видимому, незнакомцу, — он открыл рот. — Я знаю, что для него лучше остаться в Австралии. Прекрасные возможности, отличная обстановка и его семья там, но мне просто не хочется, чтобы он оставался там навсегда, — все еще вяло покоясь спиной на холодной поверхности спинки, Хисын склонил голову набок и посмотрел на незнакомца. — Я просто думаю, что как только он пойдет туда, мы разойдемся. Незнакомец понимающе кивнул, ему бы тоже хотелось, чтобы кто-то так расстроился из-за его отъезда. — Ему повезло, что ты его друг. Собеседник улыбнулся и сел прямо, начиная жевать жевательную резинку. — Я уверен, что кто-то будет скучать по тебе, когда ты поселишься в Канаде. А тот лишь горько усмехнулся. Хисын закатил глаза. — Тогда я буду скучать по тебе, когда ты уйдешь. Как насчет этого? — на самом деле это был странный вопрос, и мозг Хисына не осознавал в полной мере вес его слов, пока щеки прекрасного незнакомца не вспыхнули румянцем — тогда он понял, что он только что сказал. — Черт, мне жаль. Я ничего не имел в виду. Я просто… я имею в виду… наверное, я бы, но не слишком, подразумеваю то, что я сказал… — его лепет был прерван громким взрывом смеха, от которого он замолчал. Некоторые люди смотрели в их сторону, и он смотрел на них так, будто не знал, что вообще вызвало громкий смех. — Ты выглядишь забавно, пытаясь объясниться — сказал незнакомец в перерыве между смехом и вытер слезу с уголка своих великолепных глаз. — Но спасибо. Я ценю это. Его ликующее выражение сменилось на более мягкое — то, которое Хисын хотел запечатлеть в тайниках своего разума навсегда, пока он не научится рисовать. Добрый день, пассажиры. Это объявление перед посадкой на рейс 1130B, направляющийся в Торонто. Теперь мы приглашаем пассажиров с маленькими детьми и всех пассажиров, которым требуется особая помощь, начать посадку в это время. Пожалуйста, приготовьте посадочный талон и удостоверение личности. Обычная посадка начнется примерно через десять минут. Спасибо. Объявление вывело юношу из ступора, и он увидел, как мягкая улыбка незнакомца сменилась чем-то меланхоличным — затем он моргнул, и меланхолия сменилась решимостью. — Это мой. — сказал парень и приготовился уйти. Ли наполнился ужасом при мысли об уходе собеседника, это было больше, чем страх, который он испытал, когда Джеюн объявил, что уезжает жить в Австралию, и он заставил его броситься вперед и удержать сумку. — Твое имя? — смущенно отворачиваясь от проницательного взгляда незнакомца над ним, он неуверенно взглянул вверх и обнаружил, что улыбка его стала дразнящая, но также и благодарной. — Чонвон. — Чон-вон, — произнес Хи, смакуя слоги имени на языке, и внезапно вкус слишком сладкой жевательной резинки во рту его больше не беспокоил. — Я Хисын, — продолжил он, и его пальцы медленно отпустили сумку. — Приятно было познакомиться. Чонвон улыбнулся, прежде чем полностью развернуться и пойти к своим воротам. Что-то в старшем кричало ему, чтобы тот бежал и не давал новому знакомому уйти, но он думал, что это абсурдно, ведь он знал этого парня всего около часа или меньше. Когда он увидел, как тот предъявил инспектору свой посадочный талон, их глаза на мгновение встретились, и он тут же встал, но его ноги не двигались. Чонвон помахал ему, прежде чем исчезнуть в трубе, которая должна была привести его к самолету. Хисын снова плюхнулся на жесткое сиденье и глянул в окно, на уже наполовину заходящее солнце. Небо никогда не выглядело таким красивым с его оранжевыми, пурпурными, розовыми и желтыми цветами, разбросанными по облакам, но парень, похоже, не может найти в нем той красоты. Ощущение, будто он только что позволил чему-то прекрасному ускользнуть из-под его пальцев. — Вот. Что-то на память обо мне, — перед его лицом болтался брелок в виде головы оленя, и он посмотрел на Джеюна, который уже вернулся с остальными. Все показали похожие на вид брелки с разными животными — символ их дружбы, как бы это ни было банально. Он поднял руки, чтобы взять брелок, и улыбнулся. Он точно будет скучать по Джеюну. Позже в тот же день, когда самолет Джеюна был в полете уже час; когда оранжевое небо превратилось в чернильную черноту, усеянную звездами; когда Хисын уже лежал в своей постели, глядя в потолок; незнакомое одиночество, связанное с потерей дорогого друга, осело в животе; Ли, наконец, выплюнул жвачку и свернулся калачиком, чтобы уснуть.