Непризнанный творец

Стояла ветреная и слегка пасмурная погода. Тучи были пепельно-серые, а на улице веяло лёгкой сыростью. Обычно, в весеннее время года, такая погода бывала весьма редко. Но сегодняшний день, очевидно, являлся исключением. Вся погода и атмосфера говорила о том, что сегодня будет дождь. Или даже не просто дождь, а настоящий ливень, разрушающий все на своем пути. Но только вот в квартире №50 на Садовой улице как раз-таки напротив царила жизнь. Каждый из жителей этой квартиры занимался своим обыденным делом. В просторной гостиной, около широкого дугообразного окна, сидя за рабочим столом, творил бывший историк по кличке Мастер! Аккуратно выводя каждую буковку на пергаментный лист бумаги, он с замиранием сердца представлял себе, как его роман уже хвалят известные советские критики, а представители партии ЦК КПСС награждают творца почётной грамотой. Всё это только больше придавало ему решимости и энтузиазма. От подобных фантазий мужчина даже улыбался себе под нос. Он проводил за своим новым романом день и ночь, и вот наконец настал тот момент, когда произведение было завершено! — Ура! Я сделал это! — торжественно провозгласил Мастер, поднимая свой роман кверху и привставая со стула, — Сколько бессонных ночей, сколько нервов я потратил на написание этого романа! И теперь я наконец-то завершил его! Ю-ху!.. Прижав свой роман к груди только крепче, он уверенно покинул свою комнату, дабы сообщить всем сожителям о том, что наконец-то завершил свое произведение спустя долгие годы. «Так! Срочно сообщить всем! — с замиранием сердца думал он, пытаясь решить, кому рассказать об этом первым делом, — Может, отчиму? Или Коровьему с Бегемотом? Хм… Нет, так слишком долго. Нужно выждать удобный момент, когда они все соберутся вместе», — размышлял творец, направляясь прямиком в общую столовую. Как раз так совпало, что сейчас было время обеда. Жизнерадостно улыбнувшись, Мастер просто продолжил свой путь в столовую. В столовой уже все сидели, дожидаясь лишь одного Мастера, дабы уже начать трапезу. Каждый занимался кто чем: Бегемот внезапно решил расчесать свои усы, причем не расческой, а прямо лапой, Азазелло и Воланд смотрели на него почему-то с очень недовольным выражением лиц, а Фагот и Гелла о чем-то болтали. Маргарита просто сидела, а, заметив Мастера, посмотрела на него с улыбкой. — Привет, дорогой, что-то ты сегодня долго, — робко приветствовала Маргарита, облокотившись своей головой на худую и длинную руку, — опять всю ночь не спал?.. — Так да… Роман писал, — коротко ответил тот, устало, но счастливо улыбаясь, опускаясь на стул рядом с женщиной, — всем добрый день! — Давно не виделись, — саркастично и очень недовольно прошипел Азазелло, продолжая посматривать на кота крайне неприязненным взглядом. — Я наконец-то завершил свой роман про Понтия Пилата! — во весь голос закричал мужчина, тряся своим романом прямо перед лицами своих товарищей. Абсолютно все сожители вмиг отвлеклись от своих дел в этот момент. Бегемот даже перестал расчесывать усы. — О, правда?! — удивленно и в то же время радостно воскликнул Коровьев, широко улыбаясь, — поздравляю! — Тот самый роман о Понтии Пилате? — заворожённо вопросил Воланд, не спеша привставая со своего места, — поздравляю, дитя моё… Дай-ка я тебя обниму! — радостно провозгласил Повелитель Тьмы, подбегая к своему пасынку. Мастер вновь улыбнулся, только теперь уже намного счастливее, и обнял Воланда в ответ — крепко-крепко. — Вот это да! — начал более-менее пришедший в себя кот, вновь начиная расчесывать усы лапой, — а сколько лет ты его писал, напомни? — Оооооооо… — мечтательно протянул Мастер, закатив глаза и улыбнувшись слегка пьяноватой улыбкой, — Я потратил на него почти всю свою юность и начальную молодость. Проще говоря, я работал над ним больше восьми лет… И все эти восемь лет я почти нормально не спал! Куча бессонных ночей и такая же куча… — Дерьма? — холодно проворчал Азазелло, тоже оперевшись головой на свою руку. — Да нет же! Нервов. — спокойно и даже с какими-то счастливыми нотками в голосе сказал Мастер, делая невнятные жесты обеими руками, — Я кучу раз переписывал всеразличные моменты, да и не только!.. Я не могу, я… Я так счастлив! — Я тоже тебя поздравляю, — мило улыбнулась Гелла, поправляя свои рыжеватые волосы. Маргарита же приблизилась к любимому и нежно поцеловала его в щеку, а потом и в губы. — Ой фу… Опять эти телячьи нежности! — сквозь зубы проворчал Азазелло, прикрывая своё лицо широкой ладонью. — Да прекрати ты уже, Азик-Стеклянный глазик! — грозно промурчал кот, не сильно ударяя товарища лапой по плечу. — Тебе-то что не нравится, кошак? Я вообще не к тебе обратился, — не то чтобы очень грубо, но весьма неприязненно выдал рыжеволосый. — Бегемот, Азазелло, прекратите оба, — абсолютно спокойно встрял в разговор Воланд, хлопая обоим спорщиков по плечам, а потом обратился к пасынку: — теперь же ты отдашь свой роман в редакцию? — Думаю, что да. — совершенно лояльно ответил мужчина, одобрительно кивнув головой, — Самая ближайшая редакция находится в стороне Патриарших Прудов, поэтому я отправлюсь туда. Несмотря на то, что здание редакции находится не совсем далеко от Садовой, оно является одним из самых больших зданий редакций всей нашей страны! Выпалив все это на одном духу, он резко поднял вверх указательный палец, при этом оглядывая друзей безумным взглядом. — Ладно, ладно, творец. Ты поешь хоть для начала, — с дружелюбной ухмылкой предложил клетчатый, мягко похлопав друга по плечу. — Хе-хе-хе-хех! Пожалуй, ты прав… — индифферентно выдал Мастер, опуская голову вниз, — а что у нас на обед?.. — Плов, солянка, запеченная курочка, — с улыбкой сообщила Гелла, которая готовила обед вместе с Маргаритой. — О, замечательно, — обрадовался мужчина, потирая руки. — Отложи свой роман в сторону и присоединяйся к нашей совместной трапезе, — добродушно выдал Воланд, садясь на своё почётное место. — Вы все правы… Не стоит торопиться, — довольно согласился наш творец, закатывая рукава, — пообедаю — и сразу в редакцию. Положив роман на тумбочку, он наконец-то приступил к долгожданному обеду.

***

За обедом всё проходило очень даже дружелюбно, все общались между собой, обсуждая различные новости, и даже ворчливый Азазелло делился своими рассказами о прошедшем утре. С одной стороны, Мастеру не терпелось поскорее уже отправиться в редакцию, но с другой — он хотел хоть немного отдохнуть от писательства и не особо торопиться. — Спасибо вам огромное, мне очень важна ваша поддержка, — трепетно выпалил Мастер, вытирая свой рот салфеткой. — Скоро будет три часа дня, я, наверное, пойду. — Давай, удачи, любимый, — Маргарита приподнялась и обняла возлюбленного вокруг шеи, тот мягко похлопал ее по спине и на пару мгновений прикрыл глаза. — Спасибо, любимая, она мне ещё пригодится… — почему-то боязно прошептал Мастер, вставая из-за стола и направляясь к тумбочке, на которой лежал его роман. Взяв книгу с тумбочки, мужчина улыбнулся всем сразу, помахал на прощание рукой и пошел в прихожую, дабы переодеться и уже наконец-то отправиться в редакцию. Он безумно переживал, что его роман могут не принять, поэтому всячески пытался отогнать от себя все негативные мысли. Выйдя в коридор, Мастер быстренько переобулся в лаковые штиблеты, подаренные Воландом на его юбилей, и, накинув на себя старый, потрёпанный временем пиджак, отправился в сторону Патриарших прудов.

***

На улице, несмотря на скверную погоду, было полно народу. Граждане бегали туда-сюда, торопясь куда-то, встревоженно посматривая на серое небо, понимая, что вот-вот ливанет дождь. Мастер шел до редакции без какой-либо спешки, дабы оттянуть это прекрасное мгновение. Но в то же время и сильно медлить он не собирался — желание поскорее сдать свой роман в редакцию было слишком большим и с каждой минутой становилось лишь больше. Иногда на его лице сама собой возникала лёгкая, но очень счастливая улыбка. Он по-прежнему не мог поверить в то, что наконец-то закончил свой роман, который, как уже было не раз упомянуто, писал почти всю жизнь! До редакции было уже совсем недалеко, высокое многоэтажное здание кремового цвета больше напоминало какой-то парижский собор или замок, нежели здание московской типографии. Окна были высокие и имели дугообразную форму, а крыши напоминали те, что изображались на картинках в книжках о сказочных замках. Но не вся крыша типографии была именно такой. По своей внешности здание государственной редакции уж очень напоминало Собор Парижской Богоматери! Так что… неудивительно, что оно было одним из самых известных зданий редакций во всём СССР, как Мастер уже успел упомянуть. Поднявшись по мраморным ступенькам к главному входу, мужчина открыл строгую, делового вида дверь и молча вошел внутрь. В Фойе было людно, там ходили в основном люди в деловых костюмах и какими-то папками, либо портфелями в руках. Кто-то разговаривал в кругу компании, кто-то тревожно беседовал у окна, а кто-то сидел на стуле, в ожидании своей очереди. Мастер нервно сглотнул и буквально на дрожащих от волнения ногах отправился в сторону приёмной, что по своему виду больше напоминала больничную регистратуру. В приемной сидела женщина средних лет, с крайне недовольным выражением лица. По ее виду можно было понять, что ей очень скучно. На появление нашего творца в приемной она даже никак не отреагировала, и тогда он, прижав свой роман к себе еще покрепче, деликатно кашлянул, пытаясь обратить ее внимание на себя, и выдал: — Девушка, д-добрый день… — Какая я вам ещё к чёрту девушка?! — возмутилась женщина, резко вставая со своего стула, — Не видите, что ли?! У нас вообще-то обед!.. Так что, будьте добры подождать. — А, э-э… П-простите, я просто хотел записаться… Роман свой показать, — испуганно ответил он, невольно пятясь обратно к двери, надеясь, что эта недовольная дама его все-таки пропустит. — Обед закончится через пятнадцать минут! Прошу подождать вас это время, или вы куда-то торопитесь?! — хабалисто вопросила недовольная женщина, скрещивая руки на груди. — Да н-нет… вовсе нет… — тихо ответил Мастер с нотками некой стыдливости. — извините… Д-да-да, я подожду пятнадцать минут, — с этими словами он, не желая больше с ней спорить, чтобы не набраться еще проблем, поспешил выйти из приемной. Выйдя из кабинета приемной, творец уселся на одном из удобных стульев и стал ждать, когда пройдет пятнадцать минут. — Что, товарищ, тоже в приёмную? — вдруг послышался хриплый басистый голос, и писатель невольно повернул голову к источнику звука. Перед ним стоял мужчина лет сорока-сорока пяти. Невысокого роста, но полноватый по фигуре. Крепко прижимая к своей груди охапку белых листов бумаги, он скромно уселся рядом с Мастером. — М-да… пасмурная нынче погодка, — снова произнёс тучный незнакомец, даже не дождавшись ответа собеседника. — Да уж… — печально ответил тот, скромно опуская голову вниз, — скоро, наверное, дождь ливанет. Да-да, я тоже в приемную, жду, пока обед закончится. — А вы пришли рассказ публиковать? — слегка насмешливо поинтересовался мужчина, резко хлопнув Мастера по хрупкому плечу. — Да! Я пришёл сюда, чтобы опубликовать! И не рассказ, а роман!.. Роман, который перевернёт весь этот мир с ног на голову… — зло произнёс писатель, смотря на собственный роман. Взгляд незнакомца, как и голос, вдруг стал заметно насмешливым, но никак-либо язвить или насмехаться над Мастером он не начал. «Он еще и усмехается! Хотя, чему я удивляюсь, наверняка, у них тут каждый второй говорит о том, что его произведение перевернет мир с ног на голову… как и я сказал, — подумал тогда тот сначала с обидой, а потом с небольшой тревогой или даже печалью, — ладно, не буду никак реагировать на это…» — Знаете, я и сам писатель, — признался толстый мужчина, скромно поглядывая на свою пачку листов, — я сюда уже восьмой раз прихожу… Меня, кстати, Савелий зовут, а вас? — любезно поинтересовался мужчина, снова кладя свою руку на плечо бывшего историка. — А, э-э… — этот вопрос вогнал того в сильнейшее заблуждение, и он решил, что срочно должен как-то уйти или увильнуть от этого вопроса. «Чёрт! И что ему ответить?!» — Ну… Мастер я, а что? — холодно и практически безэмоционально ответил мужчина, что вызвало у собеседника смех. — А-ха-ха-ха-хах! С-смешно, очень смешно! — сквозь смех выдавал Савелий, стараясь прекратить свой внезапно появившийся смех. — Интересный у вас, конечно, псевдоним, очень интересный… — Это не псевдоним… — сухо ответил Мастер, недовольно закидывая ногу на ногу и опираясь на спинку стула. — Ну ладно, ладно. Если не хотите, то можете и не говорить. — малость обиженно ответил писатель, убирая руку с плеча Мастера. «Слава Богу, он не стал ко мне сильно приставать с этим вопросом…»

***

Собеседники промолчали некоторое время, словно бы не находили тем для разговора. Так и прошло минут пятнадцать, и Мастер решил еще раз зайти в приемную. — Ну, вот обед и закончился. Я пойду в приемную, до свидания. Было приятно пообщаться, — с натянутой улыбкой произнес он, вставая со стула. — И мне с вами тоже, товарищ Мастер, — лояльно ответил писатель, так и продолжая сидеть на стуле, — удачи вам, дорогой друг! — Спасибо… — неловко отблагодарил творец, опять заходя в приемную. — Опять вы, товарищ? — как-то холодно спросила та хмурая дама. — Да, это я, снова я, — шутливо ответил Мастер, неловко потирая свой затылок, — ну так что, дамочка? Куда мне идти?.. — Да вот туда, вправо, там кабинет главного редактора, — все так же невероятно холодно продолжала та, показывая большим пальцем вправо, и добавила: — Михаила Александровича. — Благодарю вас, — демонстративно поклонился Мастер и, выходя из приёмной, добавил: — Оревуар, мадам!.. Та лишь махнула ему рукой, не глядя. «Какие, однако, вежливые здесь работники», — подумал Мастер с сильным сарказмом, но при этом не злясь.

***

Выйдя из приёмной, мужчина с замиранием сердца отправился прямиком туда, куда послала его работница. Горделиво шагая по длинным коридорам редакции, мастер предвкушал встречу с тем самым Михаилом Александровичем. Около кабинета главы редакции, за небольшим столом, сидел мужчина. По виду, он тоже был уже в годах. В сером костюме и аккуратно зачёсанными назад волосами. Его пенсне иногда поблёскивало на свету, но он старался всегда смотреть в бумаги. — Здравствуйте! — громогласно приветствовал Мастер, обращаясь к секретарю. — А?! — тот почему-то явно испугался внезапного визитера, — добрый день, добрый день, товарищ… Вы к Михаилу Александровичу? — Да-да, я на публикацию романа! — оживлённо протараторил Мастер, демонстрируя секретарю свой роман, — Скажите, пожалуйста, он у себя? — Да-да, он у себя. — Свободен? Никого у него там в кабинете нет? — Нет, нет никого. — Отлично, — пробормотал мужчина себе под нос, а потом добавил, вновь обращаясь к секретарю: — спасибо. Кабинет Михаила Александровича Берлиоза был просторным и уютным. Высокие окна тянулись аж до самого потолка, а на широких подоконниках стояло множество растительности. Председатель МАССОЛИТА и по совместительству главный редактор московской типографии был весьма грамотной личностью. Поэтому в его кабинете стоял широкий книжный шкаф, полностью набитый всеразличными книгами. Сам председатель важно сидел за своим столом, как и всегда, гладко выбритый и причесанный, в своих огромных роговых очках. Увидев посетителя, мужчина спокойно и добродушно улыбнулся. — Здравствуйте, товарищ, — вежливо поздоровался он, незаметно кивая Мастеру. — Здравствуйте, — неловко повторил за ним тот, — я тут пришёл по очень важному делу! — слегка волнительно начал Мастер, даже стесняясь посмотреть в сторону Берлиоза. — Я слушаю вас… Можете представиться, для начала? — деликатно осведомился Берлиоз, взглядом при этом указывая на стул перед собой, — вы присаживайтесь, товарищ. Писатель тревожно сглотнул и, волнительно осмотревшись по сторонам, подошёл к стулу. Крепко прижимая роман к своей тощей груди, Мастер медленно опустился на стул и негромко прокашлялся. — Я Мастер… — робко и совершенно спокойно ответил мужчина, при этом вызывая недопонимание на лице председателя. — Мастер? — спросил тот все так же спокойно переспросил тот, — это ваш псевдоним, да? — Ну, можно сказать и так… — стыдливо пробубнил Мастер, опуская голову вниз, — Да, да, псевдоним. Я просто не люблю светиться, вы понимаете? — Понимаю-понимаю, товарищ Мастер, — голос Берлиоза все так же был невероятно спокоен, — так по какому делу вы пришли? Мужчина тяжело вздохнул и, переводя свой взгляд на роман, промолвил: — Я к вам явился не просто так… Понимаете, я пришёл сюда опубликовать свой роман, над которым я трудился более пяти лет. Это произведение дорого моему сердцу, и я очень надеюсь на то, что вы опубликуете его… — голос Мастера заметно дрожал, по его состоянию было видно, что творец сильно переживает за дальнейшую судьбу своего романа. — Ммм… Вот оно что, — понимающе кивнул Михаил, — а о чем же ваш роман? — Про Понтия Пилата, — индифферентно ответил бывший историк, чьё выражение лица сменилось из взволнованного в уверенное, — я описываю там множество серьёзных и порой волнительных для всего человечества моментов. Вот вы к примеру знаете такого человека, как мсье Воланда? — Специалиста по чёрной магии? — с небольшим напряжением в голосе переспросил Михаил Берлиоз, привставая со своего места. — Да, да. Он самый! — подтвердил Мастер, одобрительно кивая головой. — Ну слыхал я про такого, и что? — чуть грубовато ответил Берлиоз, облокачиваясь рукой об стол. — Вот мы с ним, можно сказать, родственники, — аккуратно сообщил Мастер, уже думая над следующими своими словами в этом разговоре. — О, вот оно что, — уже спокойнее отозвался председатель, — а почему вы вдруг меня о нем спросили? — А вы разве не знаете, что он встречался с Понтием Пилатом лично?! — удивлённо и в то же время возмущённо поинтересовался Мастер, вытаращив от удивления глаза. — Он видел прокуратора своими глазами и даже общался с ним! Балконы… Пальмы… песок… Он видел его! В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат… Слушая всё это, Берлиоз сидел с абсолютно ничего не понимающим выражением лица. — Но позвольте, позвольте… То есть, как это лично? — нервно переспросил он, смотря на собеседника с неким подозревающим прищуром. — А вот так это! Лично, и всё тут… — убедительно заявил Мастер, подскакивая на стуле, — Он общался даже с самим Левием Матвеем. Хотя, чего я вам раскрываю все карты?.. — задался сам себе мужчина, смущённо отводя взгляд от главы типографии, — Вот прочтёте мой роман, и сами всё узнаете. — Ммм… — задумчиво и очень долго протянул Берлиоз, очевидно, решив, что посетитель, пришедший к нему, либо сумасшедший, либо очень неудачно шутит. Однако председатель, конечно, не стал делать замечание об этом напрямую, ведь это крайне невежливо. — Хорошо, понял вас… Тогда не могли бы вы мне дать ваш роман прямо сейчас? На проверку. И заодно свой номер телефона. — Зачем это? — нервно поинтересовался Мастер, почему-то немного пятясь. — Когда обсудим ваш роман с комиссией, то позвоним вам, — уже вежливо сообщил Берлиоз, мило улыбаясь. — То есть, вы не принимаете сразу? — удивился Мастер, вытаращив глаза на собеседника. — К сожалению, да. Ну ничего, это займёт всего каких-то две недели. Не больше, не меньше. — пояснил Берлиоз, принимая роман из протянутой к нему руки. — Хорошо… — смущенно и немного нервно отозвался бывший историк, — сейчас… сейчас я скажу вам свой телефон. — Я слушаю вас, — официально отозвался мужчина, беря перьевую ручку и записную книжку. Мастер продиктовал Берлиозу свой номер телефона, при этом думая, как все эти две недели он будет сгорать от нетерпения еще больше, чем сейчас. — Ну что ж, товарищ Мастер, — индифферентно произнёс Михаил Александрович, снимая очки и откладывая их в сторону, — ждите, ждите моего звонка, и ни о чём не беспокойтесь! — Понял вас, — улыбнулся творец, вставая со своего места, — ну, спасибо, я пойду, пожалуй… Всего хорошего. — И вам того же, товарищ Мастер, — так же индифферентно выдал Берлиоз, принимаясь за какие-то бумаги. Выйдя из кабинета председателя МАССОЛИТА, Мастер на дрожащих ногах направился к выходу из здания московской типографии. Внутри писателя смешалось множество эмоций: и страх, и тревога, а также волнение. В его голове блуждали весьма обеспокоенные мысли, но он старался настроиться на позитив. Выйдя из здания редакции, напряженный до нельзя и взволнованный Мастер направился в сторону Патриарших прудов.