Непризнанный творец

С момента визита Мастера в московскую типографию прошло две недели. Все эти дни творец проживал, как на иголках! Стресс, плохой сон и депрессивное состояние — все эти симптомы были верными проводниками молодого писателя. Он все так же безумно волновался, что его роман, его творение всей жизни, могут все-таки не принять… И как бы он не пытался думать позитивно, нехорошие мысли сами собой лезли в голову. Он пытался никак не демонстрировать своего состояния и настроения при домашних, однако те все равно замечали, что с творцом что-то не так. Конечно, они понимали, из-за чего Мастер такой нервный, и не упускали возможности всячески его поддержать, однако даже их теплые слова не могли отвлечь бедного мужчину от негативных дум. Взволнованный донельзя творец сидел на диване в гостиной, ожидая звонка от самого Берлиоза! Волнение просто распирало его, он практически не отходил от тумбочки, на которой стоял телефон. — Ну когда же, когда же он позвонит?!.. — сквозь зубы шипел Мастер, потирая свои колени худощавыми ладонями. Но звонка все не было, и не было. Создавалось даже такое ощущение, будто бы Михаил Александрович забыл о том, что должен позвонить Мастеру. — Привет, как ты? — вдруг послышался мягкий голос Маргариты, вошедшей в гостиную. Задумавшийся творец не на шутку перепугался и в ужасе подскочил на диване, как ошпаренный. — А?! — не своим голосом воскликнул мужчина, взглянув на свою возлюбленную. — А, Маргарита, это ты… — уже облегчённо сказал он, опускаясь на диван. — Да-да, я, — все так же мягко продолжала женщина, аккуратно подходя ближе, и положила руку на плечо мужчины, — как ты? Тебе уже лучше? — Нет! Нет, Маргарита, мне не лучше! — зло выпалил Мастер, резко отдёргивая плечо, после чего демонстративно поднялся с дивана и начал ходить по комнате кругами. — Он не звонит, он мне просто не звонит!.. Ох… Берлиоз… Берлиоз… — Ну успокойся, успокойся ты! — колдунья решила немедленно успокаивать своего молодого человека, пока не стало только хуже, — он же не говорил тебе, во сколько именно позвонит? — Нет, дорогая, не говорил… — стыдливо сознался Мастер, остановившись к ней спиной, — Но ведь… прошло уже две недели, верно?.. — Не накручивай себя, любимый, он обязательно тебе позвонит. — лояльно ответила Маргарита, но тем не менее в её голосе чувствовалась некая уверенность. — просто, надо немного подождать. — Надеюсь, ты права… — уже малость грустно, но все-таки не так нервно, как до этого, отозвался бывший историк, опять садясь на диван и опуская голову вниз. Тут гробовую тишину в гостиной прервал треск телефона. Мастер тут же повернул голову в сторону источника звука и, не теряя не секунды, бросился к телефонному аппарату. — Алло?! — громко и весьма нервно воскликнул Мастер, тяжело при этом дыша. «Лишь бы это был он! Лишь бы это был он!» — с тревогой подумал он, бегая глазами по гостиной, как в панике. Маргарита тоже присела на диван и молча стала наблюдать за разговаривающим по телефону Мастером. — Алло, это кто? — повторил писатель свой вопрос и тут же замолчал. — Здравствуйте, можно мне, пожалуйста, к телефону товарища Мастера? — послышался очень холодный, но при этом весьма уравновешенный голос. — Это… Это я… Я Мастер, — до чертиков нервничая, ответил творец, едва ли не стуча зубами от стресса, — а кто говорит? Вы, Михаил Александрович?.. — Да-да, я, — по голосу Берлиоза создалось ощущение, что он уже улыбнулся, — вы не сильно заняты? Я звоню по поводу вашего романа… — РОМАНА?! — Мастер вмиг оживился и так резко это выкрикнул, что Маргарита подскочила и даже глаза вытаращила. — Да, да, да. Я звоню по поводу вашего романа. — подтвердил Михаил Берлиоз, присаживаясь на свой рабочий стол. — Приходите, приходите… Мы с критиками уже вас заждались. Сердце Мастера екнуло, едва он услышал эти слова, после чего забилось в несколько раз быстрее. Слов не находилось от волнения, и в трубке где-то на полминуты повисла тишина. — Товарищ Мастер? — малость обеспокоенно спросили по ту сторону телефона. — Я вас слышу, я вас слышу! — встревоженно протараторил писатель, крича прямо в трубку так, что председатель МАССОЛИТА едва не оглох. — Ох… Хорошо. Тогда, скажите, когда можете к нам прийти? — вежливо осведомился председатель, поправляя свои очки. — Хоть прямо сейчас! — выпалил Мастер, поражаясь тому, с какой частотой бьется его писательское сердце. — Ну вот и отлично. — протяжно выдал Берлиоз, улыбаясь загадочной улыбкой. — Приходите, приходите… Мы будем рады вас ждать. В трубке послышались короткие гудки, а не на шутку взволнованный Мастер тотчас принялся метаться по комнате в поисках своей одежды, чтобы собраться и наконец-то навестить это здание редакции. — Ну как? — улыбнулась Марго, хотя она уже все поняла по реакции Мастера. — Ждут меня уже! — довольно воскликнул Мастер, улыбнувшись широкой улыбкой, — Всё, Маргарита Николаевна, вот стану знаменитым, купим себе квартиру и заживём!.. Та улыбнулась лишь шире, встала с дивана и сердечно обняла любимого за плечи. Тот, продолжая улыбаться, обнял женщину в ответ. — Ну всё родная, я побежал. Пожелай мне удачи… — как можно увереннее произнёс Мастер и, вырвавшись из женских объятий, выбежал в коридор. — Удачи! — крикнула женщина ему вслед, все так же улыбаясь. Она была искренне рада за Мастера и очень надеялась на то, что все будет хорошо.

***

Тем временем мужчина уже шел по дороге в ту самую редакцию. Нет, не шел, а даже бежал. Его настроение вмиг улучшилось, заставив мужчину полностью позабыть о волнениях. Солнце несильно светило в небе, радуя молодого творца спокойной обстановкой вокруг. Он уже вовсю мечтал о том, как же будет прекрасно, когда его роман опубликуют, сколько много денег он заработает, и какую популярность приобретет он и его творение. Сердце сжималось в груди Мастера, смотря на слегка мрачное небо, творец верил только в позитивный настрой. Голова немного побаливала от волнения, но это вовсе не было преградой для такого отважного человека, как Мастер Воландович! Вот наконец на горизонте и показалось долгожданное здание редакции, до которого мужчина, казалось, шел целую вечность. Широко улыбнувшись сам себе, он чуть прискорил шаг, дабы уже побыстрее оказаться, где ему надо. «Ах, ну наконец! Родная… Долгожданная редакция…~ — довольно подумал Мастер, еще прискорив свой шаг. — Моя работа, моё творение, мое дитя! Как же долго я писал тебя…» Творец поднялся по ступенькам вверх, открыл огромную дверь и зашел внутрь. В отличие от того, когда он зашел сюда самый первый раз, сейчас здесь было довольно немноголюдно. Окинув нервным взглядом фойе московской редакции, писатель уверенно вздохнул, но потом нервно сглотнул. Перед глазами всё поплыло, а в ушах зазвенело. «Так, ладно, успокойся… Успокойся», — только и повторял он мысленно сам себе, неуверенно оглядываясь по сторонам. Еще где-то полминуты постояв на одном месте, творец еще раз сосредоточенно вздохнул, после чего направился прямиком к приемной. В приёмной сидела уже другая женщина, вернее не женщина, а даже девушка. Высокая и светловолосая мадам молча перебирала какие-то бумаги, периодически поправляя свои огромные очки с чёрной толстой оправой. В отличие от предыдущей секретарши, которая даже не обратила на Мастера внимание, эта сразу же устремила на него свой взгляд, которой был полон любопытства, а также даже какой-то небольшой неприязни. Но мужчина решил, что ему это показалось так из-за волнения, а потом сразу же начал разговор с девушкой: — Девушка, добрый день. — уверенно произнёс Мастер, горделиво направляясь к столу. — Добрый… — тихо и с некой неприязнью в голосе прошипела она, немного приспуская свои очки и косо поглядывая на вошедшего писателя. — Я к Михаилу Александровичу Берлиозу. Он у себя? — уже с волнением поинтересовался Мастер, приблизившись к столу уже в притык. — Да, у себя, — все так же спокойно, но с той же тихой неприязнью ответила девушка, взглядом указывая в сторону кабинета председателя. Мужчина одобрительно кивнул, и направился к выходу из приёмной. Голова слегка кружилась, но бывший историк старался не обращать на это внимания. Уверенность заставила позабыть о всех проблемах, и вскоре Мастер заприметил секретаря Берлиоза, сидящего на том же месте, что и в тот раз. — Здрасьте, я к Михаилу Александровичу, — вежливо произнес он, смотря на секретаря. Тот глянул на Мастера, и взгляд его даже как-то похолодел. Глаза открылись чуть шире, а рот как бы в испуге приоткрылся. Его и без того бледное нервное лицо побледнело лишь больше. — Эм… Мужчина, с вами это… всё в порядке? — обеспокоенно вопросил Мастер, подходя к секретарю лишь ближе. — А… А, э-э, да… — нервно ответил тот, отводя взгляд, — Вы… Да, вы проходите к М-Михаилу Александровичу, он вас ждет. «Странно, что это с ним? — мысленно спросил Мастер сам у себя, направляясь прямиком к двери кабинета Михаила Александровича Берлиоза. — Нервный какой-то… Ну да ладно, может, день не задался, а может из-за работы…» Из кабинета председателя уже слышался какой-то разговор. Интонация собеседников была нервной и малость гневной. Но Мастер не стал вслушиваться и не заметил этого и вежливо постучался, и голоса за дверью тотчас затихли, как по сигналу. — Кто там? — спросил голос Михаила Александровича, который был не шибко злым, но заметно нервным и чем-то обеспокоенным. — Михаил Александрович Берлибаб… Ой! То есть, Берлиоз! Это я, Мастер! — нервно воскликнул Мастер, смотря на дверь, словно баран на новые ворота, — Я явился, как вы и просили. Могу войти?.. После волнительного и заметно скромного вопроса творца критики обеспокоенно зашептались. «Что это они там шепчутся?!» — обеспокоенно подумал Мастер, ожидая, когда же ему позволят войти. — Входите, товарищ, — все тем же голосом произнес Берлиоз, когда все затихли. Услышав приглашение войти в кабинет, на лбу молодого творца образовался холодный пот. Он нервно окинул помещение позади себя и, машинально сглатывая слюну, вошёл в кабинет председателя. Писатель боязливо бросил свой взгляд в сторону критиков, на их лицах моментально появились злые и неприязненные выражения, от чего Мастер рефлекторно содрогнулся. — Эм… А… А чего вы такие суровые? Что, что-то не так с моим романом?.. — с волнением уточнил мужчина, пятясь назад. — Совершенно верно, товарищ Мастер! Совершенно верно… — холодно прошипел Берлиоз, скрещивая руки на груди. После этих слов сердце творца екнуло, и он понял, что от волнения может даже упасть в обморок. Неосознанно взявшись за сердцем, он едва удержался на ногах. — Я с-слушаю вас, — как можно спокойнее произнес он деревянным голосом. Берлиоз тяжело вздохнул и, надев на глаза свои очки, холодно продолжил: — Почему вы решили писать именно на такую тематику?.. Что? Разве, вы не могли написать что-нибудь поучительное, или хотя бы развлекательное? — его голос звучал очень строго, словно он был директором школы, а Мастер — провинившийся ученик, которого сейчас будут отчитывать за его проделки! — Да вы хоть понимаете, что советская цензура такого не пропустит?! — уже вспылил председатель МАССОЛИТА, вскакивая со стула, словно ошпаренный. Мастер испуганно отскочил назад к двери, но не успел ничего ответить, как голос подал другой критик, фамилия которого, вроде бы, была Латунский: — Вот-вот! Полностью согласен с вами, Михаил Александрович! О чем вы думали, пока ЭТО писали?! — рявкнул он, уже смотря на автора романа. — Я писал то, что приходило мне в голову… — робко сознался Мастер, стараясь оставаться добрым и вежливым с критиками. — Я понимаю, что для нашей страны это колкая и не особо интересная тема, но всё же… — Что?! Что всё же?! — вспылил Латунский, направляясь к Мастеру грозной походкой, при этом громко топая ногами по ковру. — Вы написали полнейший бред! Никто, слышите меня?! Никто не станет читать про какой-то там Ершалаим! Прокуратора Иудея, и про Бога! Такое наша цензура точно не пропустит! — Да! А вас, голубчик, не мешало бы сдать в милицию!.. — вмешался критик Тодоров, скрестив руки на груди и одобрительно кивая с серьёзным выражением лица. В глазах у бедного Мастера потемнело. Его роман, его творение всей жизни, в которое он вложил столько сил и времени, не только не опубликуют… Но еще и оскорбили со всех сторон! Критики начали наперебой галдеть, ругая и оскорбляя роман Мастера самыми разными словами. Он уже не разбирал их слов, в его ушах мерзко и отвратительно звенело. Берлиоз сделал жест рукой, тем самым делая коллегам просьбу замолчать. — Простите, товарищ Мастер, но ваш роман просто отвратительный! Мы не будем печатать его! — и после этих слов мужчина схватил произведение Мастера и швырнул его прямо в лицо молодого творца. Удар пришёлся сильный, при этом издавая негромкий шлепок и лёгкий хруст в районе переносицы. — Ай! За что?.. — сквозь слёзы вопросил Мастер, держась обеими руками за нос. — М-мне же б-больно… — Нет, Михаил Александрович, я бы на вашем месте еще сильнее кинул, — задумчиво и язвительно прошипел Бескудников, испепеляя творца гневным взглядом, при этом подпирая подбородок рукой. Мастер был настолько опечален, что даже не испытывал стыд за то, что плачет. Постепенно, к печали добавился гнев. — Проваливай отсюда! Пока я тебя в милицию, или, что ещё хуже… в НКВД не сдал! — злобно шипел Берлиоз чуть ли не с пеной у рта. Отчаявшийся Мастер резко нахмурился, положил роман под мышку и развернулся к двери. — Вы… Вы все еще пожалеете об этом!!! — рявкнул он вслед, продолжая давиться слезами. — Ну, ну, ну! Иди давай. — зло рявкнул Латунский ему в след, делая резкий жест рукой. До невозможности рассерженный Мастер лишь погрозил кулаком им вслед, после чего наконец покинул злосчастный кабинет, при этом оглушительно хлопнув дверью. «Я им еще покажу!» — думал он, продолжая давиться слезами горя и гнева, пулей покидая здание редакции.