Непризнанный творец

Голова безумно кружилась, посторонние шумы казались Мастеру какими-то невнятными и запутанными, словно он был не в комнате, а под водой. В его ушах очень плохо слышались непонятные разговоры, бормотания и скрежеты. Когда он аккуратно открыл очи, в них всё резко начало плыть, словно он был в состоянии сильного алкогольного опьянения. Когда глаза кое-как привыкли, и все перестало плыть так сильно, мужчина сумел почувствовать, что он лежит на кровати. Он пробовал приподняться, но не тут-то было! Едва Мастер сделал небольшое движение кистями рук, как с огромным удивлением почувствовал, что руки крепко-накрепко привязаны веревкой к кровати. Также было привязано к кровати и все его тело в принципе, не позволяя ему встать на ноги. Всё это заставило творца полностью растерять свою сонливость, и, негодуя и недоумевая, он принялся за отчаянные попытки вырваться из веревочного плена. Гневно кряхтя себе под нос, озлобленный творец начал лишь сильнее шевелить руками и ногами в попытках выбраться, однако все его попытки были напрасны. А верёвки лишь натёрли руки мужчины едва ли не до крови! «Чёрт! Так вот они как со мной!.. — мысленно выругался Мастер, гневно посматривая на свои потёртые до крови кисти, — Связали! Обездвижели меня, как душевно больного. Ну ничего, ничего… Вам это просто так не сойдёт с рук… С моих творческих… Убийственных рук! АХ-ХА-ХА-ХА!..» Как вдруг, он услыхал новый звук, из-за чего временно перестал попытки выбраться, чтобы вслушаться в него. Это… это был… плач? Тихий, но отчаянный горький плач. — Мастер! — вдруг раздался зов откуда-то справа от Мастера, он вздрогнул, повернул туда голову и увидел Маргариту, сидящую на стуле около кровати. Пару мгновений назад она и являлась источником этого звука, напоминающего плач. — Маргарита???! — удивлённо вопросил писатель, таращась на заплаканную супругу, — Марго, что всё это значит?! Почему я связан?! — Любимый, пожалуйста, не бойся… Все хорошо, — несмотря на еще не высохшие слезы, лицо женщины приобрело милую теплую улыбку, и она нежно погладила творца по щеке, тем самым пытаясь успокоить. После чего вдруг обернулась куда-то позади себя и крикнула: — он проснулся! Историк находился в недоумении, он не понимал, что вообще тут происходило?! Почему он лежит связанный? И почему Маргарита плачет? Внезапно в комнату абсолютно не быстрой походкой вошёл Воланд, а вслед за ним влетел Азазелло. По его виду можно было понять, что он был явно чем-то напуган. — Мастер! — воскликнули они в два голоса, кинувшись к творцу. — Сынок… — обеспокоенно произнес Сатана, горестно рассматривая своего связанного удивленного пасынка. — Что происходит?! — решил повторить вопрос мужчина, приподнимая голову, опять рефлекторно пытаясь выбраться. Его голос был наполнен как и негодованием, так и удивлением, — папа, Азазелло, Марго! Почему я привязан к кровати?! Это унизительно! Я не какой-то там душевно больной! — Нет… — прошептал Воланд, делая отрицательные движения головой. — Нет, сынок, ты не душевно больной, ты… — ТЫ БУЙНЫЙ! — испуганно заверещал Азазелло, таращась на связанного блондина. — Ты болен, Мастер! Ты психически болен! Тебе опасно находиться в обществе! — Всё из-за того, что я просто рассвирепел в коридоре?! — яростно вопросил мужчина, брызжа слюнями от ярости. — А как бы вы поступили на моём месте? А?! Я потратил на этот роман большую часть своей молодости, а вы мне предлагаете просто взять и забыть?! Махнуть рукой на свой труд?! Вы на это намекаете, ироды?! Марго задрожала и вновь заплакала, отворачиваясь в сторону. Воланд положил руку на ее плечо и слегка похлопал, пробуя успокоить, но когда он заговорил, то обращался к Мастеру: — Сынок, сынок! Успокойся, пожалуйста! — произнес он, делая успокаивающие жесты руками, — пойми, что еще не все потеряно, и не время впадать в отчаяние! — И что ты предлагаешь?.. — уже малость недовольно задался блондин, сердито посматривая на отца. — Я предлагаю тебе просто издать свой роман в другой редакции, — спокойно предложил Сатана, смотря на недовольного пасынка, чьи глаза смотрели в другой угол комнаты. Мужчина призадумался на пару секунд, хмуро оглядывая всех собеседников по очереди, после чего вдруг… всхлипнул и заплакал вслед за Маргаритой. — Сынок? — удивленно или даже испуганно спросил Воланд, заглядывая в его блестящие от слез глаза. — ДА КАК ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ!!! — отчаянно взвизгнул несчастный творец, опять дергаясь от печали и гнева, — та редакция, в которую я заходил… самая главная в городе! Она заведует всеми другими мелкими типографиями… — он опустил взгляд, — так что у меня больше нет никаких шансов! — Не говори так, дитя моё, — трепетно молвил Повелитель Тьмы, поглаживая пасынка по щеке, — я думаю, рано или поздно они одумаются. Я буду готов сделать всё, лишь бы твой роман издали. Хочешь, я лично обращусь к городским властям? — Чтобы меня за этот роман на соловки забрали?! — недовольно заверещал Мастер, резко оборачиваясь к своему адскому отчиму. — Ты хоть думай, что говоришь, отец! Он захныкал и заверещал от злости, печали, отчаяния и жажды мести, уже не обращая внимания и в принципе не слыша, что ему там говорят собеседники. Продолжая верещать, творец вдруг начал вести себя страннее обычного — он пытался выбраться с еще бОльшим энтузиазмом, чем до этого, не обращая внимания на боль от веревки, ставшую уже невыносимой. — Развяжите меня!!! — потребовал он невероятно взбешенно. — Нет, сынок, ты сейчас не в здоровом, скажем так, состоянии… — как можно аккуратнее попытался выдать Воланд, чем сильнее разозлил своего пасынка. — Я не болен, папа! Правда не болен!.. — то ли грозно, то ли отчаянно заверещал бывший историк, чьи глаза заполонили новые слёзы. — Вот сука, этот Берлиоз!.. Усатый гондон!.. — ругался Мастер, игнорируя находящихся в своей комнате, — Я его рано или поздно убью! Клянусь, я это сделаю. И всё равно, что будет дальше… Тогда в разговор опять встрял Азазелло, который все это время стоял и утешал плачущую Маргариту: — Да ты ебнулся просто! Как ты этого не понимаешь?! Тебе надо просто полежать и успокоиться, и все будет нормально! — НЕТ! — рявкнул тот, тяжело дыша от злости, — я не успокоюсь! Не успокоюсь, пока не прикончу эту сволочь!.. И всех других, кто там работает… — Мастер, не бери грех на душу! — вскрикнула Маргарита в слезах, не прекращая рыдать от горя, — Он получит по заслугам, обязательно получит. Но, если ты его убьёшь, тебе же будет хуже!.. Тебя п-по-любому отправят н-на соловки-и-и-и!.. — Успокойся, любовь моя, не отправят! — уверенно и малость безумно зашипел Мастер, чьи глаза быстро бегали по комнате, — Никто даже и не узнает, что это был именно я… Хе-хе… В комнате повисла небольшая тишина. Никто не знал, что еще сказать Мастеру, чтобы он успокоился или хотя бы перестал бушевать… — Или развяжите, или оставьте меня одного! — вновь злобно выпалил творец, сурово зыркая на всех собеседников, — хочу обсудить сам с собой план по убийству этой мрази… — Даже не думай, Мастер… — грозно прошипел Воланд, щурясь на пасынка, — Месть приводит человека лишь к плохому концу, а я желаю для тебя только хорошего. Прошу, не разочаровывай меня. — Нет, месть — это как раз-таки отличный способ успокоиться! — попытался Мастер уверить своих собеседников, уже покидающих его комнату, — я убью, я убью эту мразь, обещаю вам!.. ХА-ХА-ХА-ХА-ХАХ!