& Everything Nice

— Так ты говоришь, это была случайная магия? — несмотря на уже принятый душ, Гермиона все еще переживала о том, что в кудрях могли остаться запутавшиеся перья, — со мной такого не случалось с тех пор, как я была ребенком. Засунув руки в карманы брюк, Драко изящно пожал плечами: — Сильные эмоции могут вызывать случайные вспышки магии и у взрослых ведьм и волшебников. Его губы дрогнули в легкой улыбке, и он добавил: — Да ладно, Грейнджер, это было чертовски впечатляюще. Тео съехал вниз по перилам, приземлившись на цыпочки: — Вполне впечатляюще. К тому же, это не должно удивлять, учитывая силу магической связи между нами. Отталкиваясь от того, что вся эта история с умножением магии и совместомостью очень напоминает ощущения, которые вызывают родственные волшебные палочки у их владельцев… Я бы сказал, что то, что мы только что сделали, было сродни вручению тебе сразу двух волшебных палочек вместо одной, и… — Стоп, — рассмеялась Гермиона и продолжила, понизив голос, — ты что, только что сравнил свой член с волшебной палочкой? Это смешно. Это же не магический инструмент, Тео. Тео вопросительно выгнул бровь: — А там, наверху, ты говорила совсем по-другому. Драко откашлялся в кулак и пожал плечами: — Ну, технически Тео прав. То, что покрыло всю нашу комнату перьями, и правда было классической случайной беспалочковой магией в твоем исполнении. Она прикусила щеку изнутри, скрывая улыбку. Похоже, в заклинании Левиоса звук «а» и правда был немного более протяжным, чем она думала изначально. — А еще ты уничтожила наши подушки, — немного расстроенно произнес Тео. Гермиона пожала плечами: — По крайней мере, я не сломала ничего ценного… Может быть, нам не стоит пока таким заниматься, до тех пор как… — Сто-о-п, стоп, стоп, — тут же отозвался Тео, обнимая ее за плечи. — Давай не будем нагнетать, ничего страшного не случилось. Так ведь, Драко? Драко усмехнулся в ответ: — Да. Мы просто заменим все, что ты случайно сломаешь в муках экстаза. — Вот именно, — произнес Тео. — Глупо предполагать, что из-за таких мелочей нам больше не стоит этим заниматься. — Я и не предлагала никогда больше не заниматься таким, — ответила Гермиона. — Я лишь имела в виду, что нашей магической связи нужно немного успокоиться, разве нет? Укрепиться еще сильнее, но стать менее взрывоопасной. — Пока мы не поженимся? — нахмурился Тео. — Я не предлагаю прекратить заниматься сексом совсем. Я говорю об именно таком сексе, — Гермиона покачала головой, тихо усмехнувшись. — Мы ведь и так не очень часто таким занимаемся. Тео хмыкнул: — Что ужасно жаль. — Настоящая трагедия, — соглашаясь, протянул Драко. — Вы ведь видите всю иронию происходящего, не так ли? — Гермиона остановилась и посмотрела на них. — Оба жалуетесь на небольшое воздержание, даже не полное. А в начале наших отношений, напомните-ка мне, кто кого заставлял ждать? Тео без промедления ткнул пальцем в Драко: — Это был он. — Великий Салазар, — простонал Драко, сжимая пальцами переносицу, — тогда мы не продержались даже одного месяца, Грейнджер. И кроме того, не то чтобы в течение этого месяца к тебе уж совсем никто не прикасался… Он усмехнулся и продолжил: — Или ты уже забыла, как запрыгнула ко мне на колени и сунула мою руку себе под юбку прямо посреди библиотеки? Ее щеки тут же вспыхнули. Тео поднял указательный палец: — Он прав. — Ага! — громко воскликнула Гермиона, яростно жестикулируя посреди коридора. — И чем же тогда та ситуация отличается от этой? Я не предлагаю вам полного отказа от секса. — Ну, это просто дерьмо, — пробормотал Тео, надувшись. Драко усменулся и произнес с улыбкой: — Удивлен, что ты только что опустилась до использования уловки ложной эквивалентности, чтобы аргументировать свою точку зрения. — Прошу прощения? — сказала она, складывая руки на груди. Драко просто продолжал смотреть на нее и молчать. — Что? — не выдержав, снова фыркнула Гермиона. — Ты сказала, что просишь моего прощения, — он пожал плечами, губы дернулись в легкой ухмылке. — Так что я жду, пока ты его действительно попросишь. — Ах, ты… — потянувшись, она ударила Драко по руке, шагая вперед за ним, пока он, смеясь, отступал, стараясь избегать ее кулаков. Тео усмехнулся, но не стал вмешиваться. — Стой, — Драко перехватил оба ее запястья, улыбаясь ей сверху вниз. — Я всего лишь дразню тебя. Не нужно применять ко мне насилие. — Ой, да ладно, — цыкнул Тео со сторону. — Не говори так, будто тебе это не нравится. Драко закатил глаза и произнес: — Я имел в виду, что ты, говоря что эти две ситуации похожи, применила логическую уловку. Потому что они не похожи. Он погладил большими пальцами ее захваченные запястья и продолжил: — Ты тогда не могла ощущать потерю того, чего у тебя на тот момент еще никогда не было. — А мы точно знаем, чего именно лишаемся, — добавил Тео. — Ладно, — Гермиона вывернулась из хватки Драко и подняла обе руки, признавая свое поражение. Не то чтобы им действительно нужно было убеждать ее в этом… — Я продолжу уничтожать подушки. — Но лучше только их, книги не трогай, — поддразнил Драко. Оставив обсуждения этой темы, они вошли в столовую. Нарцисса и Люциус уже сидели за столом напротив друг друга. В комнате стояла непривычная тишина. — Доброе утро, — произнесла Гермиона, улыбнувшись, и скользнула на стул. Драко помог ей пододвинуть стул чуть ближе к столу, прежде чем обошел его и сел на свое место напротив. Тео, как и всегда, сел подле нее. Взгляд голубых глаз Нарциссы скользнул по столу прежде чем снова неподвижно замереть на скатерти перед ней: — Тебе уже лучше, я полагаю? Драко нахмурился. Она так и не рассказала им, почему вообще оказалась в постели посреди дня. К счастью, их обоих было довольно легко отвлечь. Гермиона подняла глаза на Тео, почувствовав на себе его пытливый взгляд. Его брови были слегка сведены, уголки губ опущены. Она отвернулась, избегая его молчаливого вопроса, опасаясь, что взгляд ее выдаст — Тео всегда был слишком проницательным и очень легко читал в ее глазах то, чего она не говорила. — Да, намного лучше. Нарцисса улыбнулась, не сводя глаз со скатерти: — Это… это хорошо. Люциус вдруг прокашлялся. Его лицо было непроницаемой бесстрастной маской, но глаза, казалось, смеялись: — Прошу прощения. Поперхнулся. Люциус, несмотря на весь его ледяной стоицизм и напыщенность, казался до странности нормальным, если такое понятие как «нормальность» еще существовало в этом мире. Эти два месяца в поместье словно сделали его более человечным, чем он был когда-либо. Не то чтобы они проводили время вместе — конечно, нет. Но иногда они случайно встречались с Гермионой в поместье, и все они почти всегда ужинали, а иногда и завтракали вместе. Люциус предпочитал жить в отдельном крыле, что было легко осуществить в поместье такого размера, но иногда Гермиона могла наткнуться на него в библиотеке или в гостиной, а однажды даже встретила его на кухне. Это был довольно памятный случай — она вошла как раз в тот момент, когда Люциус пытался совладать с магловской духовкой, готовя себе тосты с сыром, поскольку ему все еще было запрещено пользоваться волшебной палочкой. Если бы только Гермиона знала тогда, на пятом курсе, что наткнется на Люциуса Малфоя, Пожирателя смерти и всеобщую угрозу, возящегося с ручками духовки и бормочущего себе под нос что-то о нужной степени прожарки и что-то еще вроде «почему эта чертова штука все еще не хрустит?»... Он обернулся, когда она попыталась обратить вырвавшийся смех в приступ кашля. На одно короткое мгновение его серые глаза расширились от ужаса понимания, что его застали в подобном положении, но он мгновенно взял себя в руки и выражение его лица изменилось. Выпрямившись, он посмотел на нее свысока: — Возможно, вы сможете это исправить. Полагаю, вам достаточно привычны эти… магловские нововведения. Ему пришлось сделать паузу и стиснуть зубы в середине фразы, чтобы закончить ее именно таким образом. В тот день Гермиона познакомила Люциуса Малфоя с чудесами гриля. Было сложно продолжать бояться человека, над которым на ее же глазах только что одержала верх духовка. Не то чтобы Гермионе было комфортно в его присутствии, нет. Но жизнь в одном поместье оказалась менее неловкой, чем она того ожидала. Но она не имела ни малейшего понятия, почему он смеялся над ней сейчас, за этим обеденным столом. Если только у нее в волосах не осталось застрявших перьев… Не обратив внимания на Люциуса и чувствуя укол вины перед Нарциссой, Гермиона повернулась к ней и добавила: — Милли принесла мне свадебные журналы и я просмотрела несколько. — О? — произнесла Нарцисса, все еще не отводя глаз от стола. О боги, что, черт возьми, происходило за этим столом? Нарцисса все еще не смотрела на нее, Люциусу же удавалось каким-то образом выглядеть и скучающим, и довольным одновременно. — Это чудесно, Гермиона, — добавила Нарцисса. Гермиона взглянула на Драко, затем перевела глаза на Тео — они оба выглядели такими же сбитыми с толку этой внезапной неловкостью за столом, как и она. Ну что ж, она была не из тех, кто ходит вокруг да около. — Я чем-то вас расстроила, Нарцисса? Вы выглядите немного… не так, как обычно. Нарцисса подняла голову и ее глаза расширились, когда она наконец посмотрела на Гермиону: — Нет, конечно нет. Ты ничем меня не расстроила, дорогая. Мне ужасно жаль, что я создала такое впечатление. Все замечательно, правда. В ее голосе не было неискренности, хотя после этого она потянулась к стакану воды и разом осушила его почти на треть. Сидящий напротив Гермионы Драко слегка пожал плечами. Подали ужин. На столах возникли блюда с кускусом и жареной курицей. — Выглядит восхитительно, как и всегда, — казалось, Тео едва сдерживался, чтобы не наброситься на еду. Они достаточно поработали над тем, чтобы нагулять аппетит. Это правда, они были голодны, но это все еще не объясняло повисшей в столовой тишины, нарушаемой лишь тихим звоном столовых приборов о фарфор тарелок. Обыкновенно их ужины сопровождались довольно оживленными беседами — да, не настолько шумными как трапезы в Норе, но все же. Обычно беседа текла легко и непринужденно, поддерживаемая Гермионой, Драко, Тео и Нарциссой; в то время как Люциус время от времени вставлял и свои замечания — как правило уместные и выдержанные, но иногда среди них проскальзывали и забавные. Это было приятным дополнением, хотя Гермионе и пришлось потратить немало времени, чтобы привыкнуть к этому. Сейчас же… Это было действительно странно. Похоже, Тео думал так же — он уже открыл рот, чтобы что-то произнести, но тут же закрыл его, когда вдруг заговорил Люциус: — Драко? — Да? — отозвался тот, подняв голову и нахмурив брови. Отношения между ними двумя улучшились, Драко уже не был настолько категоричен в своих суждениях, как раньше; но все же их общение все еще оставалось довольно прохладным. Драко все еще относился к отцу с большой настороженностью, постоянно наблюдая за ним искоса, словно бы только и ожидая того момента, когда Люциус вернется к прежней версии себя и прямо объявит, что все происходящее было притворстом и чистым фарсом. Однако, по крайней мере, они — а точнее, он, Драко — вышли за рамки открытой враждебности и дали ситуации еще один шанс. Некоторая настороженность, по мнению Гермионы, была вполне оправданна. Она на его месте тоже бы не потеряла бдительность полностью, она вообще не была уверена, что когда-либо сможет это сделать — как минимум, на подсознательном уровне эта настороженность останется навсегда. Люциус отложил вилку в сторону и продолжил: — Если бы я попросил тебя зашить дырку на рукаве рубашки, какое заклинание ты бы использовал? Драко выглядел растрянным, все еще продолжая хмуриться: — Что такого ты делал, что порвал… — Это гипотетический вопрос, — перебил его Люциус. — Репаро, — отозвался Драко. Очевидность этого ответа отразилась в его тоне. Люциус потянулся за бокалом вина, продолжая: — А если бы я попросил тебя изменить цвет вина в этом бокале? Скажем, сделать его зеленым. Как бы ты это сделал? — Коловария виридис, — ответил Драко. Сделав глоток вина, Люциус с задумчивым взглядом отставил бокал в сторону. — Как бы ты привратил стакан уксуса в вино? О, в этом Гермионе не было равных… Но к чему были все эти вопросы? — Ацидум винум, — Драко отодвинул от себя тарелку с явным раздражением. — Я не знал, что меня ждет допрос. Я получил Превосходно по Чарам на выпускном экзамене, или ты уже забыл об этом? Отложив ложку, Гермиона обернулась к Тео — он взглянул на нее в ответ широко раскрытыми обеспокоенными глазами. Драко и Люциус не сцеплялись так уже несколько недель. Люциус покачал головой, его лицо ничего не выражало: — Это не допрос, Драко. Просто я в замешательстве. Драко отодвинулся, опираясь спиной на спинку стула: — По поводу чего? Базовых заклинаний школьного уровня? — Нет, — Люциус легко махнул рукой, словно отмахиваясь от этого нелепого предположения. — Конечно же, нет. Я всего лишь в замешательстве по поводу того, что ты знаешь так много и все же, каким-то необъяснимым образом обыкновенные заглушающие чары тебе не по силам. — Это просто абсурд, — произнес Драко, стискивая зубы, — конечно же, я умею… Нет. Боже, нет. Гермиона закрыла глаза, все кусочки пазла вдруг сложились в картинку. Теперь была понятна и насмешливость Люциуса, и то, почему Нарцисса избегала ее взгляда. Осознание вдруг обрушилось и на Драко, его серые глаза расширились, по щекам пополз резкий румянец. Чувство унижение вспыхнуло, сжигая Гермиону изнутри. — О, Боже, — тихо простонала она. — Да, мисс Грейнджер, эту фразу вы используете часто, — произнес Люциус, сплетая пальцы рук. — Мне не довелось бы испытать несчастье и узнать эту достаточно интимную вашу причуду, если бы ты был более рассудителен в использовании базовых чар, Драко. — Люциус, — отозвалась, наконец, Нарцисса. За несколько минут разговора ее острые скулы уже успели приобрести насыщенно-розовый оттенок. Драко, судя по выражению его лица, разрывающийся между чувствами негодования и стыда, открыл рот, но так и не произнес ни слова. — Как неловко, — откашлялся в кулак Тео, безуспешно маскируя эти слова под кашель. — Спасибо за констатацию очевидного, — зашипела на него Гермиона, опуская голову на руки. — Ах, да, Теодор, полагаю, мне стоит прочитать подобную лекцию и вам, — произнес Люциус, обращаясь к нему. — Чтобы быть справедливым. Вам тоже следовало бы проявить больше благоразумия. Единственная причина, по которой я не обвиняю мисс Грейнджер в произошедшем, заключатся в том, что меня воспитали в убежденности в том, что наложение определенных, соответствующих обстоятельствам чар — это обязанность мужчины. Полагаю, можете считать меня старомодным. Я надеялся, что хотя бы один из вас еще перыбвает в трезвом уме. Увы… — Я предпочитаю воспринимать это как комплимент в мою… ох, — зашипел Тео сквозь зубы, очевидно прерванный отрезвляющим пинком под столом со стороны Драко. Гермиона любила Тео до мозга костей. Но иногда, когда он так явственно переходил черту, ей просто хотелось свернуть ему шею. Со всей любовью. Рядом раздался треск трансгрессии, но Гермиона все еще отказывалась открывать глаза. — Госпожа Гермиона хотела бы еще вина? — пропищала рядом Милли. — Да, Милли, пожалуйста, очень прошу, — ее голос прозвучал приглушенно, потому что лицо Гермионы все еще было спрятано в ее ладонях. Ей оставалось только надеяться, что Милли поняла ее слова. Больше всего на свете ей хотелось провалиться сквозь пол прямо сейчас, но это не представлялось возможным. По крайней мере, еще оставалась возможность хотя бы немного смягчить боль унижения алкоголем. Тео тихо рассмеялся рядом: — Милли, почему бы тебе просто не.. Да-да, лей еще, до края. Спасибо, Милли. Ты прелесть. Гермиона подняла голову и открыла глаза, потянувшись за бокалом, теперь снова полным до краев. Ладно, Тео искупил свою вину. Пока что. — Возможно, будет лучше, если ты продемонстрируешь применение чар прямо сейчас, Драко, — предложил Люциус. Выражение его лица все еще оставалось раздражающе-нейтральным, не считая периодически подергивающейся левой щеки и смеющихся глаз. — Наверное, стоит убедиться, что ты не забыл их совсем. На случай, чтобы остальные обитатели поместья — если ты не забыл, тут живут и другие — могли спать спокойно, зная, что им не придется невольно подслушивать, как ты… прелюбодействуешь в будущем. Давай. Теодор, вы тоже. Мисс Грейнджер, тоже присоединяйтесь, если хотите. Она только надеялась никогда больше в своей жизни не услышать слово «прелюбодействовать». — Люциус, — прошипела Нарцисса. — Достаточно. Ты их смущаешь. Похоже, именно в этом и была изначальная цель его речи. — Я просто хочу убедиться, что наш сын не забыл, как использовать чары, Цисса, — ответил он, властно поднимая брови. — Если он забыл одно заклинание, вполне возможно, что может забыть и другое. Вероятно, еще более важное в подобных случаях. Драко сжал переносицу пальцами и вздохнул. — А я, — голос Нарциссы зазвучал громче, — хотела бы иметь внуков, желательно еще в этой жизни; но если ты продолжишь в том же духе, этого не случится никогда, хоть с чарами, хоть без. Прекрати их отчитывать, иначе у Драко никогда не появится наследника и род Малфоев прервется. Ты бы этого хотел? М-м-м? Тео фыркнул: — Ну, постойте. «Никогда» — это уже перебор. Стыд со временем выветрится, так что я бы не говорил «никогда»… — Тео, — резко одернула его Гермиона. Меньше всего сейчас хотелось подливать еще больше масла в огонь. Драко выглядел так, будто взорвется с минуты на минуту. Оттенок его щек уже переходил в пунцовый: — Я все понял. Можем мы, пожалуйста, закрыть тему на этом? Нарцисса смерила мужа ястрибиным взглядом через стол: — Люциус? Его глаза немного расширились — казалось, на мгновение он выглядел немного шокированным подобной переменой ролей и ее напором. Затем, как и следовало ожидать, вернулась его сдержанность: — Да, дорогая. В столовой снова повисла тишина, густая и давящая. Нарцисса откашлялась, прежде чем широко улыбнуться. — Кто хочет пудинг?

***

— Ну, что ж, — произнес Тео. — Могло бы быть хуже. — Как? Каким это образом оно могло бы быть еще хуже? — потребовала ответа Гермиона. Они их слышали, слышали ее. Когда они… Боже. Не то чтобы она полагала, что Люциус и Нарцисса были не в курсе того, что они занимались сексом — разумеется, они знали об этом — но существовали границы. И осознание того, что ее будущие свекры знают, какие фразы она употребляет в порыве страсти, переходило все эти границы, что еще слабо сказано. Драко хранил молчание, пока они поднимались по лестнице. Молчаливый и бледный, он выглядел так, будто ему нужно было срочно прилечь. — Ну, они могли бы застать нас, — предположил Тео. — Не то чтобы такого никогда раньше не случалось. — Не случалось, только не со мной, — парировала она. И слава Мерлину. Было уже достаточно знать, что они слышали ее. О, боги. Она ведь, кажется, была ужасно громкой в этот раз, разве нет? — Да перестань, — Тео отмахнулся от нее, как будто бы все это было не так уж важно. Что, учитывая те истории о том, как Нарцисса несколько раз застукала их с Драко, вероятно, и правда не было для него такой уж большой проблемой. — Всего лишь опасности совместного проживания в одном доме с родственниками. По крайней мере, это не ты подслушала их. Гермиона застыла на последней ступеньке. — А вы что, слышали? Драко выглядел так, будто хотел немедленно стереть какое-то воспоминание из памяти: — Хоть мне и приятно знать, что мои мать и отец все еще влюблены друг в друга, я надеюсь прожить остаток моих дней никогда быльше не услышав, насколько сильно они друг в друга влюблены. За его спиной Тео игриво поднял брови. — Взгляни на все это с другой стороны, — сказал он, обнимая Драко за плечи. — Твой отец, хоть и косвенно, но высказал свое одобрение происходящего. — А было неодобрение? — спросила Гермиона. Разве он высказывал какое-либо неодобрение раньше? Возможно, когда впервые узнал об их отношениях или потом, когда она переехала в поместье? А может, когда они обручились? Что ж, в любом случае, теперь для высказывания неодобрения было уже поздновато. — Никакого неодобрения, одно сплошное одобрение, — улыбаясь, произнес Тео. — Он мог бы просто промолчать или коротко приказать Драко быть сдержаннее, но это… Тео коротко рассмеялся и продолжил: — Люциус Малфой просто решил хорошенько повеселиться за наш счет. Драко рассмеялся следом за Тео, и Гермиона, несмотря на все еще не прошедшее смущение, не смогла не присоединиться к ним.