унесенные временем.

У Лу всегда такой проницательный взгляд: холодный, беспристрастный, блестящий и гладкий. Как сканер, который за одно крохотное мгновение улавливает мельчайшие детали, цвета, анализирует их с космической скоростью и выдает результат. И это касается не только работы, не только фотографий, на которые ему достаточно просто посмотреть и в голове окажется важная или не очень, но частичка чужой жизни. Это касается всех вокруг. Он способен улавливать мельчайшие изменения в настроении, оценивая только лишнее напряжение в определённых мышцах лица, чуть ломаный изгиб бровей, лёгкую бледность лица, сухость губ. Строит свои какие-то молчаливые выводы. Ещё тонкий слух. В дни когда нервы особо на пределе, Сяоши боится в очередной раз подвинуть ногу ночью, скрипнуть, потому что не хочет сбивать чуткий сон, будить. Лу слышит практически всё: громкие голоса соседей, вой сирен далеко за городом, уведомления, постоянно посещающие мобильный Лин Цяо; интонации — раздражительные, скучающие, веселые. Понимает людей по невербальным сигналам. И кажется сейчас он точно слышит раскаты сердца в груди Сяоши; видит расширенные зрачки и краснеющие уши. И просто сидит, не меняясь в лице, только голову слегка наклонил в немом вопросе, потому что собеседник, не переставая перебирать пальцы меж собой и часто вздыхая, уже долго молчит. Сяоши и сам не знает, что происходит: вроде сегодня был очень хороший, солнечный день, но он чувствовал беспокойство. Руки не слушались, буквы не складывались в слова, аппетит не возвращается со вчерашнего вечера, а спал он плохо. Просто устал. А затем увидел безмятежного Лу, сидящего будучи погруженным в своё чтиво, такого умиротворенного, со светящейся на фоне уходящего заката кожей. Он медленно бормотал что-то одними губами и двигал глазами по строчкам. Сначала Сяоши стоял на пороге комнаты и впитывал плотную ауру спокойствия, игнорируя нудную боль в висках, а когда подошёл к эпицентру — фигуре с идеально прямой спиной и худыми, длинными ногами, закинутыми одна на другую, когда те озёрные глаза поднялись со страниц к его лицу, а последний луч солнца коснулся кончика носа Лу и скрылся за крышами домов, Сяоши захотел поговорить. Ещё даже и не подумав о том, что будет рассказывать, но острое чувство выговориться пылало синим пламенем в груди. Он начинает волноваться, — без причины; может не очень комфортно стоять тут, отвлекая человека от своих дел, или растерянность возникает от того, что Сяоши не привык долго размышлять перед тем, как что-то толковать; немного грустно из-за отсутствия собственной смелости, которой обычно через край, а сейчас хочется почесать макушку, не находя места рукам или потрепать края футболки, закусить губу и выдать странный звук. А эти глаза терпеливо ждут, без единого дрогнувшего мускула на фарфоровом лице. Лу точно заметил странное поведение друга в течение сегодняшнего дня — это факт. Ждёт, пока Сяоши возьмёт себя в руки и начнет говорить. Тот в свою очередь переводит взгляд на свою половину дивана и про себя рассуждает о том, что говорить уютнее, сидя рядом с Лу, на одном диване, но именно сейчас хочется держаться на расстоянии, поэтому он садится на кресло и чувствует боль в ногах и озноб по всему телу — облокачивается на колени, понимает, что голова слегка кружится, а подобие мандража настигает всё сильнее. Как будто дышит мимо трахеи, как будто кислород не попадает в лёгкие, как будто в комнате его вовсе нет. Сяоши надеялся, что Лу поделится с ним своей идиллией, что он возможно сможет поспать, вытянув ступни к чужому бедру, чтобы теплее. Но стал ощущать ещё большее беспокойство, когда оказался близко. Разглядывает утончённые черты лица, небрежно разбросанные пепельные волосы, — знает: они мягкие. Не раз проводил по ним ладонью в безобидном жесте. Ощущает еле слышный, знакомый запах шампуня при подобных мыслях. У Лу очень твердые раковины ушей — всегда ворчит, что ему больно, когда Сяоши пытается завернуть их, посмеявшись. Собственные зубы слегка ударяются друг об друга и парень широко распахивает глаза от неожиданности, ведь желание попробовать прикусить кромку, эту практически прозрачную и нежную кожу, вспыхивает слишком резко; настолько, что он осязает как по шее вверх ползёт жар. Не тот жар, что возникает при болезни или в дни с особо палящим солнцем, а такой, когда хочется сглотнуть вязкую слюну и провести по местам ожогов ладонью. И подобные желания сейчас совершенно некстати, начинает доставать то, что он не может сосредоточиться и сформулировать проблему, чтобы Лу смог оказать поддержку. Сидит как под гипнозом ещё некоторое время, не замечая течения времени, а потом просто закрывает лицо руками и шумно выдыхает, утыкается в сгибы локтей — чувствует ласковые, плавные поглаживания на спине. Поднимает сухие, с виднеющимися красными прожилками на белках глаза и видит тот самый источник сдержанности, покоя, самообладания, тишины, сидящий на корточках очень близко, с нежной улыбкой в уголках губ и второй рукой, покоящейся на колене Сяоши. И Чен тянется и заключает в одни из самых крепких объятий, на которые способен. Утыкается носом куда-то в ключицу и вдыхает аромат кондиционера для белья, комкает воротник рубашки и начинает дышать полной грудью. ...У Лу очень развита способность понимать без слов. На Вселенском уровне ощущать человека. И Сяоши безмерно благодарен ему за это.