унесенные временем.

Выдался очень жаркий день. Настолько, что кондиционер, работающий на полную мощность, совершенно не помогал. Мозги плывут, а конечности кажутся ватными. Сяоши и не помнит уже сколько раз за сегодня принимал душ, и сколько словесных оплеух получал от Лин Цяо за расточительность. Но футболка и хлопковые шорты продолжали неприятно липнуть к коже, а отвлечься на что-то просто не получалось. Он только тяжело вздыхал, лёжа на полу и разглядывая узоры на потолке. Лу чувствовал себя комфортно, — что-то с странное с обменом веществ делало его устойчивым к любой жаре, но вот что касается холода, то тут беда: он постоянно мëрзнет; может заболеть от любого незначительного сквозняка и порыва ветра, часто спит под двумя одеялами, и всегда, даже летом, пьет горячий чай. У него целая отдельная полка с шерстяными носками, которые он скупает у сомнительных продавцов на городском рынке, и куча шарфов. Поэтому сейчас он сидит и со вселенским спокойствием просматривает статью в интернете об экономическом кризисе девяностых годов, прямо под широким лучом солнца; вытянув ноги. Даже не хмурится, попросту не замечает, будучи полностью погруженным в процесс. Так и хочется подойти к нему, схватить и потрясти за плечи, потому что Сяоши выпил уже два литра ледяной воды и переодел несколько комплектов домашней одежды, изнывая, а он тут греется. — Так, всё. Я пошёл за мороженным. — он медленно, ползуче встаёт и укоризненно смотрит на друга, — ты какое будешь? — Любое. Сяоши потягивается, ещё раз вздыхает и плетëтся в сторону выхода, где громко вещает радио: ведущий предупреждает жителей о надвигающемся циклоне, с сильной грозой, который достигнет города ближе к вечеру. Хотя бы так — думает парень и плотно натягивает козырëк кепки. Как и ожидалось погода безжалостна: лёгкие опалило горячим и пыльным воздухом, а язык пересох. Ещё у Сяоши есть неприятная особенность — яркий солнечные свет щекотит нос, и глаза начинают мутнеть, слезиться. Подходя к небольшому местному магазинчику он пару раз чихает и утирает нос. Измученный вид продавца и медленное приветствие. Парень долго смотрит на морозильник и небольшой выбор с яркими упаковками, кладёт ладони на прохладное стекло, читает названия и, сдавшись, просто берёт наугад четыре штуки. — Спасибо за покупку, — мужчина за прилавком неспеша отсчитал сдачу. На обратном пути Сяоши ускоряет шаг, чтобы мороженое осталось целым и не растаяло; легкий порыв ветра пробирается через ткань по коже и облегчает жизнь. Лу, кажется, даже не двигался. — Держи, — он вертит обёртку перед лицом Лу и бесцеремонно плюхается рядом, скидывая чужие ноги, — Даже если сегодня к нам заявится президент и попросит выполнить заказ, даже если он пообещает подарить нам особняк и мазератти, я ничего делать не буду. — Сяоши откусывает и съезжает по спинке вниз. Лу приподнимает бровь, смотрит на фамильярно развалившуюся фигуру и хмыкает. Маленькие частички пыли продолжают сталкиваться между собой, летая по комнате, подгоняемые потоками шумного климатизера и мягкими дуновениями из настежь открытых окон, тюли которых переливаются и мерцают в бликах. Время течёт так медленно, отсчитывается тихим стуком секундной стрелки на настенном циферблате и частыми, нервными движениями пальцев Сяоши о подлокотник. — Лу, когда мы с тобой последний раз играли в баскетбол? — Он собирает пустые упаковки и мнëт их в руках. Лу закрывает крышку ноутбука. Месяц назад произошло событие, которое выбило их обоих из привычного уклада. То задание, когда им пришлось смириться со смертью множества хороших людей, то задание, после которого Сяоши не произносил ни слова несколько дней, искал смыслы, частично винил себя; задание во время которого, он играл в баскетбол со школьной командой, прямо как в свои подростковые годы, помог победить; а потом испытал сильный страх, ужас. И он раньше часто, смотрел матчи по телевизору: критиковал правила Всемирной ассоциации, удивлялся росту игроков и их дорогой, профессиональной экипировке; держал свой старенький, потëртый мяч в руках, разглядывал остатки надписей. А после, проезжая мимо спортивных площадок, даже не смотрел в их сторону. Нужно было время для рефлексии, время, чтобы попытаться принять. Лу отчётливо помнит боль в месте тяжёлого удара; помнит трясущиеся пальцы и протяжные всхлипы. Как не мог заснуть, истязая глазами стену. А ещё в мельчайших деталях помнит их первую встречу: быстрого и дерзкого Сяоши, — он и сейчас такой же, только чуть шире в плечах. Держит в голове ломаный, звонкий голос, который звучал на всë игровое поле. Вес мяча, который Сяоши буквально вырвал из рук соперника и отдал Лу. Радостные возгласы и напряженное дыхание. Одну бутылку воды на двоих. Лу не любит сильные физические нагрузки, но один парень способен воскресить огонь в глазах, азарт в сердце и приятную боль в мышцах. Одним своим видом, стоя рядом с кольцом и улыбаясь как ребёнок. Лу давно не надевал спортивные кроссовки, давно не тащил рюкзак за спиной с двумя бутылками воды. И Сяоши стало плевать на палящее солнце как только он зашёл за калитку и стянул футболку, бросив её на перекладины. — Ну что. Два очка за штрафной и погнали. — Голос раздавался эхом на пустой площадке, а от покрытия исходил лёгкий резиновый запах, пока парень растягивал сухожилия и выдумывал свои правила, придерживая практически слезшую марку Spalding ногой. Лу посмотрел в небо, снял и сложил тёмные очки, затянул шнурки потуже и двинулся к другу, встав напротив. — Подкидывай. Под прикрытием точных движений кистей, мяч, казалось, летал из рук в руки: носился впереди всех и оставлял жгучие следы на земле, мелькал и перескакивал от угла к углу. Во рту сразу же образовалось много вязкой слюны, под веками влага, и дыхание стало быстрым, резким, обжигающим. На матч пришли посмотреть два одиноких облака, медленно катившихся на порывах бриза; они немного прикрывали собой строгого судью — жёлтое светило, внимательно наблюдавшего за процессом, во все глаза, и мешавшего нормальному обзору. Топот и удары глухо отдавались в ушных перепонках, а лицо Сяоши, — довольное и сосредоточеное одновременно, — проворно мелькало рядом. Он что-то кричал, подстëгивал и, бросая вызов одним взглядом, мчался к вражескому кольцу. Лу в последнюю секунду вырос перед ним и выбил мяч из рук: — Смотри по сторонам, балбес. Сяоши засмеялся, провёл предплечьем по виску, вытирая капли пота и двинулся за ним, бросив влево что-то нецензурное. Но Лу уже оттолкнулся от поверхности и, практически задевая сетку пальцами, заработал очко, когда его друг на высокой скорости влетел всем весом в спину и чуть сбил с ног, случайно ударяя по руке своей. Мяч играючи пару раз прокрутился, и упал прямо на тёмный затылок. — Чëрт, — потирая место ушиба. — А я говорил. Они, разгорячëнные, мгновение переводили дух, смотря глаза в глаза. — Давай! ...Сяоши допивал остатки воды из бутылки, сидя на поребрике. Грудь высоко вздымалась, а лёгкие жадно хватали кислород, пока блестящие бусинки скатывались по желвакам, шее, огибали ключицы и испарялись. Он несколько раз провёл рукой по влажным волосам и запрокинул голову, заметив взгляд Лу. — Да, да. Ты выиграл, Гуан Лу — молодец, — Сяоши ехидно, полностью удовлетворëнно растянул губы в улыбке, делая последние волнительные вздохи, смотря снизу вверх. Подняв глаза выше он увидел, что милые и дружелюбные перистые облака заволокло тяжёлыми тучами, и тут же вдалеке послышался раскат грома. Лу обернулся на шум и с небольшим раздражением втянул воздух сквозь зубы. — Точно, — Сяоши обернулся, достал из сумки телефон и взглянул на часы, — сегодня обещали грозу. — Нужно поспешить, иначе попадëм под ливень. Лу сложил остатки вещей и напомнил другу о футболке, которую следовало бы забрать и надеть. Они вышли с корта, когда мелкий дождь уже начал накрапывать и от былой парилки не осталось и следа; только холодный ветер сопутствовал быстрому шагу и угрожающе шатал деревья; стучал о баннеры и свистел в ушах. Промозглый холод забирался под одежду и пересчитывал ребра, вызывал мурашки, а от сильной усталости болела голова. Они старались обходить небольшие лужи и ëжились, когда вдалеке ударила молния и оглушительный, резкий звук от неё заставил встрепенуться и схмуриться. Парочка пешеходов уже раскрыла зонты и накинула капюшоны, когда Сяоши вдруг резко остановился и зашипел. — Стой, у меня ногу свело. — Он болезненно морщился; нагнулся и схватился за голень. Лу, часто дыша, обернулся и внимательно осмотрел парня, отодвинул мокрую прядь со лба и завертел головой в поисках какого-нибудь укрытия. Крупные капли насквозь пронизывали одежду и волосы, тучи отбивали на асфальте какие-то свои ритмы, шумели и били в тарелки, кучами собирались; устраивали перепалки и драки за возможность высказаться, а люди оказывались в в центре потасовки, точнее под ней, утирая воду с носов. Лу покрепче перехватил лямку рюкзака и, перекрикивая ливень, сказал: — Обопрись на меня. Он двинулся в сторону пустующей автобусной остановки, подхватывая хромающего Сяоши под руку; тот тяжело дышал и крепко хватался за чужое плечо. Ещё несколько метров и они садятся на лавку, — зубы постукивают друг о друга, а зрение мутное. Гудение машин и лай собак под сверкающее электричеством небо, — как будто постапокалипсис, — испуганные птицы прячутся под крыши домов и пронзительно вопят, и повсюду жители захлопывают двери с окнами. Сяоши изо всех сил трëт мышцы и что-то тихо бормочет. Лу пару раз кашляет и стряхивает воду с рук. — Давай сюда, — он садится рядом и перехватывает напряжённую ногу, кладёт себе на колени и, сильно нажимая, мнëт пальцами. — Попытайся расслабиться, — смотрит на Сяоши, что сидит облокотившись на боковую пластиковую стенку и вцепившись в края досок. — Я не думал, что погода так быстро испортиться, — немного дёргается, когда Лу нажимает особенно больно, айкает и снова шипит. Но затем понемногу расслабляется: уставшие мышцы больше не сводит, он опускает плечи и выравнивает дыхание; слегка склонив голову наблюдает, как влажная кожа перекатывается, как ловкие пальцы скользят, — нажимают и оглаживают, — в нужных местах, как Лу спокойно смотрит и слабо подрагивает от холода. Сяоши прижимает затылок и прикрывает веки. Нога уже практически не болит, но то что делает Лу — это приятно. И звуки разбушевавшейся природы уже не пугают. — Круто поиграли. Лу неспеша переводит глаза на лёгкую ухмылку и обратно на голень, — оставляет только одну ладонь и тягуче, осторожно ведëт вверх, к колену, медленно моргая. А затем вниз, к стопе. Приоткрывает губы, как будто хочет что-то сказать, но только переводит это действие в улыбку и вполголоса произносит: — Круто, что ты вернулся. ...Дверь фотоателье открывается, и перед парнями появляется серьёзное, немного даже убийственное и суровое лицо Лин Цяо: — Я вам звонила тысячу раз, — она складывает руки на груди и не даёт пройти дальше порога. — Только попробуйте заболеть. Сяоши опирается на проём и стягивает носком кеду; закатывает глаза. — Прости, мы не слышали. — Но девушка оказалась не пробиваема и только ещё сильнее свела брови. — Ладно, будем должны тебе обед. Да, Лу, — он подталкивает друга локтëм. Лу смотрит на них обоих и вздыхает: — Да, прости, Лин. На следующий день «Время» пришлось закрыть, потому что все работники слегли с простудой.