унесенные временем.

Утреннее солнце сожгло ночные кошмары. Сяоши мычит, переворачивается на спину и щурит глаза от яркого света; тянется, — пару плечевых костей приятно хрустят, — к мобильнику и проверяет время; дату, год, потому что спал он катастрофически много: кажется начал засыпать вчера где-то около восьми вечера, — Гуан Лу только поужинал и поднялся наверх, чтобы отсмотреть дела и заполнить какие-то списки; и последнее, что сохранилось в сознании Сяоши — это щелчок выключателя и лёгкий хлопок двери, — Лу перебрался в другую комнату. А сейчас практически полдень и никто не зашëл, чтобы его разбудить. Такими темпами он собьëт себе весь режим. Сяоши нехотя принимает сидячее положение и трëт глаза, чувствует тяжесть и отëки во всём теле, спускает стопы и бредëт вниз по лестнице. Ему снился какой-то бред: зомби, которые эволюционировали и отрастили крылья. Ах да, они ещё могли пить только грязную воду, — из лужи например, — и если не получали её естественными путями, то заставляли людей смешивать песок с глиной в фильтрах; — непонятно, только зачем зомби вообще нужна вода, но чего придираться. Это просто было похоже на дешëвый артхаусный фильм. Можно попробовать продать идею. Он отмахивается от страшных, кривых лиц восставших из земли и чешет живот, слегка приподнимая край футболки. Заворачивает за угол, на кухню и с открытым в зевке ртом, высоко поднимает брови: Лу, Лин Цяо и испуганная женщина-клиентка резко поворачивают головы в его сторону. Сяоши мысленно выругивается, бросает скомканное «извините» и ускоряется в сторону ванны. Разрабатывает пути отступления на тот случай, если друзья захотят убить его за неуважительное отношение к клиентам, ведь та девушка действительно была очень сильно чем-то взволнована, а он тут вышел, — сонный и лохматый. Умывает лицо в холодной воде и чистит зубы. А когда через пять минут появляется в комнате, Лу уже сидит с несколькими фотографиями в руках и внимательно их рассматривает. — У нас новый заказ, — абсолютно невозмутимо и не отрываясь от снимков. Сяоши вообще ничего не хочет делать. Он ощущает себя некомфортно из-за зомби и остальной чепухи. Поэтому просто выпивает пару глотков из своей, оставленной на столе вчера, кружки с чаем и потирает переносицу. Внезапно по голове сзади прилетает лёгкий удар: Лин зашла к ним чтобы проинструктировать и влепила подзатыльник парню. — Миссис Линь обратилась к нам, — она пристально смотрит на Сяоши, который недовольно плюхнулся в кресло, — с просьбой: у неё пропала любимая собака, потому что она оставила окно на первом этаже открытым. Обращалась в отделы полиции, но они ничем помочь не смогли, поэтому последняя надежда — это мы. — Лин указала пальцем на открытый конверт на столе, — Линь принесла несколько фото, сделанных в этот день, и сказала что будет очень счастлива если вы предотвратите побег. Сяоши вытянул из пальцев Лу две картинки и увидел маленького щенка золотистого ретривера: на одном из снимков он жевал какую-то розовую, наверное пищащую, игрушку, а на другом стоял у миски с кормом и радостно скалил зубки. — Получается, мне просто нужно закрыть окно? — Подруга кивнула в ответ. Довольный, что работа оказалась совсем несложной, он обернулся к Лу и подставил ладонь. ...В маленьком и уютном домике пахло свежей зеленью; ремонтным клеем, потому что на стенах красуются свежие, бежевые обои, ещё мылом для посуды и немного белизной. Под ногами заюлил рыжий пушистый комочек. Его зовут Женжи. — Какой ты милый, Женжи. — Сяоши присаживается на корточки и гладит пса по ушам и голове, в то время как тот пытается прикусить его руки. — А где то окно? В гостиной, налево. Голос Лу очень тихо, но чётко раздавался в голове. Сяоши прошëлся и увидел распахнутые настежь ставни окна с развивающемся на ветру тюлем, пока Женжи, запинываясь за собственные ноги, спешил за ним. Он потянулся и крепко закрыл их, повернул ручку и пару раз надавил ладонью, проверяя прочность. Всё, можешь возвращаться. — Ага, только я ведь могу позавтракать жареной рыбой? — Сяоши мельком учуял вкусный запах и поспешил на кухню, понимая что его реальному телу эта еда не принесет и толики насыщения, но плотный и румяный аромат не оставлял в покое чувствительные рецепторы, — Я быстро. Сяоши. — Да брось, Лу, в фотоателье из рыбы только замороженные консервы. Ты бы знал как здесь пахнет. Парень, довольный молчанием в голове, осмотрел ящики на предмет столовых приборов и тарелки; расставил их на столе и открыл крышку сковородки: пёс тут же оказался у ног и просяще заскулил. — Ну же, я вижу твою миску, вижу имя на ней и целую горсть корма. Подкармливать тебя не буду, хоть ты такой хорошенький. — он случайно зацепился бедром о край стола, пока усаживался за него, так как миссис Линь была немного полной женщиной, и Сяоши не подрассчитал расстояние. Женжи несколько раз жалобно тявкнул и обпëрся передними лапами на его колени. — Я своё слово держу, поэтому иди лучше поиграй мячëм, — и подтолкнул тапкой зелёную, резиновую игрушку валяющуюся неподалёку. Если ты не поспешишь, то она опоздает на работу. — Раздался в голове усталый тон. — Сейчас. Парень отрезал немного мяса, щурясь от лучей утреннего яркого солнца, что подглядывают в окно и пуляют зарядами солнечных зайчиков в красивое рифлёное серебро вилки; он положил в тарелку пару кусков, а когда начал жевать горло схватило ужасным спазмом. Голова закружилась и он резко встал, уронив стул. За углом послышался обеспокоенный лай, пока Сяоши надрывно кашлял снося банки и упаковки в поисках кувшина с водой. Сяоши, чёрт возьми! Теперь этот голос был вовсе не тихим, — он был до ужаса пронзительным, оглушающим, — больно бился о кору мозга изнутри, — одновременно очень сердитым и испуганным. Возьми телефон и звони в скорую, сейчас же. У него уже мутнеет в глазах от боли в лёгких, а пёс заливисто воет и скачет вокруг ног, кусает за подол юбки. Сяоши, задыхаясь, опускается на колени и шарит в области карманов в поисках мобильника. Он в ванной, на стиральной машинке. Давай же, не допустимо, чтобы она задохнулась. У Лу ноты в интонации скачут от форте до пиано; он кричит и бьëтся о стены головы, из уха в ухо, пока Сяоши хрипит, свистит , с силой сжимает веки и, пытаясь отодвинуть Женжи ногой, опираясь на тумбочки, подлокотники и стены, старается как можно быстрее добраться до ванной. А горло уже плотно опоясывала колючая проволока, сжала трахею и пустила корни в лёгкие. Кончики пальцев немеют, и он пытается открыть дверь; и когда касается телефона то падает на пол, нажимая: быстрый набор — сто двадцать — звонок. Старается вдохнуть хоть каплю воздуха, чтобы тихо, шипяще сообщить: — улица Наньцзин-Шанфу сорок. ...В сознании уносились отголоски срезанных звуков; растекались и плавились далеко-далеко, как медузы в морской глади плавали мысли: то резко, то медленно и плавно. Тишина практически космическая; приятный вакуум. Только частое дыхание на той стороне как механизм циферблата. Отсчитывал часто свои порывы. Это Лу часто неосознанно сжимал лёгкие, но старался говорить медленнее, увереннее, с расстановками. Чен начал вникать в обрывки смыслов: Ещё немного, Сяоши. Помощь скоро прибудет. Нужно потерпеть... Попеременно возвращаясь и окунаясь, чувствуя как будто диафрагма достает до корня языка, и судороги в руках и ногах разносятся трещинами по мышцам он сосредоточил остатки сил на моргании; размеренном. Сил чтобы подняться не оставалось вовсе, а гулкий, звонкий лай и скулëж смешались с шумом воды в сознании. Вдалеке до сих пор эхом отталкивается знакомый, бархатный звук, который повторяет одну и туже фразу: «скоро всё закончится...» Убаюкивающе так. Последнее, что слышит: Всё хорошо... Только старайся дышать, даже если очень больно... Ты молодец... Сяоши переворачивается набок и держится за горло; осязает холодные ручейки слез на горящей коже скул, и скручивается, притягивая ноги к груди. Через некоторое время уже не чувствует ужаса и боли, только чьи-то настырные руки, разворачивающие его корпус и сующие пальцы в глотку. Три человека в белой форме берут его под руки и куда-то тащат. Сяоши... Сяоши... Можешь выбираться оттуда. Всё хорошо. Хлопни в ладоши, пожалуйста... ...Сквозь ресницы он видит другое, более синее освещение; какие-то разводы сталкивались друг с другом по всей комнате, а рядом сидела, кажется, очень большая, просто огромная светлая фигура, с белоснежными волосами, она наклонялась и что-то невнятно бормотала, касаясь плеч. Стол и диван стояли на стене, и Сяоши хмурит брови, стараясь перебороть писк в голове и разобраться. А когда понимает, что может нормально дышать, то вскакивает и лихорадочно хватает ртом воздух, — Лу хватает его и крепко обнимает. — Ты в фотоателье. миссис Линь жива. Временной континуум не нарушен. — Друг ласково оглаживает чёрные, непослушные пряди волос и говорит практически шëпотом, пока Сяоши жмурит веки и часто-часто тянет кислород сквозь зубы. А затем чувствует как к гландам подступает комок и он несколько раз сильно сглатывает; шмыгает носом. — Лу... — он хватает рубашку и повисает, — я её чуть не убил... — Садись на диван, — парень неспеша подхватывает и подталкивает его в сторону. — Держи, Сяоши, — Заходя обратно в комнату, Лин вкладывает в трясущиеся руки холодное стекло, одновременно поглаживая его костяшки. — Я оставлю вас. Глаза перестаëт так сильно жечь, когда Лу плотно задëргивает шторы; холодная вода течёт и отрезвляет, смягчает высушенное, напряжëнное сборище нервных окончаний, — скорее всего там несколько капель успокоительного; и больше нет противного запаха жареной рыбы. Лу Гуан садится рядом; кладёт чужую голову к себе на плечо. Немного подрагивая, Сяоши разворачивается и льнëт теснее, пододвигается, поджимая колени, всё ещё учащëнно дышит. — Прости. — Было больно? — Да, — он ведёт пальцами по своей шее. Лу перехватывает руку; крепко сжимает, затем подносит к губам и легко касается. — Уже всё хорошо.