Терминальная стадия социофобии

      Непроглядная тьма обволакивала тело Коула. В ней не было ни боли, ни неприятных воспоминаний, ничего.       «Я умер? — думал учитель. — Нет, если я думаю, то пока я ещё жив. Но что это за место?». Коул открыл глаза. Взгляд был размыт, всё как в тумане. Но в этом тумане он едва смог различить девушку неземной, божественной красоты. Это ангел пришёл за ним? Нет, лично боги спустились за его душой. Она подходила всё ближе, и Коул уже мог различить очертания её лица. Кого-то она напоминала учителю, столько знакомых черт, и по мере приближения это чувство только усиливалось.       Она подошла ближе. Присела рядом. И… достала планшет? Постойте, это не ангел… Это Коми!       С осознанием этого к учителю вернулась и память, и ясность мысли. Пропал и «туман», который мешал нормально видеть. Вернулась и боль, пронзившая его голову. Коми что-то писала на планшете, но у Коула была только одна мысль: «где Наджими»? С этой мыслью он с трудом поднялся на ноги.       — Где Наджими? — хриплым голосом спросил Тодд.       Коми принялась что-то очень быстро писать. Чтобы не терять времени, он обошёл её, чтобы прочитать, что она пишет.       — Я была в школе, когда вы уходили, и хотела догнать Вас, — писала она. — Но поняла, что забыла рюкзак в классе, а когда я взяла его, Вы уже ушли. Я знаю, где живёт Наджими, поэтому побежала туда, но потом услышала крик и увидела Вас у стены…       — Это не ответ… на вопрос, — сказал Коул, держась за голову. Ему казалось, что он получил сотрясение. Его мутило, он не мог ровно стоять на ногах, в глазах всё расплывалось. Хорошо тот парень его приложил. — Почему ты не пошла домой, а?       — Наджими сейчас так тяжело, я хотела подбодрить её, — написала Коми.       — Так, нам нужно… п-позвонить… в полицию, — пробубнил Коул, проверяя карманы. Всё на месте: телефон, ключи, кошелёк. Уроды знали, за чем пришли.       — Могу ли я чем-то помочь? — написала Коми, но Коул был уже занят вызовом экстренных служб.       Полиция приехала быстро. Составление протокола, выдача показаний. Всё было быстро и слаженно. Впрочем, и показаний, которые могли дать Коул и Коми, было немного. Всё, что смог сказать учитель, это то, что одну из его учениц, Осану Наджими, похитили «какое-то придурки». А Коми, которая, тоже как бы свидетель, вообще не видела, что произошло.       Полицейские пообещали, что найдут преступников и уехали, оставив героев в одиночестве.       — Well… — хотел что-то сказать Коул, но почувствовал, что Коми тянет его за рукав, пытаясь привлечь внимание.       «Что нам теперь делать?», — было написано на белом листе.       — А что мы можем сделать? — спросил Коул. — Нам остаётся только ждать, пока доблестная японская полиция сделает свою работу.       Коми недоумевающе смотрела на учителя. Она не могла поверить, что в такой ситуации он так спокоен, казалось, что его вообще не волнует судьба Наджими.       — Не смотри на меня так. Мы сделали всё, что могли, — оправдывался Коул. — Теперь всё, что мы можем — это пойти домой и ждать новостей!       Коми оставалось только принять это. Сколько бы она ни была не согласна, учитель был прав: всё, что они могли — так это ждать и надеяться.       Пропажа Наджими шокировала всех без исключения. Учеников, учителей и другой персонал школы. Даже те, кто перестал общаться с Наджими, чувствовали себя некомфортно, особенно после того, как узнавали, что с ней случилось. Без Наджими в классе на уроках и переменах стало тихо, непривычно тихо. В школе не было человека, кто мог бы заменить её энергичность и жизнерадостность.       Коми без подруги стала ещё более замкнутой, чем была до этого. За весь день она не написала ни слова, просто игнорируя все попытки других заговорить с ней. Невозможно было понять, что она чувствует: боль, обиду, злость или что-то другое. На протяжении всего дня её лицо оставалось абсолютно безэмоциональным.       Когда Коул сам решил спросить Коми, как она себя чувствует, она ответила: «Как вы можете вести себя так, как будто ничего не произошло? Мы не знаем, где Наджими и что с ней происходит, может, она сейчас где-нибудь в подвале просит пощады, а мы все ведём себя так, словно ничего не произошло. Как мы можем…», — слёзы тихо катились по лицу Коми, пока она писала. Её единственного друга похитили практически у неё на глазах, и она ничего не может сделать, чтобы помочь.       Отвратительное чувство беспомощности одинаково давило что на Коми, что на Коула. Учитель положил свою руку на плечо девушки, чтобы хоть как-то поддержать её в этой ситуации.       — Наджими найдут… так или иначе, — сказал он. — Главное — не терять надежды.       Но все переживания Коми оказались напрасны, потому что буквально на следующий день Осана Наджими, как ни в чём не бывало, пришла в школу. Казалось, она была ещё более энергичной, чем обычно, и совсем не походила на жертву недавнего похищения. Все были рады скорому возвращению Наджими. Кто-то сразу побежал обнимать подругу, радуясь, что она в порядке, но многие просто сказали несколько слов из разряда «рады, что ты жива». Коми тоже пыталась сказать что-нибудь, но из-за своей застенчивости и переполняющих эмоций не смогла, впрочем тогда это было неважно. Казалось, в тот момент, Коми была готова расплакаться, так сильно она переживала за подругу.       Прошло пару дней, сменился месяц, казалось, всё встало на круги своя, но не все были так рады возвращению Наджими.       — Скажите честно, вы думали искать мне замену, пока меня не было? — спросила Наджими, повернувшись лицов к Коулу и Коми которые шли позади.       — Нет, — честно ответил учитель. — Но если бы ты не пришла сегодня, мы бы начали. А что?       — Просто прошёл уже месяц, а друзей у Коми так и не прибавилось.       — Это важно?..       Скрежет карандаша прервал его мысль. Коул и Наджими собрались вокруг Коми чтобы прочитать, что она пишет.       — Это важно! — писала она. — Когда в начальной школе меня спросили, какая у меня мечта, я долго думала. У меня всё есть: хорошие оценки, прекрасные родители. Единственное, чего мне всегда не хватало, — это общения, друзей, настоящих друзей. Поэтому это важно для меня.       Коми выглядела на удивление спокойно, говоря о таких сложных вещах.       — Понятно, — сказал Коул, дочитывая сообщение. — Но это не то, чтобы главная твоя проблема. Нам бы разобраться с твоей социофобией, а потом уже думать о таких вещах.       — Я не согласна, но он прав, — сказала Наджими. — У тебя полно других проблем, которые нужно решить, а с друзьями я тебе помогу, не переживай.       Только они хотели двигаться дальше, как Наджими вспомнила, что забыла свой рюкзак в классе.       — Подождите меня тут, я сейчас вернусь, — крикнула она, оставив Коми и Коула наедине.

***

      В классе раздавались голоса одноклассников. Наджими не предала этому значения, подумав, что это какой-нибудь клуб устраивает заседание после уроков.       Её внимание привлекло то, что один из голосов назвал её имя. «Интересно, что они там обо мне говорят», — сказала себе Наджими, прислонившись к стене.       — Она вернулась?! — голос принадлежал Ямаи и звучал слишком раздражённо. — Ужасно! Как она посмела?       — Только, пожалуйста, не говори, что это ты устроила. — Мужской голос, принадлежал парню настолько тихому и незаметному, что даже Наджими не узнала его. — Мы так не договаривались.       — Да-а, неужели. Напомнить тебе, как мы договаривались? Мы травим Наджими, она срывается и оставляет свой пост, я занимаю место рядом с Коми. Такой план! — Наджими уже было неприятно слушать всё это, но она не хотела прерывать это «заседание». Ей было интересно, что ещё они могут сказать о ней.       — Я-я всё ещё н-не понимаю, почему ты так сильно ненавидишь Наджими. — Это был голос… Агари? Наджими не верила своим ушам. Как она тут оказалась?       Её поддержали десять, пятнадцать, тридцать голосов. Ямаи и правда как-то смогла собрать против Наджими весь класс.       — Ты могла просто предложить свою помощь Коми и так быть рядом с ней… — Агари хотела закончить свою мысль, но Ямаи её перебила.       — О, дорогая Химико, не в помощи дело, — говорила она пугающе спокойно, как бы объясняя Агари, где та неправа. — Дело в том, что я не могу допустить, чтобы такие, как Наджими, ошивались рядом с нашей Богиней. Да и потом, к Коми нельзя просто подойти и предложить что-то. Это не в нашем праве…       Несколько секунд никто не издавал ни звука. Тишину опять нарушила Ямаи:       — Неужели кто-то из вас думает, что эта мелкая тварь имеет право стоять рядом с Коми-сан?       — Нет… — нехотя ответили все присутствующие.       Мелкая тварь? Наджими не могла поверить в то, что слышит это. Хватая ртом воздух и держась руками за голову, она медленно опустилась на колени.       Собственные мысли вперемешку с уже не очень приятными воспоминаниями заполонили голову девушки.

…Он предупреждал тебя…

      …Не поверю, что они могут так поступить со мной…

…Значит, моя задача избавить её от проблем с общением, так?..

      Но она кивнула, мы с Коми друзья, так? Так же?..

Она же видела, как со мной обращаются. Почему она не сделала ничего с этим?!

…Даже не попыталась…

      Услышав, как одноклассники начали собирать свои вещи, Наджими бросилась бежать прочь от класса.

***

      Оставшись наедине, Коул и Коми первое время просто молчали, ожидая Наджими.       Тодд молчал, потому что не любил первым начинать разговор. «Зачем отвлекать человека пустой болтовнёй?», — говорил он себе всякий раз, когда оказывался в такой ситуации.       Шоуко же молчала, потому что не умела первой начать разговор. «Он, наверное, занят своими мыслями, зачем мне его отвлекать? Да и что, если он подумает, что я навязываюсь? Если он не хочет разговаривать?..», — у Коми было полно причин не начинать разговор.       Учитель сдался первым:       — Как-то она долго, не находишь? — спросил он Коми.       Действительно, прошло уже минут пятнадцать, а Наджими так и не было. Коми уже хотела достать планшет, но услышала быстрые шаги в коридоре. Коул тоже их услышал.       — Стоило только вспомнить, — сказал он.       Но Наджими, давясь слезами, пробежала мимо друзей, не обратив на них внимания, как будто их там и не было. Такое нетипичное поведение насторожило Коула. Что-то произошло в классе, что-то настолько ужасное, что смогло довести оптимистку Наджими до слёз.       — Догони и успокой её, — скомандовал Коул Коми, а сам пошёл в класс, ведь свой рюкзак Наджими так и не взяла.       Поднявшись на этаж, Коул увидел, как из кабинета выходит толпа людей. Это нельзя было списать на заседание какого-нибудь клуба, потому что таким образом выходило бы, что в одном клубе состоит весь класс, не считая Коми и Наджими.       Увидев учителя, дети замерли в ожидании. Слышал ли он, о чём они говорили? Знает ли он, что здесь происходит? Так они простояли несколько секунд.       — Эм… Привет? — прервал неловкое молчание Тодд.       — Учитель? Что вы тут делайте? — Ямаи появилась, как из ниоткуда, и встала прямо перед ним. Девушка явно нервничала, чем сразу насторожила Коула.       — У вас тут, прям, собрание… — как бы невзначай подметил он.       Тодд Коул не любил, но всё же отлично умел играть в «словесный покер», когда приходилось. Разные люди в похожих ситуациях ведут себя схожим образом. Работа с детьми научила Коула распознавать интонации и эмоции, читать мимику и «язык тела», кои навыки пригождались в подобных ситуациях, когда можно было увидеть ложь или то, что человек что-либо скрывает.       Абсолютно безэмоционально учитель продолжил:       — Вы, ребят, тут Наджими не видели?..       — Нет! — взвизгнула Ямаи.       Коул оценивающе посмотрел на девушку.       — Прячет и трёт глаза, не может задержать на чём-то взгляд, — бормотал он себе под нос. Пазл начал складываться.       — Вам что-то н-нужно здесь? — спросила Ямаи.       — Да-а. Наджими ушла сюда за своим рюкзаком, но вернулась вся в слезах. — Тодд сделал паузу, чтобы оценить их реакцию. — Вот я и решил узнать, что такого она тут увидела.       Стоявшие за Ямаи дети начали отводить взгляды и пытаться спрятаться за спинами друг друга. Сама же Ямаи смотрела на учителя так, что он мог видеть, как её зрачки сузились от волнения и страха быть раскрытой, а на её лбу выступил пот.       «Что-то они тут обсуждали всем классом, — понял Коул. — Что-то, что явно не понравилось Наджими».       — Так, говоришь, вы её тут не видели? — переспросил учитель.       — Н-нет, не видели, — повторила Ямаи.       — Нет. Не было её тут. Не видели, — запинаясь, подтвердили стоявшие за ней.       Их волнение было настолько очевидно, что играть дальше не имело смысла. Что-то они тут скрывают, но никогда не скажут, что именно, тем более учителю.       — Ну ладно… — недоверчиво сказал Коул и было пошёл в сторону кабинета, но толпа учеников во главе с Ямаи не двинулась с места. — Ну и что вы встали? Свободны! — скомандовал он и, дождавшись, пока ученики уйдут, вошёл в класс.       Там рядом с учительским столом, на самом видном месте стоял рюкзак Наджими. Они так увлечённо что-то обсуждали, что даже не заметили его.

***

      Коми, к своему удивлению, всё же смогла догнать убегающую Наджими на лестнице, где кроме них никого не было.       — Что тебе нужно от меня?! — сквозь слёзы кричала Наджими.       Коми потратила какое-то время, чтобы достать планшет с ручкой, за которое Наджими успела немного успокоиться.       «Что случилось?» — спрашивала Коми.       — Ты шутишь?.. — Наджими не могла поверить. Кажется, она и правда не знает, «что случилось». — Ты представь, они устроили целый заговор против меня только из-за того, что я решила помочь тебе! О чём я вообще думала, когда соглашалась?! Я знала, что так произойдёт! — девушка ходила из стороны в сторону. — Знала! Вокруг тебя там целый фан-клуб собрался, который разгоняет от нашей Богини недостойных вроде меня! Изобретательно, надо отметить! — она продолжала бы и дальше, но тихое заикание прервало её.       — П-п-п... — «Что она хочет сказать? — думала Наджими, — Я так накричала на неё, я не хотела, честно.»       — П-п-п-прости м-м-меня… — прошептала Коми своим нежным голосом.       — Почему ты… — Наджими не верила, не хотела верить в то, что Коми сейчас извиняется перед ней.       Ей нет никакого повода делать это, это не её вина. Или так думает только она, Осана Наджими? Друг детства для всей школы. Она сорвалась на человека, для которого являлась единственным настоящим другом.       Единственным. Настоящим. Другом.       Эти три слова эхом повторялись в голове девушки. «Конечно, она думает, что это её вина. Ты только что убедила её в этом!» — кричал внутренний голос Наджими. Она хотела успокоиться сама и успокоить подругу, но не могла смотреть ей в глаза после только что случившегося.       — Я… Нет… Я н-не хотела… — тихо, заикаясь, сквозь вновь подступающие слёзы сказала Наджими, пытаясь извиниться, но не могла собрать мысли воедино. Отойдя от Коми на пару шагов, она бросилась бежать прочь, не сказав больше ни слова.       Коми села на ступеньки и пыталась осмыслить произошедшее. Так она заметила не вовремя появившегося Коула, который видел только кульминацию, а именно тот момент, когда Наджими убегала из школы.       — Куда это она? — спросил учитель, держа рюкзак за спиной.       Тодд хотел неожиданно подойти к ней, сказав ей что-то в роде «ты, кажется, забыла», «не за что», «всегда рад помочь», но не успел.       Секунду спустя он заметил Коми, которая сидела на ступеньках и смотрела вслед убегающей подруге.       — Ты представь, — начал он, — твои одноклассники, кажется, целый заговор против неё устроили… — он говорил дальше, но Коми его не слушала.       «Целый заговор, — повторила она про себя. — Как я этого не заметила? Я могла не допустить это. Я должна была. Это моя вина… Моя!»       Девушка встала с холодной лестницы и, попрощавшись, двинулась в сторону выхода из школы, намереваясь пойти домой.       На следующий день Осана Наджими не появилась в классе. Многие начали шутить, что её опять похитили, и любые попытки Коула, да и других учителей донести, что это серьёзно и шутить так не стоит, старательно игнорировались. Только когда сама Коми «сказала», что это не смешно, дети немного успокоились.       На второй день Коул насторожился, когда Наджими опять не появилась в классе, но не придал этому значения, списав пропуски на болезнь.       На Коми такие простые оправдания не работали, и все попытки успокоить её не увенчались успехом. Только когда Коул пообещал ей позвонить родителям Наджими, если та не придёт завтра, Коми, вроде как, смирилась.       Но и на завтра Наджими не пришла. Было странно, что вообще никто не знал, что с ней случилось. Не было никаких сообщений от родителей о том, что их дочь заболела или что-либо похожее.       — Может, директор что-то знает? — предположил Коул Коми, которая весь день ходила за ним с просьбой узнать, что случилось. Попросив её подождать в классе, учитель направился в кабинет. Он не хотел сам звонить по телефону, поэтому всячески пытался отсрочить этот момент. Боялся узнать правду. Всё же тот факт, что Наджими буквально пропала без вести, наводил на мысли. Коул быстро дошёл до кабинета директора и уже хотел постучать, но услышал, что там уже кто-то разговаривает. Не желая отвлекать людей от дела, Коул сел на лавку близ двери. Там помимо него на другом конце лавки сидела девушка на вид достаточного возраста, чтобы учиться в старшей школе, поэтому Коул и не обратил на неё внимания.       «Видимо, новенькая», — подумал он.       Так они и просидели пару минут, но в какой-то момент Коул услышал, как девушка повернулась в его сторону. Знакомый голос вывел его из полусна:       — Учитель?       Тот сразу повернул голову к девушке, позвавшей его.       — Наджими?       Коул не сразу узнал её, в основном из-за изменившейся одежды. На смену короткой юбке и достаточно лёгкой верхней одежде пришли тёмные длинные брюки и толстое худи с длинными рукавами, полностью закрывающими кисти, и капюшоном, скрывающим волосы вместе с лицом.       — Ты куда пропала? — спросил Коул, — Люди там волнуются.       — Неужели? — фыркнула Наджими. — Никогда не поверю после того, что я слышала. Вы были правы, они ненавидят меня только потому, что я смею общаться с Коми.       — И когда ты планируешь вернуться?       — Никогда. Я перехожу в другую школу.       — Pardon?       — Я не хочу… не могу вернуться к ним. Я считала их своими друзьями, а они так просто предали меня… Я просто не могу… Гениальный план Ямаи сработал.       — А как же Коми.       — А Коми, наверное, не хочет видеть меня… после того, как я сорвалась на неё. — Наджими отвела взгляд. Она до сих пор не могла поверить, что могла накричать на такого близкого человека.       — Ну хоть попрощайся с ней.       Наджими не ответила.       Из кабинета директора вышла, по всей видимости, её мать. Она, быстро сказав: «Наджими, уходим», поторопилась к выходу.       — Кажется, мне пора.       Оба встали, чтобы попрощаться друг с другом. Это мог быть последний раз, когда они видятся, учитывая затворнический образ жизни Коула. Он хотел отдалить этот момент, побыть с ней ещё немного, убедить остаться, но не знал, как.       — Прощайте, Коул-сан, — тихо сказала Наджими.       — Ой, прошу. Я всё же надеюсь, что мы ещё встретимся. — после небольшой паузы он добавил:       — Мне будет не хватать тебя.       Наджими невольно улыбнулась. Не было слов, чтобы выразить благодарность единственному человеку, который, казалось, понимал и чувствовал её боль и искренне хотел помочь, только не зная, как именно. Наджими попыталась что-то сказать, но не смогла подобрать нужных слов. Она ещё раз бросила короткое «прощайте», натянула на голову капюшон и пошла к выходу.       Прозвенел звонок. Пора идти в класс.       Урок проходил спокойно. Кто-то слушал учителя, кто-то занимался своими делами, не отвлекая остальных. Только к концу занятия некто из класса спросил:       — Так что всё-таки случилось с Наджими?       Необъяснимая злость пробрала учителя. «Вот сейчас-то они вспомнили, да», — думал он, но вслух спокойно сказал:       — Кстати, о Наджими, раз уж вспомнили. Она узнала, что вы перестали с ней общаться из-за того, что она стала помощницей Коми-сан, и чтобы не «смущать» вас, она решила перейти в другую школу. Так что, если это был чей-то «гениальный» план, то поздравляю — он сработал. Вы успешно довели до нервного срыва добрейшего человека Японии.       «Если не планеты», — мысленно добавил Коул.       Несколько минут они сидели в полной тишине. Всем было стыдно за то, что они сделали. Да, они не поддерживали, но участвовали в плане Ямаи; они не сделали ничего, чтобы остановить её, даже не пытались. Только саму Ямаи не мучала совесть.       — То есть Коми нужна новая помощница? — спросила она.       Коул злобно посмотрел на неё. Ямаи поняла — он знает, что именно она довела Наджими. Она могла слышать, как он мысленно говорил ей: " О, да. И я прослежу, чтобы ей стал кто угодно кроме тебя!» После этого в свое голове Ямаи слышала только злобный смех учителя. В реальности же он сказал:       — Да, только если кто из вас не знал: я назначил Наджими на её пост. Какой неразумный поступок с моей стороны. Чтобы ничего подобного не повторилось, теперь я позволю самой Коми назначить себе помощника.       Все обернулись на президента класса. Выражение её лица выражало только одну эмоцию: «За что?..»