Терминальная стадия социофобии

      Ни один учитель не может со стороны наблюдать за тем, что происходит с его учениками вне школы. Вот и Коул не видел, как развиваются отношения Коми и Наджими. Но он не мог не заметить, что ситуация «подопечной» начала улучшаться. Теперь в классе она вела себя более уверенно, но всё ещё вздрагивала, когда Наджими пытается с ней заговорить. Впрочем, одно дело вздрагивать, когда с тобой пытаются заговорить, а другое дело полностью выпадать из реальности в этот момент.       Также нельзя было не заметить, что к Наджими в классе начали относиться более прохладно. Каждый считал, что именно он достоин работать вместе с Коми. А Осана… Никто всерьёз не воспринимал её в этой должности. Она отлично справлялась с ролью «души компании», но доверить ей такую ответственную работу… Никогда. Сама же Наджими не замечала, или не хотела замечать изменившегося настроения в классе, и продолжала вести себя как обычно.       Коул понимал, что после того, как Осана сблизится с Коми, отношение к ней изменится в худшую сторону. И любые попытки предостеречь её Наджими парировала аргументами типа: «Они мои друзья», «Я общаюсь с ними с детства», «Никогда не поверю, что они могут так поступить со мной». Спорить с девушкой было бесполезно, но учитывая её характер и способность располагать к себе людей, Коул посчитал, что она обязательно справится.       С того момента, как Наджими согласилась стать помощницей Коми, она, как и сама Шоуко, должна была оставаться после уроков, чтобы заниматься классными делами. Например, бумажной работой, которую по-хорошему должен делать учитель, но никто не запрещал просить помощи у людей, которым ты доверяешь. А Коул доверял Наджими и Коми. И если первая честно сидела рядом и хотя бы делала вид, что работает, то вторая куда-то пропала, что странно, ведь Тодд видел её в школе. «Сейчас, наверное, придёт», думал учитель. Всё же не могла она просто уйти. Но вот прошло уже пять минут, десять, пятнадцать, и Коул начал волноваться.       — Где Коми-сан? — спросил он у рядом сидящей Наджими.       Я отправила её за кофе, — сказала Осана, не отвлекаясь от работы. Не зная, что на это ответить, Коул смотрел на неё, как на сумасшедшую.       — Ну а что? — девушка почувствовала на себе тяжёлый взгляд учителя, — Эти бумаги такие скучные, мне нужен прилив сил.       На секунду этот аргумент даже убедил Коула. Но только на секунду.       — Ты же помнишь, зачем ты здесь? — спокойно начал учитель.       — Чтобы помочь Коми решить её проблему с общением, — спокойно ответила Наджими, — Разве это не считается за «помощь»? Я ещё сказала, что если она не согласится, то я не буду ей помогать.       — Так тогда это не помощь. Это пытка. Ты знаешь, что ей трудно общаться с людьми. И она знает, что ты знаешь это… Мне, например, было бы обидно, если бы ты так со мной поступила.       — Ой, да, ладно вам, — протянула Наджими, — Коми уже не маленькая девочка. Теперь у неё есть планшет и всё такое.       Непробиваемый аргумент, железная логика. Но Коул всё равно не доверял Наджими. Она могла «выкинуть» что угодно: дать меньше денег, чем нужно, или просто заказать то, чего нет в меню. Тодд не хотел сильно затягивать этот спор, поэтому в шутку сказал:       — Ставлю тысячу йен на то, что ничего она тебе не принесёт. Наджими оценила шутку и решила подыграть Тодду:       — Учитель, как вы можете? Азартные игры в стенах школы! — театрально выждав паузу, шёпотом она добавила, — Ставлю столько же на обратное. Не успели они посмеяться и вернуться к работе, как в кабинет медленно, еле перебирая ногами, вошла Коми-сан. С пустыми руками.       — Что я тебе говорил? — ехидно спросил Коул. И пока Шоуко писала извинения, медленно приближаясь к Тодду и Наджими, последняя спокойно, без лишнего энтузиазма на лице, передала купюру учителю.       Как выяснилось, девушка просто забыла заказ подруги.       — И что такого ты у неё попросила?       — Всего-то мой обычный заказ, — девушка так быстро протараторила свой заказ, что и Коул, и Коми не смогли разобрать даже половину. И если Тодд хорошо знал японский, но, всё же, не мог похвастаться уровнем знаний носителя языка, то у Коми такой отговорки не было. Количество добавок, которое Осана включает в свой «обычный заказ» поражало. По подсчётам мужчины в заказе Наджими была плюс-минус дневная норма сахара. Расчёты были скорее всего неточными, но от того не менее пугающими.       — Неудивительно, что Коми не запомнила твой заказ, — заметил Тодд, — Я и сам-то уже забыл некоторые позиции.       — Вам нужно лучше тренировать память, — сказала Наджими и посмотрела на часы, — Оу, уже поздно. Кажется, нам надо идти по домам.       Осана встретилась взглядом с Шоуко, девушке в голову пришла отнюдь неплохая идея:       — Хей, Коми! Не хочешь пройтись до дома вместе, а?       Той оставалось лишь согласиться. Не было никаких причин для отказа, да и сама Коми не хотела идти домой одна. «Но как же всё то, что я должна была сделать?» Написала она учителю перед тем, как выйти из класса.       — Ну, часть можешь взять домой, а часть завтра сделаешь, — сказал явно уставший Коул.       — Хей! Завтра же воскресенье, — поправила его Наджими.       — Ну тогда пусть возьмёт всё домой, или пускай сделает всё в понедельник, — предложил Коул и посмотрел на Коми, — Но ты либо сидишь допоздна в понедельник, либо жертвуешь выходными.       — Ну уж нет! — встряла Наджими, — В выходные я хотела вытащить Коми на улицу, впервые за год. Я не позволю вам заставить её сидеть дома и заниматься школьными делами! Это нечестно!       Но Коми заверила подругу, в том, что всё в порядке. И, проигнорировав её возмущения, взяла папку, в которой было немало бумаг.       «Видимо, я много пропустила», — подумала Шоуко.       «Странно, тут куда больший объём, чем я рассчитывал», — подумал Коул, — «Ну, надеюсь, она заметит, если что не так.»       Попрощавшись с учителем и собрав вещи, девушки пошли домой.       По дороге домой Осана стала словно другим человеком, что удивило Шоуко.       Она видела, как Наджими ведёт себя в классе. Как разговаривает с другими друзьями: громко, активно, она постоянно шутила и сама немало смеялась. С Шоуко же она была более спокойной, каждый раз терпеливо ожидая, пока та напишет сообщение.       Для Коми это особенно приятно. Наконец-то нашёлся человек, который не боится говорить с ней. Столько вещей, которые всегда хотелось обсудить, столько вопросов, которые всегда хотелось задать. Наконец-то, одно из сокровеннейших желаний Коми Шоуко исполнилось.       Но не все так же сильно радовались за Коми. Для многих Коми-сан всё ещё была «богиней», недостижимым идеалом, который был выше их всех. И если все остальные молча завидовали удаче Наджими, то Ямаи Рен не собиралась молчать. Она всё ещё верила в божественное происхождение одноклассницы и считала, что она, как никто другой, подходит на роль помощницы Шоуко. Можно было сказать, что весь класс стал лишь недолюбливать Осану, а вот Ямаи ненавидела её всей душой. Рен знала, что Наджими из себя представляет и понимала, что ей с Коми даже рядом стоять нельзя. Она могла ненароком оскорбить, или, что ещё хуже, опозорить богиню. Наджими непредсказуема, и чтобы не допустить потенциально опасных ситуаций, Ямаи решила лично следить, чтобы с Коми ничего не случилось.       Одержимая желанием защитить богиню, девушка пряталась в кустах, стараясь не привлекать внимания, чтобы если Наджими выкинет какую-нибудь штуку, Ямаи была тут как тут.       — Эта мелкая тварь и права не имет так близко подходить к богине, — шептала она, — Как только Коми её терпит?       Школьницы не заметили, как ноги уже принесли их к дому Коми.       — Дом богини, — Ямаи не верила своим глазам, — Но что Наджими тут делает? Ей же вообще в другую строну. Наверняка она затевает какую-нибудь гадость.       Шоуко зашла домой, Наджими помахала ей рукой и ушла в другую сторону. Отличная возможность убрать её прямо сейчас. Нет. Сейчас нельзя. Нельзя убрать её прямо здесь. Нужно придумать другой план.       Наджими — экстраверт. Экстраверты — люди, которые любят общаться с другими людьми. А что будет, если лишить её этой возможности?       Гениальный план родился в голове Ямаи. Злобно смеясь, девушка вышла из кустов, в которых пряталась, и отряхнувшись от листьев, пошла домой.       Новый день — новые возможности, новые темы для разговоров, новые знакомства. Осана Наджими проснулась сегодня в особо хорошем настроении. Быстренько позавтракав, она побежала в школу. По пути туда она встретила Шоуко, которая выглядела несколько уставшей.       — Доброе утро, Коми, — крикнула Наджими подбегая к подруге. Вместе они пришли в школу, где по пути в класс им встретился Коул, который зачем-то искал Шоуко и был немного обеспокоен. Не желая задерживаться в коридоре, Наджими, уже одна, побежала в класс.       — Доброе утро, народ, — поздоровалась со всеми Осана по прибытии в класс, однако реакция товарищей была несколько необычной: вместо привычного тёплого приветствия — молчание, холодные взгляды и какое-то презрение.       Настроение Наджими в миг стало не таким хорошим, но она не расстраивалась. Несмотря на её характер и желание расположить к себе как можно больше людей, некоторые всё же могли назвать её «раздражающей».       «Может, они слегка устали от моей экстравертной натуры», — подумала Осана и села за одну из задних парт.       Обычно Наджими сидит спереди. Возможно потому, что там сидят отличники, у которых можно списать. Возможно потому, что с первой парты легко оказаться в центре внимания. Или же потому, что её туда садят учителя, чтобы та не отвлекалась, прячась за спинами одноклассников. Так или иначе, сейчас Наджими села на задний ряд, по просьбе Коми. Им обоим эта идея показалась хорошей, к тому же, место рядом с ней всё ещё было свободно.       Все мгновенно оживились, когда Коми вошла в класс. Они считали своим долгом поздороваться с богиней класса, что с одной стороны помогало ей не чувствовать себя так одиноко, но с другой Шоуко до сих пор чувствовала себя неуютно в таких больших группах людей. Коми села за парту и вокруг неё образовалась небольшая «кучка» во главе с Ямаи.       Отличный шанс для Наджими наконец разговориться.       Но любая её фраза, любая сказанная шутка просто игнорировалась, как будто девушки не существовало. Одноклассники обращали на неё внимание лишь когда Коми сама обращалась к ней, но даже так это не выглядело как обычное общение Наджими и её друзей. Да и всякий раз, когда Коми вспоминала про подругу, её внимание старательно уводили в другом направлении.       Осана не могла понять, что происходит и в течение дня это непонимание только усиливалось. Те, кто ещё вчера спокойно разговаривал с ней, сейчас чуть ли не отталкивали её от себя. Не радовала и Ямаи, которая весь день крутилась где-то за спиной, наблюдая за «мучениями» заместителя богини. Было очевидно, что именно Рен стояла за этим, но её причастность сложно было доказать.       К концу дня Наджими уже трясло от того, что на неё никто не обращает внимания. И если раньше она всеми силами пыталась откосить от классной работы, то сейчас девушка бежала в класс поле уроков, чтобы хоть с кем-то поговорить. Увы, на этаже она встретила лишь Коула, который запирал кабинет.       — А, Коми тебе не сказала? — спросил учитель, — Она, оказывается, за ночь сделала всё то, что мы должны были сделать сегодня.       — Значит, можно идти домой?       — А что, Осана? Что-то случилось? — удивился Коул. Он обернулся к девушке и увидел, что с ней происходило что-то странное, — Дёргающийся глаз, непроизвольный тремор, закрытая поза, несвойственная тебе молчаливость. Если бы я тебя не знал, сказал бы, что у тебя ломка от чего-то.       Наджими усмехнулась.       — Прошу, друзья называют меня по имени, вы же мой друг, так? Вот и вы зовите, — Она стёрла несуществующий пот со лба и дрожащим голосом сказала, — Но отчасти вы правы.       — Дрожащий голос, — Коул дополнил свою характеристику, — Пойдём, — кивнул он в сторону лестницы, — расскажешь мне, что не так.       — Я не знаю, — взволнованно начала Наджими, как только учитель сдвинулся с места, — они просто игнорируют меня… Чтобы я ни сказала, чтобы ни сделала, никакой реакции. Только когда Коми говорит мне что-то, они обращают на меня внимание. И ведь не только класс… Кажется, вся школа решила забыть про меня. Я не знаю… такое противное чувство, когда тебе не с кем поговорить…       — Это одиночество, Осана-сан, — диагностировал Тодд, — И, кажется, это моя вина.       — И Ямаи крутится рядом, — продолжила Наджими, как будто не слыша слов учителя, — Я чувствую, что это её рук дело. Но почему? Почему? Я сделала что-то не так? Я обидела её? Почему просто не сказать мне? Зачем настраивать всю школу против меня? За что?       — Это из-за Коми. Мне жаль. Кажется, это всё из-за меня. Они считают, что ты «недостойна» стоять рядом с ней. Я с этим не согласен, но кто меня слушает.       — Недостойна? Но Коми же сама общается со мной, разве они не видят? При ней они вроде даже говорят со мной.       — При ней они, конечно, говорят. Говорят, какая ты классная и всё такое, но стоит Коми отвернуться, и они уже тебя ненавидят, — объяснил Коул, — Чтобы защитить Коми от тебя, они решили так тебя… травить, — он делал небольшую паузу после каждого слова выставляя особый акцент на своём высказывании, — Очень изобретательно, надо отметить.       — Травить? Ненавидят? — шептала Наджими.       Вскоре они дошли до ворот школы.       — Тебе направо, налево? — спросил Коул.       — Вы знаете, что нам в одну сторону, — тихо ответила Наджими.       — Тогда пойдём вместе. Ты же не против?       Она не ответила.       — Значит, не против, — решил учитель.       Какое-то время они оба шли молча. Коул любил молчать, находиться в тишине и спокойствии, когда ничто не отвлекает его от работы или отдыха, и только звук вентилятора, или скрежет ручки напоминает ему о том, что он ещё не глухой. Тодд привык к тишине и обычно не хотел, чтобы кто-то её нарушал. Но сейчас Наджими была очень тихой, пугающе тихой.       Наджими, в отличие от Коула, могла быть в тишине только когда спала. Вся её жизнь вертелась вокруг новых знакомств, общения и поиска новых друзей. Так к начальной школе она знала поимённо свой класс и почти все параллели. К началу средней школы не было в её районе человека, с которым бы она не дружила. К началу старшей школы её начали узнавать на улице. Она идеально вписывалась в любую компанию, идеально могла поддержать любой разговор, была только одна девушка, к которой Наджими не смогла подступиться. Да и с ней удалось подружиться к девятому классу.       Сейчас же Наджими впервые за шестнадцать лет молчала так долго. Эта тишина давила на девушку, она не привыкла так долго в ней находиться, и чтобы просто не молчать, Осана задала первый вопрос, который пришёл ей в голову:       — Коул-сан, можно задать вам вопрос?       — Хм… Давай, — он уже начал бояться, что Наджими будет молчать на протяжении всего пути. Коул, конечно, не любил «громких» людей, но от Наджими он ожидал другого поведения.       — Почему вы решили помочь Коми?       Этот вопрос выбил учителя из колеи. Он и сам не мог точно сказать. Даже в тот день, когда согласился.       — Я не знаю… — замялся Тодд, — Я просто почувствовал, что должен помочь ей.             Или есть другая причина?..       — В тот момент, когда её мать сказала мне, как всё обстоит на самом деле… Я увидел в Коми… себя. В школе я тоже был не очень общительным, — тут же он поправил себя, — Нет! В свои шестнадцать я умел говорить, но… я-то смог справиться. Я смог привыкнуть к одиночеству. А вот Коми… — Коул вздохнул. Неприятные воспоминания давили на него, мужчина не мог ничего сделать с этим, — Если мы не поможем ей — она обречена.       Этот вопрос должен был разрядить обстановку, не накалить её ещё сильнее. Понимая это, Наджими попыталась спасти положение.       — Не переживайте вы так. Теперь у Коми есть мы. И мы ей поможем.       — Спасибо, Наджими.       — Ооо! Вы назвали меня по имени, — от былого пессимизма не осталось и следа.       — Разве? — смутился учитель, — Я даже не заметил.       — Всё в порядке. Я не против, все зовут меня по имени. Даже учителя.       Через секунду они увидели двух молодых парней, которые быстро шли к ним.       — Наджими! Наджими! — звал один из них. Между ними было большое расстояние, поэтому ему пришлось кричать, чтобы привлечь внимание девушки.       — Кстати, друзья-то у тебя есть не только в школе, — заметил Коул, — Ты знаешь их?       — Конечно знаю, — оживилась Наджими, — но этот парень так просто не отстанет, это надолго.       — Я подожду тебя, — сказал учитель и облокотился на ближайшую стену. Курить при детях нельзя, поэтому он просто наблюдал со стороны.       Но вскоре простое общение друзей начало перерастать в нечто всё более и более пугающее.