Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Наше время — Вы не имеете права задерживать гражданина на срок более 48 часов без вынесения судебного решения, — широкоплечий мужчина в белоснежной рубашке и очевидно дорогом костюме, пышущий самоуверенностью от осознания собственной неотразимости, прошел к столу в допросной, за которым понуро сидел, таращась в пол, парень в мятой толстовке. При виде адвоката задержанный радостно блеснул круглыми наивными глазами. Мужчина несколько нервным движением помог ему подняться — рискованно тут засиживаться дальше. — Адвокат Ким, вы как всегда вовремя, — с ехидцей поприветствовал вошедшего посетителя мужчина средних лет, который расположился напротив парня, — редко мы с вами пересекаемся, хотелось бы чаще. — Прокурор Пак, моя работа заключается в том, чтобы видеться с прокурорами как можно реже, — адвокат, наигранно ухмыльнувшись, отвернулся от собеседника и направился к выходу, подтолкнув парнишку в том же направлении. Один только оскал этого хищного лиса раздражал. И из какой только норы он вылез? Очутившись в коридоре, парень заметно оживился: — Сокджин-хен, ты такой крутой, я думал, они реально будут меня допрашивать, готовился было держаться и молчать. Умеют они, конечно, нервы помотать! — В этот раз ты действительно отлично справился, Чонгук, и у них на тебя ничего не было, — адвокат улыбнулся и замедлил шаг, желая, видимо, приобнять парнишку, но вместо этого демонстративно поправил свои растрепавшиеся от быстрой ходьбы пряди, когда заметил прокурора Пак Джинена, вышедшего из допросной вслед за ними. — Но этому выскочке лучше не мозолить глаза лишний раз, так что давай уже свалим отсюда, — добавил он, вынимая из кармана ключи от «ауди». Пыльная улица встретила их ясным солнцем и полуденным затишьем — ничто не выдавало мрачной суеты, в которой Ким Сокджин провел две бессонных ночи, подчищая все следы, которые могли указывать на связь Чон Чонгука с их синдикатом на случай, если Пак Джинен решил бы вцепиться именно в самого младшего и самого уязвимого из них. Однако не просто так, судя по всему, в сорок с лишним лет прокурор ходил в чине простого советника юстиции — он никогда не умел выбирать правильную жертву для нападения. Чонгук раскинулся на заднем сидении, готовый подремать в дороге. По сравнению с дурацкой лавкой в участке скрипучая кожа казалась мягче собственной кровати, хотя он, конечно, не отказался бы сейчас завалиться в свою постель и зарыться в родные объятия. Сокджин, однако, сидел, не двигаясь, на водительском месте и пялился в стекло. — Хен, ты в норме? — Чонгук встревоженно приподнялся. — В состоянии водить? Если что, я могу! Сокджин встрепенулся и, проморгавшись, пробормотал скорее для себя, нежели для собеседника: — Еще пара таких ночей, и буду уже не в состоянии. Чонгук, возможно, хотел поддержать старшего, но сам был изможден двумя сутками в участке, так что, услышав ответ и успокоившись, что его помощь не понадобится, отключился. Как часто бывает после суматошного дня и изнурительной ночи, в полудрёме перед сознанием Чонгука мельтешили беспорядочные впечатления: полицейские мигалки, суета в участке, люди, комнаты, бумаги... Проснулся он так же резко — они были на месте. В окне виднелись массивные высокие ворота, которые по бокам обрамляли две извилистые сосны. Говорят, деревья стремятся к солнцу, но эти двое, кажется, стремились друг к другу. Лет через тридцать, когда сосенки дорастут до уровня ворот, их придется спилить, чтобы не мешали проезду. За воротами открывался вид на аскетичную лужайку и такой же аскетичный двухэтажный особняк, основные роскошества которого крылись внутри. Помимо коротко стриженного газона, участок мог похвастаться лишь тройкой пихт, скучившихся в дальнем углу у забора. Чонгук несколько раз предлагал вырыть пруд и запустить туда карпов кои — работенка у них нервная, было бы неплохо отдыхать душой и телом на природе. Но Хосок-хен каждый раз возражал, указывая на тот факт, что в случае чего кормить карпов будет некому, они умрут несчастными и место навсегда станет неблагополучным для жизни. Чон Хосок был корейцем, но долгое время провел в странах Юго-Восточной Азии и невольно впитал местные религиозные воззрения. С другой стороны, Тэхен, хотя и разделял взгляды Хосока на большинство аспектов их деятельности, каждый раз огрызался, говоря, чтобы он не тащил на родину чужеземные суеверия либо продолжал тогда отсиживаться в тропиках. Чонгуку было, честно говоря, плевать на их идеологические расхождения, он бы просто поддержал того, кто разрешил ему наконец вырыть этот злосчастный прудик. Как только Чонгук вышел из машины, небрежно захлопнув дверь, тут же оказался поглощен твердыми объятиями, обволакивающими сандаловым ароматом, — помяни черта, называется. — Гук-и, — грубоватый голос с хрипотцой пробирал до самых костей, пленил и пугал властным звучанием одновременно, — прости, что не был с тобой. Крепкий парень с густыми локонами, отливающими шпинелью в солнечных лучах, продолжал вжиматься в Чонгука, наслаждаясь его присутствием. — Тэ, ты чего так распереживался, меня всего-то два дня не было, — Чонгук неловко отшутился и похлопал Ким Тэхена по спине. Наконец, Тэхен выпустил Чонгука из объятий и продолжил: — Хорошо, что ты не понимаешь, отчего я так распереживался. Надеюсь, хотя бы ты смог немного отдохнуть за всех нас. Все остальные уже расположились на креслах в главном зале, который редко бывал настолько заполненным, — Ким Намджун, их официальный лидер, не любил публичность и встречи с партнерами проводил в клубах и отелях. В особняк допускалось только руководство Чамчви — под таким названием была известна их организация в криминальном мире. Помимо лидера Ким Намджуна, адвоката Ким Сокджина, Чон Хосока, Ким Тэхена и самого Чон Чонгука, в узкий круг входил ответственный за кибердеятельность — другими словами, главный хакер — Мин Юнги и управляющий сетью клубов Пак Чимин, который единственный отсутствовал. Конечно, ни одна организация не может функционировать, обладая только ядром из семи человек, так что за каждым из членов руководства был закреплен приличный список обязанностей и соответствующие команды. Таким образом, Сокджин, например, обеспечивал юридическое прикрытие и возглавлял адвокатскую контору, Хосок отвечал за координацию деятельности синдиката вне Кореи и логистику, а Тэхен тренировал рекрутов и заботился об их благополучии. Дождавшись, пока Тэхен и Чонгук расположатся на небольшом диванчике у самого входа в зал, Намджун, как всегда при полном параде — всё-таки формально он занимал пост директора крупной фармацевтической компании — заговорил: — Отныне давайте считать, что мы действуем в режиме чрезвычайной ситуации. Прошу всех вас соблюдать крайнюю осторожность и не конфликтовать с копами до выяснения инициаторов рейда и причин атаки. Сейчас мы обескровлены — чтобы восстановить потерянные кухни и вернуть доверие партнеров, понадобятся время и внушительные суммы. Но, по крайней мере, наши клубы продолжают действовать, Чимин сейчас дежурит в «Смеральдо» на случай, если туда нагрянут с проверками или рейдом, так что деньги мы найдем. Гораздо важнее понять, кто за всем этим стоит. На этих словах Сокджин взметнул указательный палец, привлекая к себе внимание: — За две ночи мне не удалось много нарыть, но я заметил кое-что подозрительное: у этого прокурора Пака до смешного короткий послужной список, к тому же пару десятков лет он проработал в провинции. Я встречал его несколько раз по мелким делам, но он, похоже, знает обо мне больше, чем я о нем. Честно, когда увидел, что именно он допрашивает Чонгука в участке, оторопел от такой наглости. — А я бы и не подумал! — брови Чонгука удивленно взмыли вверх. — Казалось, что ты всех там порешаешь, ты прекрасно выглядел. — Ну, не зря же я увлекался актерским мастерством в школе, — самодовольно хмыкнул Сокджин, но вмиг посерьезнел. — Такие люди, как Пак Джинен, не пробиваются наверх сами и уж тем более не организуют масштабную операцию по уничтожению крупнейших лабораторий в стране. Намджун в недоумении нахмурился и почесал подбородок указательным пальцем, на котором сверкал увесистый перстень, но Сокджин пояснил: — Я не говорю, что наши позиции непоколебимы, но Пак точно не дорос до нас. Так что я твердо уверен, что за ним стоит кто-то выше. Возможно, провинциальный чиновник, пробившийся в Сеул. Мин Юнги, который до этого тихо сидел в дальнем кресле — ему все с самого начала было ясно — и размышлял о способах изготовления фарфора в разных странах, глядя на фарфоровую статуэтку в углу зала, которая переливалась белизной под солнечным лучом, оживился: — Пускай это и спланировали копы, инфу им слил кто-то из наших. И, скорее всего, этот засланный крот проработал в лабораториях достаточно долго, чтобы обладать знанием о наших крупнейших точках. Юнги обвел взглядом присутствующих в ожидании реакции, но все замерли в задумчивости. Видимо, случившееся действительно встревожило их и ударило по самолюбию. Тогда он продолжил сам: — Доступ к информации о расположении лабораторий обычные работники не имеют. Я бы предположил, что этот некто занимал должность младшего руководителя или менеджера... Намджун, уловив мысль Юнги, хлопнул в ладони, чтобы подвести итоги обсуждения: — В таком случае больше дела — меньше слов. Займемся чисткой окружения. Хо, — он обратился к Хосоку, ритмично перебиравшему черные агатовые четки, — будь наготове. Тэ, нужно усилить контроль за тренировочным центром. — Тэхен, заскучавший от разговоров, понятливо кивнул в ответ. — Джин-хен, предлагаю тебе сосредоточиться на юридической деятельности и как можно меньше контактировать с нами открыто. Если что, обращайся к Юнги. Попытайтесь установить связь между Пак Джиненом и столичной верхушкой. Наконец, Намджун посмотрел на Чонгука: — Гук, останься со мной в особняке, мне понадобится помощник. Чимину в ближайшие дни тоже потребуется надежный человек для контроля за клубами. Закончив раздавать указания, он поднялся с кресла: — Но сегодня давайте отдохнем, нам предстоит долгая война.