Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Когда Джисон говорил, что приведет своего возлюбленного в следующий раз, ни Чан, ни Чанбин не думали, что следующий раз будет на следующий же день. Равно как и не думали они, что парень придет с увесистой сумкой и явным намерением поселиться в их доме. Чан только вернулся с дневной смены и еще не успел отнести полотенце, которым вытирал волосы после душа, на сушилку, а Чанбин, после долгого трудового дня, в предвкушении разместился за столом с баночкой пива, когда дверь открылась и на пороге появилась фигура Джисона. — Хены, привет! — он помахал рукой над головой, словно не видел Бан Чана и Чанбина целую вечность. Другой рукой он держал руку парня, который чуть заметно поклонился, войдя. Чан не придумал ничего лучше, чем сразу завернуть в прихожую, чтобы поприветствовать гостя. Что уж поделать, раз его застали прямиком из душа? С полотенцем через плечо он хотел было протянуть руку вновь прибывшему, но одну его руку самозабвенно сжимал Джисон, а другой парень держал сумку, поэтому пришлось ограничиться еще одним кивком головы. — Бан Чан. — Очень приятно, Ли Минхо, — раздалось из-за маски. Парень смотрел перед собой и немного в пол, словно ему было до крайности неудобно, и если бы не хватка Джисона, он бы уже сбежал. — Разувайся, проходи, — гостеприимно сказал Чан, направляясь в сторону кухни, откуда за действом наблюдал Чанбин. Они видели, как суетился Джисон, выхватывая у Минхо сумку, чтобы тот мог разуться, и извиняясь за то, что у них нет лишних тапочек. В ответ парень только мелко кивал и, возможно, тихо повторял, что все в порядке. Разувшись, они прошли в кухню, как бы завершая ритуал приветствия. — Ли Минхо, — поклонился парень, мельком взглянув на Чанбина. Чанбин представился в ответ. Ли Минхо был похож на совенка и выглядел неловко: в нескольких слоях одежды, очевидно, надетых, чтобы не нести все в руках, с растрепанными каштановыми волосами, падающими на глаза, в черной маске на пол лица и с сумкой, которая явно трещала по швам от избытка содержимого. Повисла неловкая тишина. Чан и Чанбин, мельком изучив облик Минхо, тактично старались не смущать его и не расстраивать Джисона, а Джисон, похоже, был слишком счастлив, чтобы быстро соображать. Наконец, он обратился к Минхо: — Идем забросим твои вещи и спустимся. В ответ тот только кивнул и послушно последовал за Джисоном. — Какой-то подмороженный, не? — шепнул Чанбин. — Или торчок? — Может, просто стесняется, Джисон ведь мог его ненароком запугать перед знакомством с нами, — предположил Чан. Через пару минут Джисон весело сбежал по ступенькам, а за ним почти неслышно появился Минхо. Избавившись от пары кофт и куртки, в черной футболке и черных джинсах он оказался стройным парнем на пару сантиметров выше Джисона. — Спасибо, что разрешили жить у вас, — Минхо еще раз поклонился, прежде чем почтительно сесть за небольшой прямоугольный стол напротив Бан Чана. Чанбин усмехнулся на слове «разрешили». Джисон, конечно, был равноправным обитателем дома, но все же он даже не вынес на обсуждение такой важный вопрос, как появление нового жильца. Впрочем, было очевидно, что он даже не задумывался о том, что что-то может быть не так. — Честно говоря, для нас это небольшая неожиданность, ха-ха! — начал было Чан, потирая шею. — Но друг Джисона наш друг, так что, думаю, мы поладим, наверное. На этих словах Минхо вскинул голову и уставился на Джисона. Это, наконец, позволило рассмотреть его лицо. Буквально на секунду огромные глаза метнули молнии в сторону неловко усмехавшегося Джисона, а брови хмуро дернулись к переносице. Маленький рот едва слышно цыкнул, а скулы обозначились от напряжения стиснутых челюстей. В ушах мелькнули длинные сережки-подвески. — Минхо-хен до этого жил в общественной прачечной, — тут же вступился Джисон, ставя перед Минхо тарелку чачжанмена. — Я решил, что раз у нас есть место… — Так ты не повар? — выпалил Чанбин разочарованно. — Эх, как жаль, что ты не повар. — Вам бы не понравилось то, что я умею готовить, — сказал Минхо с каменным лицом, начиная перемешивать лапшу палочками. Чан и Чанбин переглянулись, а потом вопросительно посмотрели на Джисона, но тот с непонятной тоской бросил взгляд на Минхо и покачал головой. Поставив порции чачжанмена перед остальными и не забыв себя, он сел за стол рядом с Минхо. — Так все-таки, ты работаешь где-нибудь? — не унимался Чанбин. — Работал в круглосуточном рядом с прачечной, но теперь подыщу что-нибудь поблизости. А то дорога туда-обратно будет обходиться дороже, чем весь оклад. Рассудительность Минхо располагала, а ровный тон выдавал уверенность в том, что парень без труда найдет работу и не собирается нахлебничать. Но почему тогда он спал в прачечной? Пока Чан думал о том, тактично ли будет спросить нового знакомого о его прошлом, учитывая, что он будет жить с ними, или, исходя из того, что истории каждого из них были не так просты, лучше будет обойти эту тему стороной, Джисон серьезным тоном сообщил: — Минхо знает, чем мы занимаемся. Я ему рассказал. И он может нам помочь. Воцарилась тишина. Казалось, ни Чан, ни Чанбин сначала не поняли суть слов Джисона. А потом, как по команде, перевели взгляд на Минхо, который, наконец, открыто смотрел на них, даже как будто немного подсобравшись, словно готовясь оправдать высокую оценку, данную Джисоном. — Я приехал из Сеула около года назад, — начал он. — Там я состоял в банде Чамчви. Это они распространяют наркотики в Пусане, — он произнес это ровно, на одном дыхании, но по тому, как кадык прокатился по шее, когда он это сказал, было ясно, что Минхо напряженно ждет реакции. — Он сбежал от них, он больше не в банде! — поспешил продолжить Джисон. — Но он много знает и готов рассказать нам все. Чанбин несколько ошарашенно смотрел на Джисона. Этот парень никогда не переставал его удивлять. Означает ли это, что Джисон привел не своего возлюбленного, а информатора? Их друг был так расчетлив? Он только что облегчил им жизнь? Или, наоборот, подверг опасности? Что значит «сбежал»? Что значит «больше не в банде»? Разве можно просто «сбежать» из банды? Особенно обладая хоть сколько-нибудь ценной информацией? Казалось, было слышно, как ток бежит по проводам. Минхо был готов к такой реакции: — Я не был слишком уж важной персоной в иерархии, поэтому просто ушел, а они не искали. Но кое-что знаю, и раз вы копаете под Чамчви, я к вашим услугам. — Думаю, ты догадываешься, что нам нужно знать немного больше, — откашлялся Бан Чан. — Иначе доверять тебе уж совсем невозможно. — Хен! — возмутился Джисон. — Все в порядке, — кивнул ему Минхо, и его голос подействовал, словно заклинание. Джисон зажал руки коленями и уставился в стол. — Я был дилером, потом присматривал за одной из кухонь в пригороде Сеула. В основном занимался отчетностью, сколько поступило, сколько сделали, докладывал в центр. — Хочешь сказать, что ты был напрямую связан с производством дури, а потом просто исчез? — усмехнулся Чанбин. — Там произошла утечка газа, баллон бракованный или не знаю что, все взлетело на воздух. Я должен был быть там тогда, поэтому меня не искали. — А что же ты от работы отлынивал? — Чанбин скрестил руки на груди. — Если тебе тяжело, расскажешь потом, — обратился к Минхо Джисон, заглядывая тому в лицо. — Нет, все хорошо, — снова кивнул тот. Он набрал в легкие воздуха. — Я… Мне дали наводку, что троих ребят, которых я знал — они были новичками — поймали на употреблении в бараке для новобранцев. Знаете, как это бывает? Дилер обычно сам не дурит, других подсаживает, а сам ни-ни. Вот и там с этим строго. Я слышал, что человек, отвечающий за рекрутов, на расправу скор. А те ребята, они совсем были малые, из приюта. Я с ними как-то поболтал, такие… — Минхо чуть улыбнулся, но тут же вспомнил, что вообще-то сейчас должен заслужить доверие друзей Джисона, а не пускаться в воспоминания. Он оправился. — Неважно! Я поехал туда, как только узнал. Но было поздно. Я увидел, что они стоят на коленях перед одним из главных. Сначала я обрадовался, потому что мне рассказывали, что псих там один — с черными патлами, а тут был вроде светловолосый какой-то, я думал, он их пощадит, но потом он махнул рукой и ушел, а на ребят бросились рекруты с дубинками. — Он смолк, набираясь сил, чтобы продолжить. Джисон был в шаге от того, чтобы взять Минхо за руку, но тот сложил руки в замок и снова поднял глаза. — Я… Сел за руль и поехал обратно в лабораторию. Я уже завернул во двор, когда раздался взрыв. Решение нашлось само собой, нужно было только подогнать машину поближе к огню, чтобы она обуглилась вместе со всем остальным. Вот так я сбежал. Бан Чан не зря ломал голову над тем, стоит ли расспрашивать Минхо о его прошлом. Рассказ был жутким, и деланое спокойствие не могло скрыть, что парня мелко трясет от этих воспоминаний, но в то же время Чан не мог отделаться от сомнений. Что если он хороший актер? Что если вся эта история выдумка? Или, что еще хуже, выдумка только часть, связанная с побегом? Слишком удачным совпадением было то, что они с Джисоном встретились. — Если бы я был доносчиком, — снова подал голос Минхо, — я бы связался с Чамчви сразу после того, как Джисон рассказал мне о вашей работе на прокурора. И сейчас мы бы здесь не сидели. Это имело смысл, но ничего не гарантировало. Что если он хочет собрать более ценную информацию, которой мог бы искупить свои ошибки? Он довольно расчетлив, и, кажется, хладнокровен, раз смог подумать о том, как замаскировать свой побег, после того, как на его глазах насмерть забили троих детей. Что если он и сейчас просчитал свои шаги наперед? Что если Джисон только первая ступенька, через которую он с легкостью переступит? — Я расскажу все, что знаю. Я сделаю все, что нужно, чтобы доказать вам, что я больше не хочу иметь ничего общего с теми людьми! — Минхо видел, что ни Бан Чан, ни Чанбин еще не избавились от подозрительности. Джисон не выдержал и накрыл его сжатые кулаки ладонью. — Уже поздно, давайте продолжим этот разговор завтра, — он потянул Минхо за запястье. — Идем, я покажу, где душ. Когда послышался шум воды, Джисон снова пришел на кухню. — Это было жестоко! — Джисон, постарайся услышать меня… Я понимаю, трудно посмотреть на ситуацию под другим углом, ты уже веришь ему, но мы не в том положении, чтобы доверять кому угодно, а это товарищ как ни посмотри, подозрительный. Если он реально связан с этой бандой, мы в катастрофических размеров… — Неприятностях, — закончил Чанбин. — Ты просил не давать тебе материться, не благодари. — Он перевел взгляд на Джисона. — Чан прав. Тебе самому это не кажется странным? — Что мне должно казаться странным? Он первый мне все рассказал! Он как-то взял и сказал «Я хочу, чтоб ты знал, я был в банде, я делал плохие вещи», он говорил, что это для того, чтобы я мог уйти, пока не поздно. Он думал о моей безопасности, потому что считал меня просто доставщиком. Он мне все рассказал тогда, и о том, как продавал наркотики школьникам, и о тех трех ребятах, и о том страшном человеке, и о том, как он сбежал. Он говорил, что хотел пойти в полицию, но боялся, что местная полиция так же повязана с наркоторговцами, как сеульская, и что его бы просто отдали в руки тех людей. Он хотел больше никогда не иметь с этим дела, а получается, что это я, я! Я втягиваю его обратно! — Как давно он тебе это рассказал? — Пару месяцев назад. Чанбин присвистнул. — А как давно вы… Ну… Вместе? — осведомился Бан Чан. По-хорошему, с этого вопроса нужно было начинать. — Мы общаемся где-то полгода… Шум воды стих, скрипнула дверь, Минхо в той же футболке, но в растянутых спортивных штанах, вышел из душа, неловко ступая босыми ногами по дощатому полу. — Чан-хен, а у нас найдется лишний футон и подушка? — тут же спросил Джисон. Бан Чану и Чанбину стоило больших усилий, чтобы не выдать, что такой вопрос был для них неожиданным. У Джисона в мансарде стоял довольно просторный диван, но раз уж он просит дополнительное спальное место… — Я принесу из зала мат, — вызвался Чанбин. — Я помогу, — Минхо поспешил за ним. Чан не выдержал и прыснул со смеху. — Да что? Что?! — Джисон затопал ногами. — Мы уважаем личное пространство друг друга, понятно? И вообще я сегодня впервые так долго держал его за руку! Послышалась возня у двери и Джисон бросился помогать протащить мат в дверной проем. Кое-как разместив на тесном пространстве мансарды и диван, и мат, Чанбин пожелал «соседям по комнате» сладких снов и оставил одних. — Может, надо было помочь Джисону и сказать, что у нас нет мата? — задумался Чан, глядя на потолок. — Да ничего это не значит, для проформы мат этот, — махнул рукой Чанбин, усмехаясь под нос.

***

Джисон суетливо стелил постельное белье на гимнастический мат. — А вообще нет, ложись на диван, я лягу на мат, — заявил он, поднимаясь. — Не дури, я спал на полу в общественной прачечной, на полотенце. Твой мат мне — перина. — Неважно, где ты спал до этого. Здесь я хочу, чтобы ты спал на мягком удобном диване. Смотри, какой он хороший, — Джисон похлопал рукой по дивану. — Тогда ты тоже ложись… со мной сюда, — к концу фразы голос Минхо немного стушевался, хотя он выдержал потерявшийся взгляд Джисона. Джисон сглотнул, глядя на парня, развалившегося на его сером диване, с растрепанными волосами, в растянутой футболке и мягких штанах, вызывающе смотрящего на него своими миндалевидными глазами. Бросило в жар, давление в ушах пульсировало, стало душно, по спине пробежали мурашки. Он подошел и склонился над Минхо. Неожиданно его лицо приняло до смешного серьезное выражение. — Нет, тебе не нужно платить за то, что живешь здесь, — Джисон подался вперед и тепло поцеловал его в волосы. Глаза Минхо округлились, а в груди заболело. Джисон погасил лампу, стоящую на коробке рядом с подлокотником дивана, а сам устроился на мате. Мансарда наполнилась оглушительным стуком сердец.