Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Спустившись к себе, Хенджин не стал включать свет. Того, что лился из окошек под потолком, было достаточно, чтобы не потерять друг друга из виду. Здесь было прохладно. Он неверным шагом направлялся к своему застеленному простыней мату. Сердце колотилось в ушах. Он собирается снова сделать это? Он действительно этого хочет? Сейчас никто не принуждает его, он может обернуть все в шутку. Алкоголь мешал думать. Напряжение внизу живота заставляло его покрываться мурашками при каждом звуке шагов Феликса за спиной. Может ли быть, что это будет приятно? Хотя бы потому, что он сам решил, что хочет этого сегодня, и сам выбрал партнера? Феликс подошел чуть ближе, только когда Хенджин остановился перед матом, он чувствовал его приближение спиной. Дыхание Феликса на его шее. Он скользнул рукой по запястью Хенджина и аккуратно развернул к себе лицом. Если бы Феликс что-то сказал, Хенджин бы не услышал, сердце стучало слишком громко. Алкоголь притуплял сознание и обострял чувства, поэтому прикосновение Феликса заставило его едва ли не вскрикнуть. В следующую секунду ладонь, скользнувшая ему на шею, притянула вниз. Губы Феликса были горячими, сухими и быстрыми. Он почти резко цеплялся за пряди волос Хенджина, придерживая его голову, чтобы тот не выпрямился и снова не оказался на недосягаемой высоте. Но Хенджин и не стремился отстраниться. Почему он это делает? Потому что он выпил и завелся? Потому что хочет доказать себе, что способен переступить через свое прошлое? Потому что ему нравится Феликс? Он обхватил лицо тянущегося к нему Феликса ладонями, неторопливо и самозабвенно отвечая на поцелуи. Тепло, приятно, вкусно, мягко. Такой милый, так хорошо пахнет, и Хенджин сам выбрал его! Было темно, они едва могли друг друга разглядеть, когда приоткрывали глаза, отстраняясь и коротко переводя дыхание, чтобы снова броситься на губы друг друга. Волосы Хенджина падали на лицо Феликса, но убирать их не было времени, да и в том, как они мешались, было свое очарование. Наконец, словно удовлетворившись первым шагом, они решили двинуться дальше. Феликс сосредоточился на пуговицах сорочки Хенджина, пока тот, казалось, обмякая все больше, безвольно терся лицом о его шею, увлекая вниз, на мат. Мелкие пуговицы не поддавались, постоянные движения Хенджина мешали удерживать их в дрожащих от напряжения пальцах, а алкоголь застилал взгляд. Как будто для этого не хватало темноты. Хенджин сел на мат, Феликс, опустившись на колени у него между ног, наконец-то глядел на него сверху вниз. Такую красивую возможность нельзя было упускать, Феликс обвил его шею руками и снова впился в губы. Сердце начало заходиться с новой силой от мысли, что сейчас он опрокинет это прекрасное создание на подушки, что это сильное и изящное тело так тает под его поцелуями, что эти глаза мутнеют, сталкиваясь с его взглядом. Неужели это не сон? Хенджин действительно отдастся ему? Почти не размыкая поцелуя, Феликс подтолкнул Хенджина дальше. Только в этот момент он заметил, что Хенджин успешно расправился с застежкой его брюк и с самодовольной усмешкой развалился перед ним. Он закатил глаза и сам принялся за пуговицы, постепенно распахивая сорочку. Феликс колебался пару мгновений, не понимая, за что же ему хвататься. В итоге он поспешно стянул свитер и прильнул к открывающейся перед ним груди. Феликс целовал много и трепетно. Даже прикосновения его востреньких зубок к соскам были какими-то щекочуще-нежными и вовсе не болезненными. Так вот они какие, богатенькие мальчики? Такие изощренные любовники? Он словно ласкал его перышком, дожидаясь, когда же Хенджин сам попросит о большем. Неожиданно он снова вернулся к его лицу и мягко чмокнул в уголок губ: — Ты в порядке? — своим глубоким хрипловатым голосом. Хенджину не верилось, что это происходит с ним. — Нет… Я вообще не в порядке!.. — заныл Хенджин, жмурясь и утирая выступающие от возбуждения слезы. — Там еще… Ты… Дальше?.. Не собираешься?.. — А ты хочешь? Хенджин чуть не протрезвел от этого вопроса. Он буквально распростерся под этим парнем и не оказывает ни малейшего сопротивления, неужели выглядит, будто он чего-то не хочет? Но в следующую секунду возмущение сменилось смущением. А этот мальчишка был не так прост: теперь Хенджин должен был сам признать, чего и как хочет. Ему давали свободу и вместе с ней ответственность за свое удовольствие. Уже от мысли об этом мурашки пробежали по бедрам. Он неловко отвернул лицо и, обхватив его талию ногами, чуть притянул к себе: — Может, ты?... — пробормотал он, придавливая его бедра к своему паху. — Хорошо, малыш, — снова пробирающим до мурашек влажным шепотом. Зря Хенджин надеялся, что Феликс отбросит свои церемонии и, получив зеленый свет, приступит к решительным действиям. Ему казалось, что потолок плывет и кружится, хотя он его даже не видел. Выступающий пот обдавало струями сквозняка, но в следующую же секунду от очередной ласки бросало в жар. Он изо всех сил старался сдерживаться, потому что, во-первых, было бы стыдно вот так обессилеть, пока Феликс так усердно его подготавливал, во-вторых, он не хотел таким образом польстить талантам младшего, но когда к языку присоединились пальцы, Хенджин не выдержал. Он почти взвыл и зашмурыгал носом. — Все хорошо, малыш, — Феликс приподнялся, поцеловал его в живот и опустился обратно. Хенджин поддался соблазну и капризно протянул: — Поцелуй меня! — он всегда мечтал так сделать. Феликс немного удивился, но с удовольствием вернулся к его лицу. Хенджин блаженно приоткрыл губы для поцелуя. Феликс придержал его подбородок рукой, он чувствовал, как подрагивает живот Хенджина, как он сдерживает дыхание, чтобы грудь не вздымалась слишком сильно. Он нарочно улегся на него. Кожа к коже, дыхание к дыханию, дрожь к дрожи, доверительное прикосновение, призывающее расслабиться и наслаждаться. Хенджин принимал его, его губы жадно смыкались на губах Феликса, он едва слышно постанывал, когда Феликс собирался разорвать поцелуй. До него не сразу дошло, что означают эти поцелуи для Хенджина. Негласное правило гласит, что проституткам нельзя целовать клиентов в губы. Когда он это понял, то принялся зацеловывать его губы, гладя по волосам и щекам. Он что-то говорил ему, но Хенджин не слышал. Его почти тошнило от возбуждения. Феликс почувствовал это и, наконец, снова легко чмокнув его, опустился вниз. — Ты опять?! Впрочем, возмущение продлилось не долго. Вскоре Хенджин снова начал видеть звездочки перед глазами и, наконец, сдался. Он правда старался! Старался оставаться в сознании, не лежать бревном, сдерживаться, но силы сцедились по капле, а Феликс все не передавал ему инициативу. Туман обволакивал разум, и он даже не мог в полной мере осознавать наслаждение, которое ощущал. «Забудь о том, что нужно кого-то обслужить. Получай удовольствие для себя, ладно?» Хенджин с мучительным напряжением открыл глаза. Помещение тонкими лучами из-под потолка заливал ослепительный солнечный свет. Эта фраза ему приснилась? Он не помнил, чтобы Феликс говорил что-то подобное. Но фраза звучала в голове Хенджина именно его голосом. И что удивительного, что он чего-то не помнит? Он не помнил даже, когда они закончили. Кончил ли Феликс хоть раз? Когда он заснул? В комнате он был один. Голова раскалывалась. Точно, надо взять себя в руки и пойти в душ. Неожиданно он ощутил на коже прикосновение пушистой ткани. Он был в пижаме. Хенджин тут же сел на мате и чуть не потерял равновесие. Даже если его помыли и одели, похмелье никуда не делось. Рядом на полу стоял стакан с водой, а на розовом стикере лежала таблетка от головной боли. — А он такой милый, оказывается, — пробормотал Хенджин.

***

Он выпил таблетку и направился вниз. И все-таки, что это было? Хенджин не думал, что отвращение к плотским утехам пройдет в нем так быстро. И как ему могло прийти в голову соблазнить Феликса? Или это Феликс соблазнил его? Почему ему вообще показалось, что это возможно? Потому что он так крепко обнял его? Потому что был мил и дружелюбен в последнее время? Потому что Хенджин видел, как Феликс заботится об остальных, как слушается Бан Чана и как дружен с Минхо? Потому что он никак не мог поверить, что Феликс плохой человек? Хоть сейчас голова и болела, Хенджин помнил, что ночью ему было очень хорошо. От этого невыносимо хотелось улыбаться. Как будто в его жизни открылось что-то приятное и радостное. В каких они теперь отношениях? Феликс был очень нежным и умелым ночью, а с утра позаботился о нем. Наверное, Хенджину стоит изменить свое мнение об этом мальчишке. Когда он спустился, тут же увидел Феликса на кухне, попивающего кофе из большой кружки, с ногами забравшись на стул. Он хотел было поздороваться, но голос, еще более нахальный, чем раньше, разбил его расположение духа вдребезги: — О! Живой! Ну и развезло же тебя вчера! Ты был прям в хлам! Почему еще несколько часов назад он был таким близким, а сейчас звучал так, словно между ними была ледяная стена? — С чего ты взял? — А ты разве дал бы мне на трезвую голову? Ах вот оно как. Все это, вся эта нежность была для того, чтобы теперь посмеяться? Потешить свое самолюбие? Почувствовать себя завоевателем? — И то верно. Тем более без аванса, — Хенджин скрестил руки на груди. — Хо-о? Хочешь сказать, тебе не понравилось? Мне показалось, что ты был на седьмом небе, — Феликс поднялся со стула и направился к нему. — Кроме того, тебя же на мои деньги купили, разве мне не полагается абонемент? Хенджин доверился этому человеку. Он надеялся, что его тело годится не только на продажу, но и для того, чтобы выразить чувство, а ему снова говорят, что он — товар? Он попытался быть искренним, поддаться порыву, а его снова предали? Ну уж нет. Неважно, чьи это были деньги, его освободили, а не перекупили. Он больше этого не позволит! — Твои деньги? Это еще какие такие твои деньги? Может, ты хотел сказать, деньги твоего отца? — лицо Феликса застыло. — Давай по-честному: если принадлежность моей дырки определяется деньгами, то мне надо бы мчаться в Австралию, или куда там, перед твоим папашкой ноги раздвигать. Феликс, до сих пор надвигавшийся на Хенджина, теперь сделал шаг назад. — Что у тебя вообще своего есть? Такого, что принадлежит только тебе? А? Даже твои дурацкие шмотки на папочкины деньги куплены! Ты хоть раз в жизни держал в руках столько своих денег, сколько я зарабатывал за час? — А ты и гордишься этим! — вскрикнул Феликс в отчаянии. — Говорю, как есть! — Хенджин напирал. — Ты — еще более бесполезный кусок мяса, чем я! Долбишь все, что движется, еще и приплачиваешь за это? Думаешь, хозяин жизни? Как жалко! Может, тебе папашка потому и отчисляет столько? Чтоб такой непотребный сын подальше держался? Феликс, прижавшись спиной к столу застыл, вжав голову в плечи. Он дрожал. Он неожиданно взметнул на Хенджина глаза, полные слез, и, отпихнув его, выбежал из эллинга. Когда Джисон спустился, сонно потирая лицо, огляделся по сторонам и, не увидев Феликса на диване, спросил Хенджина, где он, тот ответил, что не знает. Хенджин действительно не знал и знать не хотел. Он был расстроен и зол, но Джисон этого не заметил, потому что сам едва мог удержаться на ногах. Но ради Минхо он должен был скорее прийти в чувство, потому что именно его возлюбленный обеспечил им победу накануне и теперь мучился свирепейшим похмельем. Джисон уже умылся ледяной водой, выпил лекарство от похмелья и отнес другое Минхо, а затем принялся за приготовление легкого мутноватого бульона. Хенджин вызвался помочь ему, чувствуя, что Джисону сейчас опасно заниматься нарезкой лука, да и спички лучше в руки не брать. Попойка никого не оставила невредимым. Минхо, хоть и спустился довольно скоро, невероятным усилием воли держал себя под контролем. По припухлости мешков у него под глазами можно было сказать, насколько скверной была эта идея. Бан Чан и Чанбин отшучивались и храбрились, но, похоже, их организмы оказались восприимчивее всего. Поначалу они едва ли могли перемещаться без опоры на стены или мебель, но позиции старших не позволяли им лежать и стонать от головной боли. Сынмин хмурился и выглядел недовольным, но, вроде, чувствовал себя не так уж и плохо. Он вовремя выпил все лекарства и старательно восстанавливал баланс жидкости в организме, опустошая кувшин с водой. Лучше всех справлялся Чонин, что было не удивительно, после того, как вчера он не поморщившись выпил целую миску макколи. На правах человека, наименее пострадавшего, он присоединился к Хенджину и Джисону в приготовлении целебного супчика, который, очевидно, был нужен здесь всем. После обеда их снова сморило. — Э-э-эх, не видать мне восстановления режима сна! — протянул Бан Чан, выползая из комнаты в девятом часу вечера. — Как будто он у тебя когда-то был! — хрипло ответил Чанбин и поставил на стол пустую плошку из-под бульона. Остальные усмехнулись. К вечеру силы вернулись, хотя ощущение, что день прошел, как в бреду, осталось. Минхо огляделся по сторонам. — Надо бы разбудить Ликси, — он кивнул на дверь, ведущую вниз. Джисон направился туда и почти сразу же вернулся, удивленно моргая: — Его там нет! — Что? Я думал он спал сегодня там, — Минхо перевел взгляд на Хенджина. Тот неохотно выпрямился: — Мы поругались сегодня утром, и он ушел. — Подожди, ты хочешь сказать, что Феликс ушел еще утром и его все это время не было дома? — на этот раз вмешался уже Бан Чан. Чанбин сложил руки на груди, впиваясь в Хенджина испепеляющим взглядом. Накануне сложно было не заметить, как Хенджин встал ни с того ни с сего и ушел, а Феликс подскочил и побежал за ним. И никто из них не поднялся обратно. — Черт! Он же наверняка себе приключения на одно место уже нашел, — прошипел Бан Чан, вскакивая. — Он ничего не сказал? Куда пошел? Из-за чего вы поссорились? — Ничего не сказал, — буркнул Хенджин. Он так и знал. Конечно! Феликс устроит представление, потому что у него, видите ли, «проблемы», а крайним окажется он, Хенджин! Хенджин не хотел ничего говорить или хотя бы хотел сказать как-нибудь завуалированно, но злость и досада толкали его выплеснуть все, как есть. Да, ему придется признать это и снова произнести эти слова. Пусть это будет похоже на провокацию, на мазохизм, но юлить у него точно не осталось сил. — Мы переспали, а утром он напомнил мне, что я шлюха. Из-за этого поссорились, — тишина продлилась лишь пару секунд. — Да ну вы серьезно что ли?! — простонал Джисон, кривя лицо от досады, словно это был ожидаемый и привычный ответ. — Вот ведь!.. — Заслужил подзатыльник, — согласился Минхо, скрещивая руки на груди. — Я еще раз поговорю с ним, — серьезно произнес Бан Чан, положив Хенджину руку на плечо. — Но сначала его нужно найти.