Ваза с пятнадцатью подсолнухами

There's something tragic, but almost pure Think I could love you, but I'm not sure There's something wholesome, there's something sweet Tucked in your eyes that I'd love to meet

"broken"

lovelytheband

Чан опомнился слишком поздно, когда Хенджин уже согласился составить ему компанию в бане и как ни в чем не бывало стягивал штаны перед соседним шкафчиком. Смерив его взглядом, Бан Чан с облегчением отметил, что Хенджин не выглядит напряженным. Может, это он слишком его опекает? — Что такое, хен? Не переживай, я не первый раз в бане, пользоваться шкафчиком умею, — он вынул ключик и потряс им перед лицом Бан Чана. Хенджин совершенно не смущался своей наготы. Он пошлепал к душевым. — Джинни! По абонементу проплачены закрытые купальни, можем сразу пойти туда, — Бан Чан нагнал его, внимательно вглядываясь в лицо. — Все в порядке! У меня были богатые клиенты, но вряд ли кто-то из них приезжал из самого Сеула, — понизив голос, ответил Хенджин. — Не думаю, что увижу здесь знакомые… лица. Бан Чан кивнул и последовал за ним. В душевой почти никого не было. Один иссохшийся старичок, сидевший на пластиковом табурете, обернулся на звук шагов по мокрому полу, смерил вошедших Бан Чана и Хенджина пристальным взглядом, затем оглядел себя и запричитал что-то невнятное, качая головой. — Потереть Вам спинку, босс? — спросил Хенджин, открыв кран и отступив в сторону, уступая место под струей Бан Чану. Старичок снова уставился на них, очевидно, отыскивая на телах бандитские татуировки. Успокоившись, он снова зашамкал и отвернулся. Несмотря на то, что ситуация забавляла Бан Чана, даже будучи в чем мать родила, он старался держать марку, равно как и Хенджин при посторонних всегда следил, чтобы разница в их статусе была очевидна. Помывшись, они переместились в уютную камерную купальню, где уже была подготовлена горячая вода с примесью терпкого травяного отвара. На небольшом деревянном подносе, стоящем у бортика, скромно дожидались две мисочки и бутылка макколи. В помещении был приглушенный свет, мягко поглощавшийся медовой деревянной обивкой стен и потолка, единственное окно покрывал непрозрачный витраж с изображением каких-то сельских мотивов: стадо коз или овец на зеленом холме с виднеющейся поодаль хижинкой. На пробу сначала вода показалась слишком горячей, несмотря на то, что в прогретой комнате едва ли ощущался сильный контраст температур. Но стоило привыкнуть, как тело само норовило скорее скользнуть под воду. Хенджин погрузился в три захода, сначала дав привыкнуть ступням, потом опустившись ногами на дно, так что вода доходила до бедер и, в конце концов, развалившись на лавке и уйдя под воду до подбородка. Бан Чан практически без колебаний уселся и блаженно раскинул руки вдоль бортика, откинув голову назад. От жара сосуды расширялись, тело обмякало, словно постепенно растворяясь в ароматной воде. Вскоре чаша холодного макколи оказалась более чем кстати. Они могли молчать. В этом не было неловкости. Хенджин как никто понимал, что стыдиться наслаждения тела бессмысленно, и если сейчас все его мысли сосредоточены в коже, которая чувствует скольжение ласковых потоков воды, то ему нет нужды тратить силы на слова. Бан Чан, может, и не задумывался о том, почему они не говорят, но он пришел сюда, чтобы смыть усталость напряженной недели, вымыть из головы все лишние мысли, пару часов насладиться приятной вялой пустотой, после которой непременно наступит просветленная бодрость и восстановятся силы. — Хорошо-о-о-то как! — потянулся Хенджин, осушив третью чашу макколи. — Вот чем не счастье? — Я рад, что тебе нравится, — возможно, Бан Чан сказал это слишком серьезным тоном, выдав тем самым, что в какой-то момент сама идея повести Хенджина в баню показалась ему чреватой пробуждением очередной травмы. Хенджин уставился на него, округлив глаза. Так его лицо становилось неправдоподобно милым, похожим мордочку на зверька, высунувшегося из норки. Он приподнялся из воды и налил обоим еще по порции мутного белого напитка. Уважительно протянув Бан Чану его чашу, он, торжественно возвышаясь посреди ванны, произнес: — Бан Чан-хен! Прими еще раз мою благодарность за новую жизнь! Он залпом осушил свою чашу, отвернувшись. Бан Чан усмехнулся, невольно опустив глаза и заметив протяженные темноватые полосы на внутренней стороне бедер Хенджина. Он тут же отвел взгляд и выпил свой напиток. Хенджин завалился обратно. — Ха-ха-ха-ха! Нет, как же хорошо! — Хенджин потер глаза, в которые так и норовили скатиться капельки проступившего от жары пота. — Поверить не могу! Ведь когда я тебя впервые увидел, я так обрадовался, что потрахаюсь с таким красавчиком! Понимаешь? Это был предел мечтаний! Такие вот приземленные мечты… — А сейчас о чем-нибудь мечтаешь? — Сейчас? — Хенджин задумался. — Нет. Хочу просто жить как живется, со всеми вами. Он закрыл лицо руками, сам поражаясь своей сентиментальности, но тут же отнял их от лица и улыбнулся так, что глаза обернулись полумесяцами.

***

Бан Чан и Хенджин вернулись из бани в разгар ожесточенного раунда армрестлинга, проходившего между Чанбином и Джисоном после заявления последнего, что техника важнее силы. — Ну что, какой счет? Какие ставки? — потер руки Бан Чан, опускаясь на диван рядом с Чонином. — Да только начали, — Сынмин указал на борющихся стаканом. — Я ставлю на то, что Чанбин в последний момент сжалится и поддастся! — Да, в честном бою Хани точно не победить, — провозгласил Минхо так, чтобы Джисон точно расслышал. Ему хотелось отомстить за то, что сейчас в горле пересыхало при виде этих напряженных плеч и сосредоточенного профиля со стиснутыми челюстями. Минхо отхлебнул виски с колой и облизнул губы. — Чан-хен, а где Хенджин? — спросил Феликс, чуть склонившись к Бан Чану и понизив голос. — Я отвел его в его комнату. — А что с ним? Что-то случилось? Ему плохо? — Феликс не заметил, как голос повысился на пару тонов. — Да разморило его как-то. Но ты можешь сам пойти спросить, — Бан Чан кивнул на дверь, ведущую из кабинета в коридор. Секунду помешкав, Феликс кивнул и направился на выход. Уже когда он оказался в коридоре, опьянение дало о себе знать. Пока он сидел в кругу шумных ребят, можно было списать головокружение и звон в ушах на их галдеж, но теперь, выйдя в пустой коридор, ведущий к цеху, ощущение пустынности накатило вместе с пульсацией в висках. Все мысли сосредоточились на том, что нужно посмотреть как там Хенджин. Он заглянул в приоткрытую дверь. В комнате было темно. Феликс хотел было уже прикрыть дверь и вернуться к остальным, оставив Хенджина отдыхать, но тут послышалось шевеление с кровати. Хенджин приподнял голову, вглядываясь в силуэт в дверях. — А-а? Ликси, это ты? Феликс сглотнул. Из темноты этот расслабленный, немного в нос, голос звучал так будоражаще доверчиво. — Не спишь? — Феликс все еще не решался войти. — Неа, — снова копошение со стороны кровати и щелчок переключателя. Хенджин включил небольшую лампочку на прищепке, закрепленную у изголовья. Наверное, это можно было считать приглашением подойти. Феликс машинально закрыл за собой дверь. — Заползай! — Хенджин похлопал по кровати рядом с собой, сам приподнимаясь и опираясь спиной о стену. — Как сходили? — неловко спросил Феликс, усаживаясь рядом. — Ой, хорошо! — сладко потянулся Хенджин. — Вот вроде ничего не делали, а я устал как собака, глаза слипаются! — Так чего ты, спи! Ложись, я свет выключу, а ты отдыхай, — Феликс хотел тут же выбраться из кровати, но Хенджин удержал его за локоть. — Останься. — Х-хорошо, посижу, пока не заснешь, — низкий голос Феликса ослаб до шепота. — Нет, останься здесь, — Хенджин потянул его на себя. Голова Феликса перестала соображать буквально на мгновение, и этого хватило, чтобы Хенджин притянул его к себе, обняв за талию и уткнувшись носом в затылок. — Джинни, ты… Сколько ты выпил? — Феликс предпринял вялую попытку вырваться из-под крепко обвивших его тело рук. — Ты тоже немало, судя по всему, — послышался ехидный голос над ухом. Хенджин потерся лицом о его затылок, зарываясь в волосы. — Тебе жарко? Жаром прет, как от батареи… При других обстоятельствах Феликс бы посмеялся над тем, какой своеобразный подбор слов Хенджин решил использовать в данной ситуации, но правда была в том, что Феликсу действительно было жарко. Руки Хенджина шарили под кофтой, дыхание щекотало уши, спиной он чувствовал его расслабленное тело под собой. — Ликси, — выдохнул он, целуя его шею. — Ты же не против? В ответ Феликс потянулся рукой за голову, нащупывая лицо Хенджина и поглаживая того по волосам. Он подставил шею под череду невесомых поцелуев и теплое дыхание. Когда прикосновения губ у него под ухом стали мельче и порывистее, Феликс аккуратно развернулся, наконец, встречаясь с губами Хенждина своими. Он улыбнулся в поцелуй, видя, как блаженно заламываются брови Хенджина и чувствуя, как тот заползает пальцами ему в волосы, придерживая голову. Когда Хенджин задохнулся в поцелуе, Феликс хотел отстраниться, но тот удержал его, снова зарываясь лицом в шею, оттягивая ворот кофты и целуя ключицы, заползая руками под одежду и оглаживая спину. Хенджин делал не то, чего от него обычно ждали клиенты, он делал то, чего хотел, и Феликс в его руках ощущал, как проваливается в удовольствие, словно в сон. Казалось, что посторонний человек не может так точно угадать, где теперь к нему нужно прикоснуться, но каждое прикосновение Хенджина ощущалось как капля воды на пересохшем языке или лед, приложенный к ушибу. — Можно снять? Ликси? — пробормотал Хенджин, мелко теребя низ кофты Феликса. Он приложил усилие, чтобы сфокусироваться на лице Феликса, понимая, что едва ли сможет разобрать ответ. В ушах пульсировал вакуум. — М-м, конечно, — Феликс обхватил его лицо руками, нежно смял пухлые губы, а затем чуть отклонился назад, снимая кофту. Хенджин тут же обнял его, словно боясь, что он замерзнет, и продолжил целовать ключицы, плечи, грудь. — Может, выключить? — спросил Феликс, поймав себя на том, что свет лампы немного слепит глаза. — Не надо, я хочу тебя видеть, — проговорил Хенджин. Он словно пытался разглядеть пушок на его груди, каждую пору его теплой кожи, каждую капельку проступающей испарины. — Только видеть? — усмехнулся Феликс, ощущая уплотнение под собой. Он немного более настойчиво впился в губы Хенджина, заставляя того хныкать в поцелуй от удовольствия. — Я тоже хочу кое-что видеть. Феликс сполз вниз и расстегнул брюки Хенджина. Хенджин был гармонично сложен и ниже пояса все пропорции также сохранялись, поэтому Феликс облизнул пересохшие губы, чтобы не потрескались от натяжения. — Только видеть? — вернул вопрос Хенджин, помогая Феликсу стянуть с него штаны. Феликс не ответил, начиная усыпать поцелуями промежность Хенджина. Тот мелко подрагивал, сползая вниз. Теплое дыхание, мягкие прикосновения губ, влажная шершавость языка, скользкие щеки и подрагивающая глотка. — Ликси, ты слишком… — Хенджин прикусил губу изнутри. — Слишком стараешься. В ответ Феликс только сжал его колено, ускоряясь и доводя до разрядки мелкими глотательными движениями. Хенджин шумно выдохнул, не чувствуя в себе сил даже приподнять голову и посмотреть, как там Феликс. Тут он почувствовал, как Феликс начинает смазывать его чем-то теплым и липким, очевидно, остатками того, что не проглотил. — Ха-а-а, мы когда-нибудь сделаем это не по пьяни? — протянул Хенджин. После удовлетворения сознание прояснилось и пришло время экзистенциальных вопросов. — Конечно, Джинни, — Феликс любовно погладил его бедра, — у нас все время мира впереди! — Что? Неожиданно Феликс выпрямился, сев на пятках и сложив руки на коленях. Завидев такую решительную позу, Хенджин даже приподнялся на локтях. — Хван Хенджин! Давай встречаться! Ты мне нравишься! Давай будем вместе! — четыре фразы отчеканенные низким решительным голосом. Судя по всему, то, что Хенджин лежал перед ним с широко разведенными ногами, ничего не значило для Феликса в плане определения характера их отношений. То же мог сказать о себе и Хенджин. Он так же выпрямился, сев напротив Феликса и глядя в округлившиеся от серьезности глаза, словно так можно было запечатлеть свое согласие, ответил: — Ты мне тоже нравишься, Ли Феликс. Поэтому давай будем вместе. Лицо Феликса расплылось в лучезарной улыбке, так что ряды востреньких зубиков заблестели в ответ на такую же счастливую улыбку Хенджина. Феликс снова поцеловал Хенджина, на этот раз уже как своего возлюбленного, укладывая обратно на кровать. Затем он хотел снова расположиться у него между ног, но заметил, что Хенджин больше не возбужден. — Ликси, а я же действительно тебе нравлюсь? — проговорил полушепотом Хенджин. Феликс знал, что последует за этим вопросом. — Конечно. Очень сильно. — Тогда… Можно мы просто полежим теперь? Хенджин незаметно сжал уголок одеяла в руке. — Конечно. Я сейчас вернусь, дай мне пару минут, — Феликс чмокнул его в колено и подхватив свою кофту вышел. Он действительно скоро вернулся. Хенджин уже был полностью одет и чинно ждал его под одеялом. — Зачем ты… Я мог бы тебе тоже… — немного виновато забормотал Хенджин, осознавая, что он предложил остановиться, когда сам получил удовольствие. — Ничего, ты же хочешь просто полежать, — Феликс заполз под одеяло и притянул голову Хенджина себе на грудь. Тот с облегчением обнял его. — Выключить свет? — Ага, теперь можно.

***

Какое-то неопределенное предчувствие заставило Феликса с усилием разлепить глаза. Потолок заливал солнечный свет, из-за окна приглушенно доносились звуки проснувшегося города. Пошарив левой рукой по кровати и не найдя Хенджина, он разочарованно вздохнул, пытаясь сквозь головокружение, которое ощущалось даже в неподвижном состоянии, вспомнить, чем закончился вечер. Вдруг от щекотки дрогнула нога, он приподнял голову и увидел, что Хенджин, улыбаясь своей шалости, пристроился у него в ногах. Теперь понятно, отчего он проснулся: от переползания Хенджина по кровати. — Ты чего там? — Феликс из последних сил приподнимал голову, так что кожа на шее сжималась мелкими складочками под подбородком. — Да я вот хотел поприветствовать проснувшуюся часть тебя, но раз уж ты теперь весь проснулся… — Хенджин на четвереньках наполз на него, остановившись на уровне пояса и улыбнувшись. Потом он подвинулся еще немного и поцеловал его, уверенно и радостно, ощущая свое полное право на эти припухшие от отеков губы. — Да куда! Я же зубы не чистил, — поморщился Феликс, плотно сжимая губы, как только Хенджин навис над ним, бросая тень от своей лохматой головы на его лицо. — Хорошо, отложим это на после душа, — согласно улыбнулся Хенджин, отступая назад. Он положил руки ему на бедренные косточки и легко надавливая стал двигаться вниз. — Но тут… Кое-что не ждет, — его пальцы подцепили резинку штанов и потянули вниз. — Джинни… — Я тебе кое-что задолжал вчера. Феликс приподнялся на локтях, протягивая одну руку вперед и останавливая голову Хенджина. Он хотел сказать что-то вроде «Зачем нам сводить счеты?» или «Куда спешить?», но пухлые губы разочарованно скривились. Сколько раз уже Феликс смотрел на эти губы. Слово «пухлые» им даже не подходило. Они были большими, мягкими, чувственными, немного вывернутыми, словно лепестки, которые Хенджин держал зубами, как будто они могут осыпаться от неловкого прикосновения, поэтому так странно было видеть, как он в задумчивости немилосердно теребит их пальцами, а они всегда упруго возвращаются на место. Феликс завидовал, что Хенджин может прикасаться к ним в любой момент, но теперь они тянулись к нему, а он вдруг не хотел позволить им принимать непристойно круглую форму, раскрываясь вокруг его налившейся плоти. Продолжая придерживать ладошкой его упирающийся лоб, он неуверенно спросил: — А ты-то сам хочешь этого? Хенджин, казалось, на секунду задумался, словно прикидывая доступные для выбора варианты, а потом замотал головой и, переместившись вперед, аккуратно опустился Феликсу на живот, помещая его руку себе на ягодицу. Вес Хенджина, немного сгорбившегося и неловко улыбающегося глядя сверху вниз, приятно придавливал, и хотя Феликс понимал, что долго в таком положении не продержится, если Хенджин хотел побыть сверху, он не думал ему отказывать. — А который час? Ребята, наверное, уже проснулись, — Феликс нерешительно подбирался пальцами к колечку мышц. Натягивающаяся резинка трусов мешала, и Хенджин поспешно стянул их, после чего быстро вернулся на место, наклоняясь и целуя шею Феликса. — Какая разница? Хочешь, я буду очень громко стонать, и никто не посмеет сюда войти и нас потревожить? Но Хенджин был таким нескромным только на словах. Когда движения пальцев Феликса действительно вытолкнули из него стон, он плотно стиснул губы, закусив их зубами изнутри, и выпрямился, насаживаясь. — Еще чуть-чуть… — Я дальше не достану. — Подожди, не убирай… Феликс не мог сосредоточиться. Секс после пробуждения не был для него привычной утренней рутиной, а если нужно было снять напряжения после сна, он обычно справлялся быстро и механически, поэтому сейчас голова полнилась какими-то лишними мыслями. Например, недоумением оттого, что Хенджин так мило смущался серьезных разговоров и не переваривал их без выпивки, но сейчас внутри себя касался его пальцев своими. — Как… нормальные люди держатся за руки, и… как мы, — слабо усмехнулся он, прежде чем очередная судорога заставила высоко хмыкнуть. Когда Хенджин был готов, он уперся одной рукой в бедро, другой помогая себе насадиться. Феликс чувствовал, как складочка простыни врезается в позвонки на пояснице, и надеялся, что там не останется ссадины, когда Хенджин начнет двигаться, но неожиданно давление спало. Он приподнял голову и увидел, что Хенджин опирается руками за спиной, широко разведя колени: — Так лучше? И тут у Феликса сорвало крышу, как не бывало даже в самые разгульные периоды его безалаберной жизни. От вкрадчивого взгляда Хенджина, так не вязавшегося с его непристойной позой, от того, как он сумел прочитать по морщинкам у него между бровей, что Феликсу неудобно, и отказался принимать эту добровольную жертву, а еще оттого, как солнечный свет из окна заливал его бледное тело, розовил чувствительные места, блестел на изгибах мышц и подсвечивал золотистые волосы.

***

«Наверное, мы действительно ненормальные», — подумал Феликс, когда они лежали уставшие, взмокшие и обмякшие, не в силах даже натянуть одеяло. — На обед хоть спуститесь, бестолочи, — крикнул из-за двери Минхо.