Ваза с пятнадцатью подсолнухами

I've got a message that you can't ignore Maybe I'm just not the man I was before Take this from me, take this lonely heart 'Cause I, 'cause I don't need it no more I've got a hunger you will never taste Craving a desire that won't go to waste Take this from me, take this lonely heart And I, I'm gonna make it my own Take This Lonely Heart Nothing But Thieves

Возвращались домой Бан Чан и Феликс такими же замысловатыми путями, что и добирались до ресторана. На улицах было темно, холодно и почти морозно. Они проезжали редкие светящиеся витрины и почти не видели прохожих на улицах. В такси хранили тревожное молчание. Бан Чан все еще не мог до конца верить этим людям, он все еще ожидал какой-нибудь подлянки и в глубине души был уверен, что Пак Чимину и палачу не составило бы труда разыграть весь этот спектакль перед ними. Сообщение Чанбину все еще висело в черновиках, даже когда они наконец вышли из последнего такси и пошли совершить круг почета по району, чтобы не указать возможным преследователям прямую дорогу к их убежищу. Феликс всю дорогу вертел в руках свой керамбит. В мелькающих отблесках света из окна машины нож то вспыхивал холодным металлическим блеском, то исчезал в темноте, и все же непрерывно крутился на кончиках тонких пальцев, не задевая их наточенным острием. В неумелых руках он может показаться бесполезной пафосной игрушкой, бутафорией для драматичного экшена про пиратов или ассасинов, но Феликс знал, что прелесть этого ножа открывается не каждому. Просто от него не нужно ждать прямолинейного вонзания в кожу или безапелляционного полета к цели. Этот нож — возвращение к истокам, принятие инстинктов, первозданной дикости, когда ярость стоит выше рационального и извращенного желания причинить ближнему боль. Этот нож — коготь тигра, он создан по образу и подобию самого опасного оружия самого опасного зверя, но цивилизованному человеку, как ему такое понять? Этот нож словно хранил в себе то немногое честное и неомраченное бессмысленными наслоениями человеческих переживаний, что Феликс мог назвать своей отдушиной. Яды, радиация, облучение, иголки под ногти и пытки каленым железом — мерзкие порождения человеческого малодушия. А дикий зверь не думает о том, как бы с наибольшей жестокостью унизить человека. Он просто пытается выжить, чтобы прокормить своих детенышей и себя. И иногда побеждает, а иногда уступает коварству человека с капканами, отравленной приманкой или продуманными засадами. Феликс смотрел на свой аккуратный керамбиит. Он проиграл тогда, утром в номере отеля. Поэтому теперь он одомашненный тигренок, которому чудом не вырвали когти. Если бы Бан Чан был менее озабочен своими подозрениями, он бы заметил, что Феликс, несмотря на шутеечки и ужимки, вернулся за стол как в воду опущенный. И в машине тоже недовольно насупился. И меньше всего походил на человека, который легкомысленно относился к этой встрече. Когда же они вышли из машины и направились в противоположном направлении от дома, Бан Чан, решив, что нужно правдоподобно изобразить двух поздно возвращающихся из ресторана забулдыг, намеревался прервать молчание, но, бросив взгляд на миловидный профиль Феликса, не сумел повести речь ни о чем другом: — Ты действительно дал ему в… уборной? Феликс сначала чуть не остановился посреди улицы, осознав смысл вопроса. Он удивленно поднял глаза на Бан Чана. В его взгляде лидер мог прочитать тотальное непонимание. Чего он не понимает? Не понимает, о чем спрашивает Чан? Или не понимает, почему он это спрашивает? Или не понимает, зачем? Феликс продолжал смотреть на него с пустотой в глазах, убрав руки в карманы своего вычурного пальто, которое хотя бы прикрывало бесстыдную спину. Его укладка давно распалась в непонятную композицию на голове, отчасти торча в стороны, отчасти сохраняя остатки обильной порции лака, которая была вылита на все это косматое безобразие. Серьги в темноте слабоосвещенной улицы отчего-то блестели еще более неприлично, чем в ярких лучах электрического освещения ресторана. Теперь они переливались почти незаметно, словно полупрозрачные медузы у него под ушами, и это вызывало в Бан Чане еще больше щемящей боли. Одно дело Феликс, упакованный в свой непристойный наряд, как конфетка на выходе из цеха кондитерского завода, и совсем другое — знать, что эту конфету уже пожевали, выплюнули и завернули обратно в ее смятый фантик. Сейчас он выглядел слишком доступно, слишком уязвимо, слишком использованно. — Ликси, ну это же опасно в конце концов! — устало протянул Бан Чан, продолжив идти вперед. — Да и разве так можно?.. В конце концов, ты же не вещь, не игрушка! — Хен, я не девица на выданье, чтоб ты о моей целомудренности беспокоился, — возмутился Феликс. Он для себя все решил о том, что позволительно, а что нет. Палачу позволительно все. — Ликс, если бы я беспокоился о твоей целомудренности, я бы уже облысел, — процедил Бан Чан. — Я беспокоюсь о твоем здоровье, если хочешь. И не надо пререкаться! Феликс действительно собирался начать пререкаться, но теперь это было бы уже ребячеством, поэтому он решил сменить тему. Пока они не дошли до дома, где говорить в открытую об их сделке не получится, нужно было обсудить еще пару важных вещей. — Хорошо, эту тему закроем. А что ты вообще думаешь о наших «союзничках»? Теперь ты им веришь? — Ни разу. — Что? — Я поверю им, когда наш план сработает. От и до. — Они и так уже серьезно подставились, какие еще тебе нужны доказательства? — возмутился Феликс. Бан Чан смерил его тяжелым взглядом, словно желая ударить по нему пылевыбивалкой и посмотреть, отделится пыль влечения к палачу от здравого смысла или весь хрупкий образ Феликса развалится, потому что кроме этого влечения в нем ничего не осталось. — Феликс, слово «план» тебе о чем-нибудь говорит? План на то и план, что подразумевает, что люди спланировали что-то, чтобы оно прошло, как они хотят. Если в их планах было подставить нас — то все прошло по плану. Ты так слепо веришь людям, убившим Хенджина? Ошибка. Возможно, этого не стоило делать. Не стоило упоминать Хенджина. Бан Чан уже должен был бы понять, что это переключатель, который вымыкает Феликса. Как работает его голова, что варится в ней, позволяя взбалтывать, но не смешивать верность с развратностью, было неизвестно и непостижимо, но одно Бан Чан понимал: он не должен был попусту поминать Хенджина. Не будь он так взбешен, он бы никогда такого не сказал. Феликс пялился ему куда-то в плечо, словно завис. Они стояли уже под самыми воротами и не заходили. Самый темный час перед рассветом пронизывался звуками просыпающегося города. Где-то начинали лаять собаки, заводились машины, очевидно, их владельцы спешили заступить на утреннюю смену. Ночь уже не была такой холодной, и было давлеюще тихо. Но Феликса сковывал и до боли сжимал озноб. В голове скороговоркой проносилось: «Как же я хочу сдохнуть — как же я хочу сдохнуть — как же я хочу сдохнуть», и если раньше он понимал, что просто был тяжелый день и стакан воды, теплая кровать или вкусная еда ему непременно помогут, то сейчас Феликс уже не был уверен. — Я очень устал, — промямлил Феликс, не поднимая глаз. — Давай зайдем. Он не стал дожидаться, пока Чан кивнет или зайдет первым, и просто проскользнул в приоткрытую дверь, быстро преодолевая расстояние двора от ворот до входной двери и скрываясь за ней. «Устал! — повторил про себя Бан Чан. — Наши жизни на волоске, а ты устал! Мне бы такую уверенность… Хотя бы в том, что ты однажды не вскроешь себе вены, когда останешься один».

***

— Общий сбор! Бан Чан уперся руками в стол, отбрасывая на него широкоплечую тень. Чонин медленно пришаркал из гостинной, пытаясь параллельно попасть увлажняющими каплями в глаза . Джисон и Чанбин одновременно повернули головы и отставили банки пива на журнальный столик. Конечно, в единственный день, который они определили для себя как выходной и собирались посмотреть важный матч, Бан Чану пришло в голову устроить собрание. Минхо лениво спустился со второго этажа, получив сообщение Джисона. Сынмин, которого оклик Бан Чана застал на выходе из ванной, на секунду перестал сушить волосы полотенцем, прислушиваясь, не будет ли продолжения реплики, и не долго думая вышел на кухню, усаживаясь за стол и продолжая ерошить волосы махровой тканью, пока остальные подтягивались. Несмотря на то, что ввести ребят в курс дела было необходимой мерой, Феликса все равно трясло от мысли, что Бан Чан каким-нибудь образом даст им понять, с кем именно они вступили в сговор. Конечно, они договорились сойтись на размытых выражениях типа «крот» и «информатор», но что если Джисон догадается? Кажется, у него теперь на генетическом уровне заложена ненависть к палачу и он почует даже иносказательное упоминание своего мучителя. Феликс смиренно сидел за столом, рядом со стоящим Бан Чаном, сложив ручки на коленках и неуютно поводя плечами. — Важный апдейт: у нас появился информатор, близкий к Чамчви! — без долгих вступлений начал Бан Чан, как только все собрались в зоне видимости. — Что? — Чего-о? — Это как это он взял и появился? — ухмыльнулся Чанбин. — Феликс нашел. Скажем так, — Бан Чан постарался произнести это как можно более нейтрально, словно постулируя, что пора бы уже привыкнуть к тому, как это работает. — А, ну понятно! — Джисон скрестил руки на груди. Феликс бросил на него быстрый взгляд: «Да, именно то, что ты подумал, и даже хуже, потому что именно с тем, о ком ты подумал». — А этому информатору точно можно доверять? — Сынмин выглядел крайне сосредоточенным даже с торчащими в разные стороны из-под полотенца волосами. — Доверять нельзя даже составу куриных котлет, Сынмо, — Чанбин тяжело похлопал его по плечу, заставляя сползти по стулу вниз. — Вообще, разве это не звучит отлично? Значит даже люди в Чамчви уже начинают понимать, за кем будет победа. И выбирают сторону! — Чонин, кажется, преисполнился оптимизма после этих новостей. По правде говоря, его порядком утомили бессмысленные попытки найти что-то еще в интернете — хакеры и уборщики Чамчви работали на совесть — и собирая те крупицы, которые они пропускали, Чонин мог бы работать еще добрых сорок лет, прежде чем наскребет достаточно для иска. Чан жестом дал знак, что собирается продолжить говорить: — А теперь к сути: информатор сообщил нам, что в прошлом году с кухни пропал химик, благодаря которому они могли получать лицензии на фармакологическое производство. Есть шанс, что он еще жив. Если нам удастся его найти, у нас будет свидетель. А вот эта новость уже была понятна и радостна для всех: найти человека, который может прямо сказать в лицо судье: «Они там производили не БАДы, а мет!» было уже важной подвижкой. — У нас есть подробности? Я что-то слышал об официальном специалисте, но, даже работая там, не знал ни его имени, ни как он выглядел, — Минхо скрестил руки на груди. — Скоро нам предоставят всю необходимую для поиска информацию. До этих пор продолжаем работать, как работали. — А потом? — Джисон склонил голову набок. — А потом постараемся сосредоточиться на поиске химика. После этого Бан Чан обсудил с Джисоном и Минхо, как идут дела с проблемными районами, и потребовал от Сынмина отчет по его неприкаянным катаниям в фургоне с суперкомпьтером. К сожалению, хакер Чамчви поставил какую-то новую, довольно серьёзную защиту, которую никак не удавалось обойти, и словно замер. В последнее время его противник не вступал в открытую конфронтацию и не оставлял никаких следов, словно у него появились другие важные дела и он забросил старую игрушку. — Нет, я не ревную! — поднял ладони к верху Сынмин. — Просто это, на самом деле, очень настораживает. Что он там замышляет? Или решил, что поставил свою живую защиту и справился? — Да ты пробей сначала эту защиту, а потом уже говори, что тебя недооценили! — Чанбин влез в разговор, чтобы отомстить Сынмину, загородившему своим стулом подход к холодильнику. Но тот проигнорировал его, как отъявленного дилетанта в делах информатических, за что был решительно отодвинут вместе со стулом к другому концу стола. Чанбин не менее самодовольно вздернул нос, доставая из холодильника миску с вареными яйцами.

***

Феликс поднялся к себе, прыгнул на кровать и потянулся за стареньким телефоном с тумбочки. Он проверил папки с смс-ками. Во входящих по-прежнему было пусто. Зато папка с отправленными все больше напоминала какой-то дневник сумасшедшего: «Приветики!» «А это я, твой Кис ХD» «:333» «Ой, совсем забыл, что в этих телефонах деньги списываются за каждое сообщение :( триста лет такими не пользовался» Ответа не последовало. Феликс перевернулся на спину, продолжая пялиться в молчаливый пиксельный экран перед глазами. «Чани-хен отчитал меня за то, что я пошел делать это с тобой в туалет :’(( Он сразу понял» — быстро набрал Феликс. Ну и что, что Джеки не отвечает. Феликс не может на это повлиять. Все, что он может, — продолжать писать, пока тот не ответит. «А твой тоже понял?» Ответит же он когда-нибудь? «Хотя как было не понять, ты выглядел, как дикий зверь ;))))) рррррр» Непременно должен ответить! У Феликса не было ни малейших сомнений. Надо было только понять, что именно. Что именно заставило его тогда не оттолкнуть Феликса. Что именно привело его в номер отеля. Что именно оказалось для него настолько ценным, что он не сбежал, даже когда понял, что Феликс — собеседник с лавочки. Что именно подтолкнуло его поделиться сигаретой и прикурить. Что именно щелкнуло в его мозгу, когда он купил Феликсу чипсы. Что именно позволило ему терпеть, когда Феликс цеплялся за его руку и рыдал. Что именно стало причиной его приглашения к ним домой. Что именно вывело его на чистую воду в «Хитори». Что именно было причиной его постоянных презрительных взглядов и постоянного желания. «Вообще-то это было очень жестоко с твоей стороны, оставить меня там на полу!! :’(((((( Даже встать мне не помог! Знаешь, как у меня зад болел и ноги????» Может быть, желание заботиться? Жалость? Он явно не мог позволить себе жалеть Пак Чимина. «он до сих пор болит..» Или одиночество? «Ты спишь что ли?» Или потребность во внимании? В том, чтобы в нем нуждались? «Не будешь отвечать?» Или он хочет, чтобы его понимали? Поддержали, когда больше некому? «Или тебя там Чимин дрючит?» Или ему просто нужен кто-то, кому можно поныть о своей первой и последней, видимо, искренней любви? «Пак*» От этих мыслей Феликсу стало немножко, совсем немножко, неприятно. Потому что его положение становилось ну совсем уж абсурдным: он и жилетка, в которую можно поплакать, и дырка, в которую можно подрочить? Хорошо же палач устроился. «Ну и ладно» А впрочем, Феликс ведь сам на это согласился. Может быть, это нужно и ему. «Спокойной ночи! Пусть тебе приснится что-нибудь приятное!» Быть нужным. Желанным. Чтобы было невозможно устоять. «Например я :3» Проснувшись, Феликс, едва разлепив глаза, схватился за телефон. 0 входящих сообщений. Ну и ладно. Вода камень точит. «Утречко, Джеки!» «Хорошо спал?» «Мне кажется, я сегодня не смогу встать :’( ноги болят» Мда, зная вспыльчивость Джеки и его способность коверкать смыслы — в этом они были похожи, конечно, — Феликс поспешил продолжить свою мысль. А то еще поймут его неправильно, и больше ничего не перепадет. «Но мне очень понравилось!!! ОЧЕНЬ!!!!!1!! Ты как всегда был божествен» «Божественен*????» После завтрака, на который Феликс спустился с легкой долей напряженного разочарования от ожидания, он быстро набрал: «Я позавтракал тостами с шоколадной пастой, очень вкусно! :3» Может быть, Джеки нравится, что он предстает перед ним такой легкомысленной куклой? Может, нужно продолжать играть эту роль? «А ты любишь шоколад?» Но ответа снова не последовало. Феликс перечитал все ранее отправленные сообщения. Их уже было предостаточно, хотя, кажется, не прошло и суток с того, как они разошлись. «Так жалко, что здесь не видно, прочитал ты или нет:’(» «хотя я уверен, что ты прочитал О_о» Вечером, забравшись в кровать, Феликс решил написать снова. Сеул не сразу строился. «Как прошел твой день? Ел что-нибудь вкусненькое сегодня?» «Я решил пойти спать пораньше! Спокойной ночи! Хорошо поспи! :33» «минхо-хен пришел и наорал на меня с утра, потому что я не шел на завтрак :’( а я даже не слышал, я спаль :’(((» «Надеюсь, твое утро началось приятнее! <3» На секунду у Феликса в голове промелькнула мысль, что оба телефона держит у себя Пак Чимин, чтобы Джеки не отвлекался на бессмысленные разговоры. А уж важную информацию тот и сам сможет отследить. Но Феликс тут же отогнал от себя эту мысль, потому что… лучше было просто о таком не думать. «А вам готовит тот малой? Он хорошо готовит??» После полудня Феликсу показалось уместным спросить, наконец, как там поживает их долгожданное досье. Хотя, на самом деле, в глубине души он ждал, что хотя бы на вполне серьезное сообщение Джеки ответит. Хотя бы что-нибудь сухое типа «ждите.» просто чтобы Феликс, наконец, удостоверился в том, что он читает. «Че когда инфу по беглому химику ждать?» Но ответа не последовало. «Наш младшенький купил сегодня толстенные бананы, я сразу о тебе подумал ХD» «Уже скучаю <3» «по твоему <3ую :3333» Если уж ни серьезные, ни игривые разговоры не могли развести Джеки на ответ, Феликс предпочитал вернуться к игривым. В конце концов, похоже, Джеки регулярно велся на провокации. Значит, рано или поздно поведется и в этот раз. «А ты думаешь обо мне в душе?» «Я о тебе да :33» «Если ты сейчас икал, извини, это был я» «Думал о тебе <3» «Ну и не только думал…. ХD» «Wakey-wakey~» «It’s time to wake uuup~~» На третий день молчание уже начало угнетать. Возможно, Феликс бы не чувствовал это так отчетливо, если не писал ему каждый день по нескольку раз, так и не получая ответа. Он даже на секунду подумал, что ошибся номером. Вот это было бы конечно забавно. Написывать какому-то левому абоненту. «Ты меня блокнул, да? Ха-ха-ха-ха-ха» «На обед решил съесть тортик ХD а ты уже покушал?» «Чет совсем от вас ни слуху ни духу -_-» Или нет, кажется, забавным это уже не казалось. Что если он реально пишет кому-то другому? «Джеки! Ответь, пожалуйста, хоть что-нибудь!!» «Я понимаю, что бешу тебя и все такое! Но это уже даже не смешно!» «Мы же союзники, а вы пропали на три дня считай! Что мы должны думать??»