Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Чимин отвел руки за спину и оперся на поручни в кабине лифта. — Так вы реально перепихнулись в туалете? Тэхен поколупал кнопку аварийного вызова. — Да. Чимин оттянул воротник рубашки и вздохнул. — Тогда… что значили его слова про… любовь всей твоей жизни? Тэхен поднял на него серьезный взгляд. — Правду. Чимин вышел из лифта и вставил ключи в замок. — Тэхен, я хотел бы поспать сегодня у себя. Тэхен зашел за ним в квартиру. — Я понимаю, Чимин, я тоже хочу побыть сегодня один. Чимин разулся и скользнул в домашние тапки. — Тогда спокойной ночи, милый. Тэхен закинул кожанку на крючок в прихожей. — Спокойной ночи, душа моя. Люблю тебя. Чимин устало улыбнулся. — Я… тоже люблю тебя, Тэхен. Посреди ночи Тэхен вскочил с мокрой подушки как ошпаренный. В тревожном полузабытьи его мозг огрело внезапным осознанием, что он больше никогда не увидит Чонгука. Испуганно оглядевшись во мраке комнаты, он запустил потную руку в слипшиеся локоны — голова жутко чесалась, хотя он помыл ее перед сном, чтобы вымыть оттуда все мысли. Гробовая тишина давила на уши миллионом паскалей. Тэхен выбрался из постели и подбрел к зашторенным окнам, надеясь увидеть за ними жизнь, но увидел лишь туманные шары фонарей. На бесконечно долгий миг подумалось, что повернуть ручку, распахнуть рамы и забраться на подоконник будет совсем несложно. Он приоткрыл окошко и жадно втянул ноздрями манящий весенний воздух. Всего шаг, несколько секунд свободного полета — и он будет с Чонгуком. Он отвел раму до упора и перевесился через подоконник. Ветерок мягко заворошил его волосы, уговаривая развеяться с вместе ним. Тэхен посмотрел вниз. У подъезда расплывчатыми фарами горела машина. Из нее выпрыгнула укутанная в еще дутую теплую куртку девочка, а затем вышел мужчина. Мужчина подхватил девочку на руки и, заблокировав автомобиль, скрылся под козырьком. Тэхен захлопнул окно и сдвинул шторы. У него тоже есть те, о ком нужно позаботиться перед тем, как он отправится к Чонгуку. Он зашаркал на кухню за водой, но остановился в коридоре, услышав судорожные всхлипы из комнаты Чонвона. Тэхен нерешительно постучал пару раз: — Вон-а, можно? Всхлипы стихли, однако ответа не последовало. — Понял, не трогаю. Тэхен развернулся и собирался добраться до кухни, как его ослепило сиянием ламп. — Входите, господин Ким. Тэхен растер песок в глазах и присмотрелся. Мальчик, стыдливо хлюпая носом, мял подол футболки, накручивая ее края на пальцы. — Ребенок, что случилось? — Тэхен обвел комнату встревоженным взором, но ничего особо подозрительного не заметил. Только на полу были хаотично разбросаны учебники. — Ну-ка, какая из этих книжек тебя обидела, давай я разберусь с ней! — он присел рядом с косой стопкой и подобрал учебник, на обложке которого было указано, что в нем содержится материал по английскому языку для начинающих. — Да не книжки виноваты в том, что я такой дурак! — Чонвон упал на кровать и снова горько зарыдал. — Ничего не могу запомнить! Я такой, — он разбито уткнулся лицом в ладони, — глупый! Мне было самое место в… т-та-ам! Т-а-ам! Тэхен удивленно выпрямился и аккуратно отложил учебник на стол. Он впервые видел мальчика настолько эмоциональным. Точнее, мальчик впервые позволял его таким увидеть. — Ну… малыш… — он неловко уместился рядом с Чонвоном, боясь напугать, — ну чего ты… Тэхен не умел успокаивать, ему всегда было легче помочь действием. В детстве родители не терпели его слез, поэтому он не имел представления, как должен вести себя взрослый с подростком в истерике. Мальчик в новом приступе рыданий свалился на него и оплел руками, отчаянно сжав пропитанную потом ткань на спине. — Я никогда не стану нормальным, — провыл он куда-то в торс Тэхену. Тэхен осторожно провел ладонью по сгорбленной трясущейся спине. Чонвон не оттолкнул его. Тогда он похлопал уже смелее. В возрасте Чонвона у него самого не было поддержки, кроме Чимина, и сейчас он осознавал, как легко в те годы свернуть не туда. — Вон-а, жизнь только начинается, у тебя еще все впереди, ну какие твои годы, а? Успеешь ты выучить и английский, и еще дохрена языков… Вот какой язык ты бы хотел знать? — И-исп... — мальчик плаксиво закашлялся, — испа-а-анский, — прохныкал он, пуская сопли в футболку. — Ну вот, выучишь испанский, объездишь Испанию там… Мексику… Тэхен вспомнил, как Чонгук пару лет назад уговаривал его вместе сходить на временную выставку культовой мексиканской художницы. Ему нравился ее оптимизм и жизнелюбие. Даже последнее полотно восславляло жизнь. Когда Чонгук с сентиментальными слезами на глазах делился впечатлениями от изображения сочно-ярких арбузов, Тэхен отмахнулся от его рассказа, посчитав картину бездумной мазней. Теперь он лучше всякого художественного критика мог объяснить вложенный художницей смысл: да здравствует жизнь, надеюсь, она поскорее кончится! — И вообще, должен будешь закупиться для меня килограммом кубинских сигар, понял? Чонвон отстранился и утер нос рукой. Волоски на худенькой ручке слиплись в сопливую полоску. Хотя за полгода жизни с ними мальчик несколько поднабрал, нездоровая щуплость еще сохранялась. — Тогда давайте поедем на Кубу вместе! — Я бы с радостью, Вон-а, но я мечтаю попасть в другое место. Кстати о сигаретах, купил блок? Мальчик быстро шмыгнул и улыбнулся, закатив покрасневшие глаза: — Да купил-купил. — Гони сюда, курить охота. К собственному удивлению, Чимин поднялся раньше всех и сам заказал доставку из пекарни, решив не тормошить ребенка капризами. Ночью Чимин долго ворочался, но так и не смог заснуть, поэтому какое-то время просидел, залипая на ночной город, огни которого в весенней свежести горели фотофорами в темном океане. Только с утра он обнаружил, что в раздумьях расчесал предплечье до алых ссадин, поэтому сразу накинул рубашку, а не любимый барочный халат с рукавом три четверти. Он отряхнул руки от слоеных крошек и выключил комический зингшпиль в колонках, прерывая душевные излияния пастушки, которая опасалась, что возлюбленный оставил ее, променяв на легкомысленную красавицу. Он хорошо помнил это либретто и знал, что девушка переживала напрасно. Нужно закинуться порцией американо и заняться поиском досье пропавшего специалиста, у них теперь каждый час на счету.

***

Сокджин дождался, пока члены совета директоров Dok Daw покинут зал заседаний и разбредутся. Мимо него, слегка кивнув ему, тут же пронесся новый секретарь Намджуна с чашкой чая на подносе в руках. Сокджин до сих пор, заходя в офис, по привычке ожидал видеть там тонущего в поручениях, но всегда энергичного Чонгука. Намджун сидел во главе овального стола, довольно откинувшись на спинку кресла и заложив руки за голову. — Подай адвокату Киму черный чай, — дал указание секретарю Намджун, заметив Сокджина в стеклянных дверях. Сокджин благостного расположения коллеги пока не разделял и провел все утро на нервах, мониторя новостные сайты. Он вернулся из Пусана вчера вечером, прошло достаточно времени, однако сми по-прежнему молчали. Неужели он промахнулся? Он же своими глазами видел, как от капли препарата подохли все лабораторные мыши. Для убийства человека требовалась чуть большая доза. — Мы наконец-то утвердили план по открытию трех благотворительных центров реабилитации наркозависимых, — объяснил причину радости Намджун. — Самых упрямых пришлось взять в долю, намекнув, что расходы на всеми забытых наркоманов отслеживаются налоговой инспекцией далеко не так строго, как финансовое состояние крупной международной компании. На церемонию открытия первого центра договорились выделить сто миллионов вон. Соответственно, по двадцать миллионов в карман каждому. — Что насчет директора пусанского филиала? — Сокджин угрюмо опустился на соседнее кресло. — Требовали объяснений? — не вопросы очередной махинации сейчас волновали его. — К счастью, его жадность раздражала слишком многих, чтобы могло зародиться даже подобие сочувствия. Сегодня он был снят с должности согласно решению акционеров, готовим официальный пресс-релиз, — Намджун сделал глоток и, отставив чашку на блюдце, прибавил уже вполголоса. — А что по неофициальной части? Я не получал звонков. — Сам все утро жду. Как нельзя кстати в помещение снова забежал секретарь с телефоном в руках и подал его боссу. Намджун многозначительно посмотрел на Сокджина, сигнализируя, что это тот самый звонок. Секретарь, стараясь не бряцать посудой, поставил перед Сокджином чашку черного чая, дразнившего обоняние крепкой терпкостью. Он не успел позавтракать дома. — Вот как? — голос Намджуна звучал удивленно-подавленно. — Как же прискорбно, ужасное горе. Да, все под богом ходим. Видимо, директор Им сильно волновался из-за всего происходящего. Конечно, передайте его семье соболезнования. Свяжусь с вами позже, — он нажал на сброс и вернул телефон секретарю. — Можешь идти. Составь письмо с соболезнованиями в связи с кончиной директора пусанского филиала Dok Daw. Когда их оставили вдвоем, Сокджин отодвинул полупустую чашку от себя и нагнулся ближе к Намджуну: — Какой диагноз? — Предварительно — острая сердечная недостаточность. Вместе с партией готового мета Хосок привез из Мьянмы оригинальные рецепты лекарственных препаратов. Шанцы как люди творческие экспериментировали не только с импортным фенилацетоном, который Китай выпускает совершенно легально, но и с удовольствием использовали домашнее сырье. Если синтез опиоидов в Золотом треугольнике Хосока давно не удивлял, то производство кардиотоксинов из яда кобры его впечатлило. Монах в сельском храме, где царил культ змей в качестве благодарности мифическому змею Нагу за охрану Будды, по секрету шепнул Хосоку, что кобры в почете у местных не просто по религиозным соображениям. Приняв решение отравить проворовавшегося директора экзотическим ядом, полученным в лабораториях Dok Daw по шанскому рецепту, они сильно рисковали, не будучи осведомленными о точном механизме действия препарата, однако медлить было еще опаснее — мужчине было предписано со дня на день явиться в полицию для дачи показаний. В преддверии выборов общественность требовала хлеба и зрелищ и алкала видеть, как партии схлестываются на арене, словно гладиаторы. Если бы они опоздали, власти бы вцепились в Dok Daw мертвой хваткой. — На правах его адвоката удостоверься, чтобы семья не потребовала экспертизу. — Разумеется. Уж для того, чтобы замять дело о внезапной смерти директора провинциальной ветви Dok Daw, на днях уличенного в коррупции, Сокджин как непосредственная причина его смерти сделает все возможное. Он, как и Намджун, редко марал свои руки грязными делами, но поручить изящно избавиться от важной фигуры, замешанной в громком скандале, они никому не могли. Отравление было их излюбленным способом, благодаря которому они и познакомились. Тогда Сокджин, у которого на счету едва набирался десяток дел, триумфально добился оправдательного приговора для одного серьезного клиента. С тех пор этот высокоуважаемый мужчина начал частенько обращаться к молодому бесстрашному адвокату, который не боялся браться за серьезную уголовку. Ким Намджун, обвиняемый в причинении тяжкого вреда здоровью посредством отравления ядом, стал его очередным клиентом. Сначала ему удалось доказать, что вред был причинен неумышленно. Затем было доказано, что причинен был лишь легкий вред, а к осложнениям привело хроническое заболевание. В конце концов дело было совсем прекращено в связи с примирением сторон. От своего первичного работодателя, который, как потом выяснилось, в криминальных кругах был известен как Колумбиец, Сокджин получил щедрый перевод на счет, а от Ким Намджуна — искреннюю благодарность, переросшую в искреннюю дружбу.

***

Проверив файлы на своем рабочем компьютере, в облачных хранилищах и на телефоне и не отыскав обещанного Бану досье, Чимин обратился за помощью к Юнги. Заодно он решил узнать, где и как хранится возможный компромат на босса. — Хен, а ты прямо от каждого диска помнишь пароль? С кодом от сейфа Чимин уже сплоховал, не успев подсмотреть, на какие цифры Юнги крутит замок, поэтому рассчитывал запомнить хотя бы на каком именно «твердотельном накопителе» сохранена информация о лабораториях Dok Daw. К его досаде, диск находился под десятисимвольным паролем, поэтому простое владение им было бессмысленно. Если только удастся стащить его и передать хакеру банды Бана. — Ну а как иначе? Я обязан знать всевозможные пароли и пин-коды, мало ли что. — А они у тебя где-то записаны что ли? Их же так много… Юнги резко обернулся на него, ожидая загрузки файлов на компьютере. Чимин вздрогнул от неожиданного пронзительного взгляда на себе. — Чимин-а, знаешь, какая самая мощная вычислительная машина в мире? Человеческий мозг! — Ну а случись что с твоей самой мощной машиной… что тогда делать? — Вся информация продублирована моей команде, — Юнги вернулся к монитору и поставил файлы на сортировку — папок было слишком много, чтобы вручную найти данные по одному конкретному человеку за один конкретный год. Нужно вывести Юнги на разговор о потенциальных хранителях паролей. — Ты им доверяешь? То есть… я, например, никогда их не видел и даже понятия не имею, то это за люди. — Я же доверяю вам с Тэ, хотя оснований для этого, знаешь ли, не особо много. Так почему я не должен доверять своей команде? «Именно потому и не должен». — А как же тогда обратиться к ним, если с тобой что-то случится? — А со мной что-то должно случиться? Чимин-а, — не отвлекаясь от экрана, Юнги щелкнул кнопкой мыши и выделил массив документов в папке, — вы же с Тэ не делаете ничего такого, из-за чего со мной может что-то случиться? По каменному выражению лица Юнги было сложно сказать, серьезно ли он интересуется или шутит в своем прямолинейном стиле. — Нет, но… никогда не знаешь, что случится завтра. — Какой прогресс, — хмыкнул Юнги. — Теперь смотришь в будущее, а не оглядываешься на прошлое. Вы, конечно, чудики те еще, но я рад за вас. — Хен… — «зря ты радуешься за подлых предателей» —…спасибо.