Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Вялые ответы пришли, когда Феликс ждал этого меньше всего. И сначала заставили его усиленно зашевелить мозгами: «Чонвон, Чонвон? А, малой! Завтра?! Ни ответа ни привета, а тут нате, завтра! Командует!..» Тут, с небольшой задержкой, пришло еще одно сухое сообщение: «да, нам готовит чонвон» Феликс несколько раз пробежал глазами по короткой реплике. Он решил пообщаться? Решил поотвечать на вопросы? Это что, разговор?! Феликс еще раз перечитал все, что написывал палачу за последние дни. Нет, вообще-то там было гораздо больше вопросов, почему Джеки выбирает только то, на что сам хочет отвечать? Что, ответить, думает ли он о нем, язык не поворачивается? Подождав пару минут с безмолвным телефоном в руках, он уже хотел было пойти вниз и доложить Бан Чану, что их партнеры назначили время, как вдруг телефон завибрировал еще раз. Феликс поспешно открыл входящее сообщение и уставился на три игривые скобочки. Он попытался передвинуть курсор, вдруг в сообщении есть какой-то текст до этого? Не мог же Джеки просто послать ему «)))» отдельным сообщением? Или мог? — Да ла-а-а-адно… — сдерживая смешок, выдохнул Феликс, чувствуя, как кровь приливает к ушам. — Да ла-а-а-адно!!! — Вот ведь!.. А строит из себя такого недотрогу! Ха-ха-ха-ха-ха! — Феликс несколько раз подпрыгнул на месте, в конце совершив полный оборот вокруг своей оси. — Какой милашка! Улыбочки дослал! Хи-хи!.. «Понято! Передам Чани-хену!» «))» «))))))))))))))» Немного успокоившись, Феликс решил не откладывать доклад в долгий ящик. — Хен! — Феликс с грохотом пяток сбежал по лестнице. — Наш «союзник» написал, что завтра придет посыльный с досье того мутного типа, который сбежал! Феликс на всех парах вломился в опочивальню Бан Чана, застав того за отчаянными попытками привести в порядок непослушные кудряшки. Не дело все-таки лидеру ходить как не пойми что. — Посыльный? — Бан Чан оставил за скобками претензии вроде того, что прежде чем входить, нужно стучать, и что орать на весь дом — тоже не дело. — Что еще за посыльный? Откуда он знает, где мы живем? — Посыльный — их малой, в смысле, третий человек, — Феликс стиснул допотопный телефончик обеими ручками. — Помнишь, мы говорили об этом? Там мальчик лет, не знаю, семнадцати? — И что, они посылают его, чтобы у нас точно не хватило совести навредить ребенку? Можно же было оставить в камере хранения в метро или еще где-нибудь закладку сделать! Зачем раскрывать наше жилье? — Ну мы-то знаем, где они живут, — Феликс переступил с ноги на ногу и почесал затылок. — И что? Они там живут тем составом, которым с нами сотрудничают, а здесь мы все, как яйца в одной корзине! — Да все хорошо будет, хен! Они трясутся над этим малым, как будто сами его родили! Подставы не будет! Бан Чан закатил глаза. Снова у Феликса отключилась голова. — Когда договоритесь о времени, дай знать остальным. Ни к чему этому посыльному пересекаться здесь с ребятами. В доме останемся только мы. — Хорошо, хен! — Феликс серьезно закивал, уже открывая раскладушку, чтобы отписаться палачу.

***

— Блин, ребят! Чет вы дофига этим информаторам доверяете! — вскинулся Чанбин, когда Феликс сообщил, что в определенное время завтра всем нужно найти себе дело вне дома и по возможности не возвращаться, потому что придет гонец и принесет информацию о беглом химике. — Нет, именно поэтому мы не хотим, чтобы он видел ваши лица, — Феликс подался вперед, стараясь звучать убедительнее. — Ну, мы как раз планировали поехать бить морды бугаям из Ёндынпо, — Джисон потянулся, как бы невзначай обхватывая Минхо за плечи одной рукой. — В случае ЧП, вы, конечно, можете вернуться независимо от того, будет тут ма… посыльный, или нет, — Феликс понадеялся, что если его оговорку и заметили, то истолковали как попытку замаскировать рвущийся наружу мат. — Да уж вернемся, куда денемся, — поймав колкий взгляд Минхо, Джисон убрал руку. — У нас тут всегда найдется, чем заняться. — А мне куда? — разочарованно пискнул Чонин. — Ясное дело, со мной поедешь, — Сынмин громко хлопнул его ладонью по спине, так что Чонин чуть кубарем не скатился со стула. — В твоем вонючем собачьем фургоне, хен? — заныл Чонин, пытаясь потереть правой рукой пылающую левую лопатку. — И чего это он вонючий? — Окей, я поеду тогда посмотрю, как там наши австралийские батальоны, — нехотя отозвался Чанбин, видя, что все придумали себе занятие, позволяющее потусоваться где-то пару-тройку часов, и только он остался без напарника, так еще и не планировал никуда высовываться в этот день. — Вот и ладушки, — улыбнулся Феликс. В назначенное время, может быть, с трехминутным опозданием, раздался противный стрекот дверного звонка, соединенного с калиткой. — Это ты, ябеда? — Хватит меня так называть! — раздалось в ответ недовольное бурчание. — Это он, — сообщил Феликс Бан Чану, который оторвался от работы за компьютером и настороженно вскинул голову при звуке звонка. Феликс выскочил на улицу в чем был — в розовом флисовом костюме и синем фартуке с ромашкой на груди — и подбежал открыть дверь. На улице взъерошенно мялся тот самый ворчливый комок ребенка, который ревностно пытался защитить честно купленные Джеки сигареты. Парнишка выглядел напряженно, но старался не подавать виду, и все-таки это чувствовалось особенно отчетливо, потому что сам Феликс не имел и тени злого умысла в голове. При виде Феликса «малой» поспешно закопошился в шоппере — серьезно? Он принес важную, почти судьбоносную секретную информацию в холщовой сумке? Вот уж правда, хочешь что-то спрятать — оставь на виду, но Феликс остановил его. — Чего стоишь, как неродной? Заходи! Да не боись ты! Заходи, говорю! Спросишь потом у господина Кима, почему всякие сомнительные дела лучше не делать на улице! — Феликс подхватил мальчика под локоть и поволок через дворик в дом, несмотря на слабое, скорее неловкое и недоумевающее, чем напуганное сопротивление. — Не трогайте меня! Куда вы меня тащите? — наконец возмутился мальчик, видя, что Феликс уже собирается открыть входную дверь. — Туда, где ни один плохой дядя с большой камерой не заснимет, как ты мне передаешь какие-то бумажные конверты с секретиками своих опекунов! — закатил глаза Феликс, проталкивая мальчишку в дом. — Вот, проходи, садись, гостем будешь! Парнишка явно был не из робкого десятка. Это Феликс понял еще при встрече в круглосуточном. Но и опыта жизни в их среде ему явно не хватало. Это было понятно по тому, насколько мало его поведение походило на поведение кого-либо, ранее имевшего дело со стрелками и переговорами. Он, хоть и мялся, набрасывал на себя маску показного бесстрашия и послушно стягивал ботинки в прихожей. А опытный бы потребовал не морочить ему голову и перейти уже к делу. — А бумажки отдай вон тому мускулистому дяде, — крикнул Феликс уже откуда-то из кухни. — Ликси, я не так стар, твою налево! — фыркнул Бан Чан, появляясь в поле зрения пришельца. В ответ с кухни раздалось только громкое бряцание утвари, и постепенно весь первый этаж заполнил запах какой-то невероятной выпечки. — М-м-м-м! Ух ты! Вкуснотища-а-а! — застонал Феликс, выбегая с кухни с вилкой, на которую был наколот бесформенный коричневый кусочек чего-то парующего. — Хен, попробуй! Он тут же сунул вилку Бан Чану под нос, но тот, чтобы не вызывать еще больше недоумения в и так до крайности округлившихся глазах их гостя, аккуратно перехватил вилку рукой и самостоятельно отправил кусочек себе в рот, тут же закивав и показав Феликсу большой палец. Феликс торжествующе просиял. Давно он не выпекал ничего, но, видимо, талант не пропьешь. — Так что там… — Бан Чан, продолжая жевать, кивнул на посланца, — принес? Мальчик поспешно вытащил из сумки папку, довольно тонкую, и протянул Бан Чану. — Поглядим, мы же должны все проверить, верно? — дружелюбно произнес Бан Чан, открывая досье. Пробежав глазами страницу под пристальным взглядом мальчика, который то ли чувствовал какую-то личную ответственность за качество предоставленных материалов, то ли представлял себя чуть ли не в положении заложника, Бан Чан пришел к выводу, что документы действительно, как минимум на первый взгляд, не выглядят как подделка. Что из всего этого выйдет дальше — покажет время, Сынмин и его способность к поиску информации. — Хорошо, спасибо за работу! — Бан Чан захлопнул папку, снова душевно улыбаясь нахохлившемуся мальчику. Тот кивнул, настороженно переводя взгляд с розовой фигуры Феликса в кухне на стоящего перед ним коренастого мужчину и обратно, и, наконец, сделал медленную попытку ретироваться. — Эй, ябеда! Хочешь чайку? С тортиком? — Вынужден отказаться, не хочу злоупотреблять гостеприимством, — в тщетной попытке звучать хоть сколько-нибудь вежливо покачал головой мальчик. — И попрошу впредь не называть меня «ябедой», господин анорексик. Феликс ошарашенно вытаращился на мелкого хама, и если бы не маячащая на фоне фигура Бан Чана, вероятно, не смог бы удержаться от словесной перепалки. Да что этот мальчишка понимает, чтобы судить о его телосложении! Вот Джеки, например... А впрочем, едва ли это было уместным хоть в каком-нибудь контексте аргументом. Феликс был вынужден проглотить бестактное обращение. А то эта ябеда снова наябедничает. — Ну чего ты, а! Считай, что ты расплачиваешься за гостеприимство своих опекунов!.. В смысле, я с тобой расплачиваюсь. Вы же тогда позволили мне сколько у вас пробыть? И как мне тебя звать, если я возраста не знаю? — Ну да, Вы тогда долго у нас в ванной проторчали, — припомнил мальчик, а заметив, как Бан Чан быстро бросил взгляд в сторону Феликса, решил продолжить, — господин Ким потом несколько часов отмывал Вашу блевоту! — Вот же ябеда! — Феликс замахнулся из кухни лопаткой для выпечки, но, встретившись взглядом с Бан Чаном, который в очередной раз, кажется, испытывал вселенское разочарование в своем горе-подчиненном, неловко усмехнулся, щуря глаза. — Так что, будешь ты чай? С тортиком? Кажется, теперь мальчишка почувствовал себя более вольготно. Самоутвердился за счет Феликса и рад. Это у них семейное что ли? — Отчего бы не выпить, — пожал плечами маленький нахал и почти непринужденно разместился за столом, где лежала потрепанная поваренная книга, раскрытая на странице с крупным черным заголовком «BROWNIE». Книга была на английском. — Вы знаете английский? — Man... I'm from Australia… Феликс сгреб книгу со стола, освобождая место для блюдечка с десертом и кружки чая, как вдруг из нее выскользнула темно-коричневая бумажка и плавно спланировала прямо под ноги их гостю. Очевидно, движимый природной вежливостью, мальчик наклонился, чтобы поднять ее и протянуть Феликсу, как вдруг, пробежав глазами текст, отдернул руку словно ошпаренный: — О… откуда это у вас? — его голос вдруг сломался и звучал, словно у призрака. — А, ой, это! — Феликс тут же присел за листочком, бережно обдувая с него прилипшие на полу пылинки и отряхивая аккуратными движениями пальчиков. — Мой Джинни… был оттуда. Поэтому я храню ее. — Ваш… кто? — Он был для меня всем, — Феликс так и сидел на корточках на полу, с поваренной книгой на коленях и листовкой из Heaven в руках, вглядываясь в буквы «Хван Хенджин», словно из них мог сложиться образ, который мучительно и неотвратимо стирался из памяти. — Вы о Хван Хенджине? — Ты знаешь Джинни? — Феликс подскочил, чуть ли не набрасываясь на растерянного мальчика. — Откуда? Откуда ты его знаешь? Тут до Феликса внезапно дошло, и он отступил назад. Ну конечно. Heaven — клуб Пак Чимина. Возможно, когда не стало Чон Чонгука, он привез Джеки новую игрушку? Ведь раньше, когда они прослушивали дом палача, не было похоже, что там жил кто-то еще. Значит, мальчик появился позже. — Ты тоже был там, да? Ты знал Хенджина? — на этот раз голос подал Бан Чан. Этому ребенку, сколько ему вообще могло быть, когда он оказался в борделе, если он и сейчас на совершеннолетнего не тянет, а застал еще Хенджина, которого там не было уже около двух лет. — Я… не знал лично, только слышал, что… — мальчик нервно сглотнул и поколупал кутикулу на ногте большого пальца, — за хорошую работу его выкупили благодетели. — Мы выкупили Джинни из этого ужасного места, но… он не пережил первую же нашу встречу с твоими… опекунами, — Феликс понимал, что этот мальчишка ни в чем не виноват и уж точно не виноват в смерти Хенджина. Безвременной, глупой, несправедливой и чудовищно непредсказуемой смерти. Но Феликс ничего не мог с собой поделать: злость и желание выместить ее, дать волю своей обиде, пускай и таким глупым способом, как злорадное вываливание жестокой правды о его благодетелях на голову этому маленькому мальчику, победили быстро и без борьбы. — Точнее, с Пак Чимином. Хорошо, что он умер быстро и без мучений. Его не изуродовали и не пытали. Пуля в голову — и все… Бан Чан окаменело стоял, не в силах ступить ни шагу. Феликс на глазах превращался в кипучую ядовитую кислоту, расползаясь лужами зеленой тоски по полу, разъедая все своей обессиленной болью. Он понимал, что Феликса понесло. Что то, что он делает, не имеет никакого смысла, а может, даже и навредит их миссии, но священное смирение перед его горем не позволяло Бан Чану одернуть его. — Так что тебе, видимо, повезло больше, чем ему. Ты в свое время оказался на нужной стороне, поэтому ты жив. А он — мертв. — Феликс! — процедил Бан Чан, пытаясь хоть как-то воззвать к голосу разума. — А? — неожиданно это сработало. Феликс, не заметивший, как из глаз вытекли две полнотельные слезинки, поднял на Бан Чана обретший осмысленность взгляд и поморгал. — Ой, да, совсем забыл, вот, кушай брауни! Они хорошо получились! Феликс метнулся к рабочей столешнице и тут же поставил перед носом бледного мальчишки тарелочку с тремя ровными квадратиками и чашку уже немного остывшего чаю. — Ешь-ешь, не бойся, не отравлено, угощайся! И не переживай, что было — то было, а сейчас есть, что есть. Я не собираюсь мстить Пак Чимину, можешь быть спокоен. Это… все равно не вернет мне Джинни. Но не успел мальчик съесть и половину шоколадного десерта, как дом наполнился зычной бранью: — Черт бы побрал чертовых Чамчви и их чертовы кадровые перестановки!!! — раздалось из прихожей, и в гостиную влетел Джисон, прижимая руку к голове. Его лицо было в крови, а одежда — в грязи. — Хани! Куда ты поперся в обуви! — заорал следом Минхо. — Что случилось, ты ранен? — Бан Чан тут же кинулся к Джисону, который, наследив до середины гостиной, вернулся обратно снимать ботинки под гневным взглядом Минхо. — Иди на свет, я посмотрю! — Да все нормально там, хен! Царапина, — Джисон, влекомый под спину Бан Чаном, вышел в круг света от яркой кухонной лампы, и перед мальчиком предстало жуткое лицо с чудовищным шрамом вместо глаза. — Нет, ты понимаешь, они, блин, как будто под чем-то! Вот честное слово, при палаче было лучше, ну! Вот при всех моих личных счетах! Я, блин, не шучу, они тогда хотя бы как-то пытались выжить! А сейчас это полчища каких-то камикадзе-смертников! — Камикадзе и есть смертники, горе-анимешник ты мой! — фыркнул Минхо, успевший принести аптечку из шкафчика в гостиной и расположившийся на диване. — Неси сюда свою голову… я тебе ее отрежу нахрен, чтоб ты, блин, не лез ею на рожон! — Самка богомола откусывает голову самцу, природа Кореи удивительна! — рассмеялся Джисон, тут же послушно укладываясь на колени Минхо. — Я щас тебе покажу самку! Шутит он! А если проплешина теперь останется? Нет, этот чертов томагавк пролетел у него над ухом, полскальпа рассек вместе с ремешком от повязки, а он смеется! — Минхо поднял голову на Бан Чана, требуя, чтобы тот присоединился к нравоучениям, и только сейчас заметил незнакомое лицо, ошарашенно глядящее на них из-под челки неправдоподобно круглыми глазами. — А, ой, посыльный… А че он еще тут? — Я, пожалуй, пойду! — мальчик поспешно подорвался, сгорбливаясь, словно так был незаметнее. — Стой, стой! Вот, возьми, отнеси своим… опекунам! От нашего дома вашему дому, бери! — скороговоркой произнес Феликс, всучая несчастному посыльному пакет с увесистым контейнером брауни. На крышке контейнера красовался розовый стикер с любовно выведенной, как Феликсу казалось, милой надписью. — Давай, я тебя провожу!