Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Хотя господа Пак и Ким строго-настрого наказали ему не разгуливать в одиночку и сразу возвращаться, как передаст документы, Чонвон все-таки навернул пару кругов по району, неловко накручивая ручки пакета на костяшки и раскручивая их обратно. Рекламный щит у дороги нелепым слоганом гордо заявлял, что будущие жильцы почувствуют себя на седьмом небе, и Чонвон резко замер у остановки. Он дошаркал до скамьи под навесом и свалился на нее, шоппер слетел с костлявого плеча. Тогда ему сказали, что везут на встречу с потенциальным попечителем. Он не заметил подвоха, ведь тот состоятельный человек не раз навещал его в приюте, всегда баловал подарками и травил смешные анекдоты. Впервые оказавшись в клубе, Чонвон подумал, что спонсор их обители — владелец этого места и у него не было времени самому забрать его из приюта, поэтому его привезли прямиком к мужчине на работу. Он в жизни не мог предположить, что все происходит именно так: без предупреждения, без жалости, без сочувствия. Когда по телевизору в общем игровом зале передавали, что полиция раскрыла ту или иную схему торговли людьми, показывали интервью с пострадавшими и по сто раз повторяли брифинги для прессы, сюжеты казались ему далекими и непонятными. Почему жертвы не сбегали? Что может быть хуже жизни в рабстве, чего еще они боялись? Почему несовершеннолетних не искали органы опеки? После первого раза он, еле выбравшись из комнаты, на подкашивающихся ногах спустился на первый этаж и кинулся за помощью к администратору заведения, рвано сипя, что на него напали, и умоляя молодого человека вызвать полицию. Парень махнул охране рукой, и Чонвон даже успел облегченно выдохнуть, пробормотав «спасибо», но вышибалы раза в три больше него тут же подхватили его и отволокли обратно в комнату. Однажды ему почти удалось сбежать через окно, но он поскользнулся на карнизе и, к счастью, грохнулся на набитый мусорными мешками кузов. Не позволив прийти в себя, охранники затащили его на первый этаж. Администратор Ли развернул его лицом к себе и присел на корточки на расстоянии метра. Из-за спины он достал стеклянный бутылек и, откупорив пробку, вылил прозрачное содержимое на ковер. Ворс ковра зашипел и за считаные секунды растворился. — В следующий раз попадет на твое прекрасное личико, принцесса. Стоимость ковра и кислоты отработаешь. В первую личную встречу с господином Кимом Чонвон собирался безукоризненно ублажить хозяина Heaven, наслушавшись страшных баек о кровожадном палаче. В следующие две недели он уже собственными ушами услышал от самого господина Кима, что тот отрубил кому-то голову, а кому-то вырвал глаз. А потом он еще угрожал использовать его по назначению и размозжить череп. Пугающий одноглазый парень недавно возмущался, что при палаче было проще. Так это и есть тот, кому господин Ким вырезал глаз? Господин Ким, который ни разу не прикоснулся к нему без разрешения, кутал его в шарф и постоянно совал наличку на карманные расходы? Господин Ким, который до ужаса боялся нарушить чуткий сон господина Пака… Господина Пака, который убил его старшего товарища по несчастью Хван Хенджина, который от нечего делать игрался с ножичком за ужином, которому не перечил даже грозный господин Ким. Господина Пака, который называл его котенком, позволил учиться и предложил сходить к психотерапевту. Он свыкся с тем, что его судьбой всегда распоряжались другие — сначала приютская дирекция, потом — администрация клуба и влиятельные клиенты, теперь — парочка бандитов — а потому к выпадающим на его долю перипетиям относился с горьким цинизмом. И потому же согласился зайти в дом к тем ненормальным и отведать чаю с брауни: если бы его хотели убить, то нашли бы тысячу способов это сделать, если бы решили взять в заложники, то быстро убедились бы в его бесполезности, а если бы захотели заменить им Хван Хенджина, он бы не удивился. У него давно забрали свободу, но парадоксальным образом это положение пугало его далеко не так сильно, как мысль, что люди, которым он болезненно открывался и постепенно учился доверять, окажутся такими же, как остальные, и, поглумившись, выкинут прочь. Чимин с Тэхеном тревожно ожидали возвращения Чонвона. Они не хотели втягивать его в криминальные дела, но посчитали, что так называемые союзники окажутся достаточно благоразумными, чтобы не трогать их подопечного. Судя по передвижению иконки пользователя «Ян Чонвон» по карте, он покинул логово «деловых партнеров» достаточно скоро, но обратно почему-то петлял, на несколько минут сделав передышку в точке «остановка общественного транспорта». — Погоди, — Тэхен остановил Чимина, собиравшегося набрать Чонвона, — вон, потопал в сторону дома. Наконец, мальчик тихонько переступил порог и, поставив какой-то пакет на тумбу в прихожей, суетливо расшнуровал кеды. — Я все передал, — пробормотал он и юркнул в комнату. Старшие в недоумении переглянулись. — Походу че-то все-таки случилось, — Тэхен хлопнул себя по бедрам и грузно поднялся. — Пойду выясню. — Вон-а, — Тэхен осторожно заглянул сквозь дверную щель. Мальчик сидел на кровати и таращился в пустоту, укутавшись в теплое одеяло и обняв объемную подушку. Из динамика телефона шуршал лоу-фай. Он подсел к изголовью. — Давай, выкладывай. Эта сволочь донимала тебя? — Господин Ким! — мягкий кокон с торчащей головой повернулся к Тэхену. — Если вы хотите сделать из меня идеальную подстилку, то лучше сразу скажите, я все пойму! Я никуда не сбегу! Только, пожалуйста, скажите прямо! Чтобы я был готов заранее… — Малыш, ты меня сейчас в чем обвиняешь? — Тэхен выпрямился во весь рост и возмущенно оглядел мальчика. Какую лапшу Ли навешал ребенку на уши? Или это Бан успел обработать его? Опять эти лицемеры выставляли себя невинными жертвами, хотя единственным невинно убиенным здесь был Чонгук. — Я был недостаточно добр к тебе, чтобы ты мог такое подумать? Тэхен никогда не стремился стать маньяком или серийником. Быть палачом Чамчви — его работа, пускай с ненормированным графиком, но все же работа, которую он оставляет за порогом дома. С тех пор, как он съехался с Чонгуком и заметил, что некоторые рабочие привычки пугали младшего, Тэхен наложил внутреннее табу на проявление любой агрессии в сторону домашних, чтобы случайно не переступить черту. — Нет, что вы! — Чонвон испуганно скинул с себя плед. — Встань, когда с тобой разговаривает старший, — холодно потребовал господин Ким. Чонвон безропотно подчинился и быстро выскользнул из постели. Он склонил взор и уставился на босые ступни господина Кима. — В глаза мне смотри. Чонвон заметил, как чужие пальцы правой ноги недовольно дернулись и скрылись в ковре. Ему было страшно вообразить, как сейчас выглядит лицо господина Кима, если его злость распространилась до самых пят. Но этого человека лучше не заставлять повторять дважды. Он отлепил глаза от пола и расфокусировал взгляд на лице мужчины вообще — недавно он вычитал, что взгляд на переносицу или прямо в глаза нервирует собеседника. В случае с господином Кимом это чревато плачевными последствиями. — Вон-а, — Тэхен подступил к мальчику, собираясь вразумить его, — бесполезны уши, что слушаются не тех, бесполезна голова, что думает не о том, и бесполезен язык, что говорит не то. — Под подушкой он приметил торчащий уголок учебника по биологии. — Мне казалось, тебе нравится изучать строение человека по картинкам, а не на живом материале, но если ты у нас такой любознательный, я могу устроить тебе практику на препаратах. Заодно наглядно покажу, как я обращаюсь с теми, к кому отношусь не по-доброму. «Ты в свое время оказался на нужной стороне, поэтому ты жив». — Господин Ким, прошу прощения, что обидел Вас! — Чонвон согнулся почти вдвое, снова смотря на волосатые ноги. Тэхен и не сомневался, что ребенок сделает правильный выбор, он ведь смышленый малый. — Малыш, уж не тебе меня обижать, — Тэхен усмехнулся и потрепал мальчика по волосам. — Обида — удел слабых. Но постарайся впредь не расстраивать. Чонвон дождался, пока ступни изменят курс и удалятся от него, и только потом поднял голову. Господин Ким уже схватился за дверную ручку, но в последний момент обернулся: — А, тебе макарошки оставлять? — Какие макарошки? — он непонимающе захлопал глазами. — Ну, бантики, — господин Ким изобразил два треугольничка пальцами. — А то я все сам доем. — Д-доедайте! Чонвон просто уцепился за последнее слово, потому что перегруженный мозг не успел обработать вопрос. Насколько Чимин помнил, Чонвон уходил с одним шоппером при себе, без всяких пакетов. Провести взаимосвязь между подавленным настроением мальчика и образовавшимся гостинцем не составило труда. От банды Бана добрых подарков ждать не стоит. Благо, хотя бы самого Чонвона не доставили в багажнике к воротам их жилого комплекса и не оставили с перерезанной глоткой в салоне автомобиля. Чимин медленно приблизился к пакету, словно тот был заминирован, и осторожно заглянул внутрь. На дне покоился добротный контейнер, правда, его содержимое нельзя было увидеть сквозь матовую крышку, на которую был приклеен раздражающе розовый стикер. Чимин оторвал и расправил скатавшийся квадратик бумаги. Старательно выведенные на романтичном фоне буквы выражали оригинальное пожелание: «не грусти, а то пися не будет расти ♡» Импульсивно скомкав листочек в кулаке, Чимин зло зашуршал целлофаном и вытащил контейнер целиком. Он с чпокающими щелчками отколупал застежки крышки и, отшвырнув ее на тумбу, растряс слипшиеся влажные кусочки шоколадного теста. С гневными вдохами нос втянул и насыщенный аромат какао. Чимин закинул смятый стикер к десерту и накрепко заблокировал контейнер крышкой, будто боялся, что чумная зараза расползется по квартире. Он прислушался — только из комнаты Чонвона доносилось приглушенное музыкальное пиликанье — и, впопыхах сменив домашние тапки на уличные шлепки Тэхена, скользнул в подъезд к мусоропроводу. Когда Тэхен показался на кухне, Чимин как ни в чем не бывало сидел за столом, закинув ногу на ногу, и потягивал чай. — Опять этот гребаный Ли, — огласил Тэхен результаты своего расследования. — Ага, опять этот гребаный Ли, — согласился Чимин и скосил глаза в коридор, удостоверяясь, что от холерного пакета не осталось и следа. Как и все другие идеи Тэхена, его план, который он озвучил за ужином, был прост и рискован до такой степени, что скорее смахивал на импровизацию. — Ты понимаешь, что если подсыпать снотворное в заварку, то мы тоже отрубимся? — Я выпью вместе с ним, чтобы он не заподозрил неладное, а ты постарайся успеть проверить комп и забрать нужный диск. Если он начнет что-то подозревать до того, как отключится, я его уболтаю. Но ты тоже, пожалуйста, выдай максимум актерского мастерства.

***

В квартире Юнги как всегда царил полумрак, разрезаемый светодиодной полосой вдоль шкафа, а в колонках гудела десятиминутная построковая композиция. — И за что же достопочтенная чета удостоила меня своим визитом? — Юнги встречал их у порога, скрестив руки на груди. — А что, нам тут не рады? — Тэхен, уже расстегнувший свою толстовку, повел собачку по молнии обратно вверх. — Тогда я пойду! Юнги забрал тренч у Чимина и повесил его на плечики в шкаф, а затем повернулся к Тэхену: — Ты опять живчик, я посмотрю? — А то! — Тэхен разошелся в кичливом оскале и вытащил из кармана эспандер, принявшись активно сминать его правой рукой. По незримой энергетике Чимин чувствовал, как нервничает Тэхен. Он переключил внимание Юнги на себя: — Хен, как продвигаются твои поиски резиденции Христофора? Хо… Хосок-хен начинает требовать результатов. — Ага, не хотелось бы попасть под его железную руку, — Тэхен закивал и сплющил эспандер пальцами. — Слушайте, — начал свой сказ Юнги, как только завалился на рабочее кресло, — на самом деле Христофор не то чтобы скрывается. Я бы сказал, он будто бросает вызов своей открытостью: мол, кто смелый — попытайтесь. — И что происходит с теми, кто пытается? — Тэхену стало любопытно, насколько Феликс преувеличивал мощь своего отца. — Этого моей команде выяснить пока не удалось, ну то есть как: вариантов слишком много. Тут что-то невероятное, только поглядите, — Юнги открыл карту территории, полученную путем сопоставления снимков с дронов, на весь экран. Он увеличил масштаб левого угла. Участок утопал в зелени. — Это виноградники, как я понял, — он крутанул колесико мышки и переместился к площади в центре, от которой отходили каналы. — Это что-то типа, мать его, Версаля, — несмотря на экспрессивное выражение, Юнги прозвучал настолько безэмоционально, будто уже устал возмущаться околоаристократической роскоши. — А тут… — он подвинулся к правому нижнему углу, — лесная чаща с дендрарием и пруд, не знаю, для рыбалки или еще чего. Вот, и это все у них только главный дом, огороженный практически крепостной стеной с несколькими линиями КПП, — он указал курсором на монолитную серую полоску по периметру. — А там снаружи сотни гектаров полей, общежития для персонала, гостевые дома... — Бля, ну нихуя! Он че, лорд какой-то или граф? Выглядит как фамильный дворец… — от возмущения Тэхен даже забыл, что вопрос про Христофора был лишь предлогом, чтобы пробраться к Юнги домой. — Почему никто ничего не делает с этим? Все же видят, что это ненормально! Чимин закатил глаза — с этим никто ничего не делает потому же, почему они ничего не могут поделать с Намджуном. — Тэ, чему ты удивляешься, как будто сам не знаешь, как это делается. Христофор Ли — просто успешный предприниматель, вот и все. — Ясно теперь, откуда у Ли-младшего столько гонора. Воображает себя наследным принцем, видимо, — пробурчал Тэхен, не в силах сдержать негодование. Нет, его вовсе не угнетало, что Феликсу было достаточно родиться с золотой ложкой во рту, чтобы жить припеваючи, а ему пришлось ради гораздо меньшего количества денег влезть в криминал и замараться в крови. — В общем, прикол в том, что любого пришельца обнаружат еще на подъезде к самой резиденции. Не знаю, вам разве что с парашютами туда сигать. — Ага, создадим отряд десантников, — Чимин удрученно потеребил серебряный пусет в ухе. — Ладно, над этим еще подумаем, мне сейчас главное Хосоку-хену представить доклад. Хен, тут еще такое дело… — он украдкой покосился на Тэхена, намекая, что начинает спектакль. — Мы как бы не проверяли Чонвона… Не мог бы ты найти его личное дело, когда он работал в Heaven? — А что такое? Подозреваешь его? — Ну мало ли, банда Бана успела его подкупить, когда крышевала наш клуб, как того же Ли Тэмина, скажем. — Фух, та-ак, — Юнги задумчиво поднялся и прошел к сейфу. Чимин, стоявший у компьютера, сделал шаг влево, чтобы видеть замок с одной стороны, в то время как Тэхен, расположившийся на кровати, мог подсмотреть с другой. Оба с разных ракурсов впились неотрывными взглядами в дверцу сейфа. Юнги повернул диск на два деления по часовой мимо риски для разблокировки и на третий раз установил под засечкой число 27. Дальше он выполнил ту же последовательность действий с числом 18. Последнюю часть шифра Чимин разглядеть за его спиной не сумел. Зато Тэхену с его позиции открывался неплохой обзор, правда, в темноте мелкие цифры плыли перед глазами, а деления на диске коварно рябили. Вот. Сейчас. Единственный шанс. Проморгайся и соберись. Есть. 28. Тэхен исподлобья переглянулся с Чимином. Тот вопросительно приподнял бровь, и Тэхен подмигнул, сообщая, что увидел. Из глубины сейфа Юнги вытащил тонкий белый диск и подключил его к компьютеру, ничего, кажется, не заподозрив. Быстро введя длинный пароль, который Чимин даже не попытался запомнить, он поставил файлы на копирование и развернулся на кресле к ним. — Может, пока ждем, чаек замутим? — Отличная идея! — Тэхен вскочил неуместно энергично для ситуации. Его начинало распирать от адреналина. — Я заварю, если ты не против? В вопросе выбора снотворного Тэхену пришлось положиться на инструкции Чимина, который опробовал свыше десятка подобных препаратов. Он сказал, для объема этого чайника нужно примерно десять капель. Только он показался в комнате с подносом с чайником и тремя чашами в руках, как Чимин тут же подорвался: — Ох, черт, Хосок-хен пишет, извините, я должен ему перезвонить! — Двадцать восемь, — шепнул ему Тэхен в дверях. Чимин прокуковал в коридоре полчаса, на всякий случай держа телефон у уха, если вдруг Юнги решит поинтересоваться, куда она пропал. Он вытащил из кармана тренча подставной жесткий диск — к счастью, он правильно запомнил модель и купил абсолютно идентичный — и вернулся в комнату, затуманенную благовониями, от которых клонило в сон и без снотворного. Оба уже отключились: Юнги оперся спиной на шкаф, а Тэхен откинул голову на кровать. Диск уже был убран, а сейф — заблокирован. На мониторе был открыт лишь один документ — досье на Чонвона. Выяснить биографию мальчика тоже не помешало бы, но эту бумагу они и так получат, когда Юнги проснется, поэтому Чимин немедля кинулся к сейфу. Нужно просто повторить за Юнги. Дважды повернуть мимо на пару делений, а на третий раз поставить «27» под жирную риску. Раз, два. Двадцать семь. Должно было зафиксироваться. Раз, два. Восемнадцать. Хорошо. Раз, два… Два… Не двигается. Раз, два… Заело. Чимин подергал за ручку. Заперто. Сзади послышалось копошение. Он отдернул руку и обернулся. Тэхен зашевелился. Значит, Юнги тоже должен скоро очнуться. Раз, два. Двадцать семь. Раз, два. Восемнадцать. Замок щелкнул, но не открылся. Раз, два. Двадцать восемь. Щелчка нет. Тогда он прокрутил диск к нулю. Звук затвора. Чимин схватился за ручку. Разблокировано. Вроде бы диск с информацией по Heaven лежал справа с краю. Он выбрал крайнюю пластину и сунул вместо нее ту, что достал из кармана. Быстро сбегав к шкафу и спрятав диск, он вернулся и растормошил Тэхена. — Бля, — зашипел тот, — башка теперь раскалывается. — Чуть оклемавшись, он вспомнил, для чего они устроили все это представление. — Получилось? — Да. Тэхен наклонился к Юнги и потрепал его по плечу. Старший неохотно разлепил глаза в ароматном кумаре. — Ты чего, Юн, не выспался? Я только отлить вышел, а ты заснул, — на самом деле он отрубился почти сразу после Юнги, даже не успев просигналить Чимину. — Да, видать, все соки вы из меня выжали, — Юнги зевнул и устало потянулся. Чонвон сидел на кухне и нахмурившись что-то читал в телефоне. На столешнице были расставлены кастрюли и мерники. Портативная колонка воспроизводила диалог про хобби на английском языке. Заметив старших, мальчик подпрыгнул и заполошно начал искать на телефоне вкладку, на которой был включен видео-урок. — Да чего ты, оставь, — махнул ему Чимин. Вдруг очередную фразу заглушило уведомление. А потом еще одно. И еще одно. — Вон-а, это кто тебе пишет? — Тэхен интересовался не из праздного любопытства. Лучше перебдеть, чем недобдеть. — Шим Джаюн, господин Ким! — выпрямился Чонвон. Последние пару дней он только и размышлял о том, как безопасно сосуществовать со своими жуткими, но все же заботливыми попечителями. Ну и переписывался с новой подругой. — Покажи, — Тэхен требовательно вынес раскрытую ладонь перед собой. Чонвон растерянно вцепился в телефон и в немой просьбе о помощи перевел взгляд на хеннима. — Тэ, ты чего, — Чимин накрыл его ладонь рукой. — Милый, расслабься, — он приложил усилие, чтобы опустить руку, но Тэхен не поддавался. — Пусть покажет переписку, — процедил сквозь зубы Тэхен и вывернулся из хватки. — Тэхен, да что ты докопался до котенка? — Чимин заглянул в помрачневшие радужки под сенью длинных ресниц. По дороге домой Тэхен пребывал в игривом настроении и едва мог усидеть на месте от распирающего азарта. За недолгую поездку Тэхен успел облапать его где можно и нельзя, воодушевленный их слаженной работой и успешной авантюрой, и сейчас Чимин не понимал, когда и что переключилось у него в мозгу. — Он же сказал, что с Джаюн общается! Тэхен стиснул челюсти и прикусил сухую нижнюю губу. Ноздри гневно раздувались парусами в штормовую погоду. Сжав ладонь в кулак и повращав правой кистью, он, наконец, прорычал Чимину в обеспокоенное лицо: — А где гарантии, что не с Ян Чонином, а? Он ведь любит пообщаться с воспитанниками той сраной дыры, а потом… запытать до смерти. Ты уже забыл? Или о нем помню только я? — на нижнем веке проступила влага. — Неважно, делайте что хотите, мне плевать, башка до сих пор трещит, — сдавленно бросил Тэхен и скрылся в своей комнате. Чимин не считал, что Тэхен должен винить себя в смерти Чонгука, ведь к ней привело стечение слишком разных обстоятельств, чтобы ее было возможно предугадать, но он также понимал, что с несчастным случаем смириться сложнее, чем с неизбежным роком. Долгое время он тоже был уверен, что если бы тогда не позвал Тэхена в гости, или если бы они не засиделись допоздна, или если бы он не запнулся на лестнице, или если бы спустился поговорить с отцом на первый этаж, то того инцидента можно было бы избежать. И потому же было легче много лет до помешательства лелеять обиду на Тэхена за то, что бросил его, и верить, что останься он — и все бы наладилось, хотя, по правде говоря, если бы он тогда явился в полицию и признался в содеянном, то просто бы сгинул на зоне, не сделав лучше никому. Наверное, Тэхен сейчас тоже верил, что все было бы иначе, если бы они не пошли тогда в сауну, или если бы он все-таки решил познакомиться с «сонбэ» Ян Чонина, или если бы уделял Чонгуку больше внимания, или если бы проверил переписку, или если бы воспротивился ссылке в Пусан. Однако переменных было настолько много, что предотвратить такое развитие событий было нельзя. — Хенним, — Чонвон, выключив звук в колонке, обратился к Чимину, который огорченно смотрел в пустоту перед собой, — а почему со мной может захотеть пообщаться Ян Чонин? Кто это? Судя по отсутствию реакции — хенним даже не моргал — Чонвон испугался, что спросил лишнего и должен будет поплатиться за свою любознательность, как и предупреждал его господин Ким, но когда он собирался принести извинения, господин Пак, наконец, перевел уставший взор на него. — Друг Феликса, скажем так. Поэтому держись от него подальше. Вообще больше всего опасайся Ли Феликса, Ян Чонина и Ли Минхо. Они все в уголовном розыске, не ведись на их россказни. Брауни могут печь и психопаты. Так вот куда пропал контейнер с брауни, который он тогда оставил в прихожей. Надо запомнить, что господин Пак не терпит брауни в этом доме так же, как господин Ким — яичницу. — А одноглазый? Дикий тип… — здесь Чонвон никак не мог согласиться с хеннимом. Тот анорексик хотя бы объективно ненормальный, а вот некий «Хани», кажется, с вполне осознанным энтузиазмом рассказывал про драку, в которой его чуть не пришибли томагавком. — Ты и Хан Джисона видел? — Чимин усмехнулся про себя. Хосок упорно рыскал по округе в поисках Хана, в то время как Чонвон не придал значения этой встрече, раз даже не рассказал им с Тэхеном об этом раньше. — Да… Это с ним сделал господин Ким? — Ага, — безразлично хмыкнул Чимин. — Хенним, а скажите… Вам было совсем не жаль Хан Джисона и Хван Хенджина? Господин Пак не задумываясь равнодушно пожал плечами. — Нет. А почему ему вообще должно быть жаль? Что он может сделать, если не способен испытать это чувство? Ему даже собственного отца было не жаль. И хенов ему тоже будет не жаль. Они заслуживают такой участи за то, как обошлись с Тэхеном.