Убийца центрального сектора

В горле сухо, как в пустыне и скребёт ужасно, почему-то болит правая рука, а в голове черти устроили настоящую революцию, разрывая бедный мозг полицейского на части. Намджун с трудом разлепляет веки, пытаясь понять, где он находится, а когда видит знакомые стены, то облегчённо выдыхает и приподнимается на локтях, но тут же хватается за голову, почувствовав резкий удар по вискам. — О-ох... — стонет Ким, заваливаясь обратно на подушки, и вновь прикрывает глаза. Когда боль немного отступает, он начинает прокручивать в голове вчерашние события. Вот они ссорятся с Джином, который снова обвиняет младшего в холодности, отстраненности, а затем Намджун идёт использовать свой незапланированный выходной по полной, заказывает себе три бутылки соджу в ближайшей палатке и, кажется, отключается прямо за столиком. — Что же было дальше..? — бормочет Ким, смутно припоминая чей-то образ и ощущая сухость в горле. Все же он с трудом, но поднимается с кровати, чтобы добраться до желанной воды. На идеально чистой и просторной кухне ничего похожего не оказывается, поэтому мужчина открывает кран, опуская голову под струю и начиная жадно глотать сырую воду. Вдоволь напившись, блондин вытирает лицо, после чего возвращается в спальню и задумчиво смотрит на смятую кровать. У Намджуна появляется ощущение, что на этом самом месте он лежал не один. Будто бы он обнимал какого-то мальчишку, и довольно красивого, надо сказать, мужчине даже на мгновение кажется, что он помнит его запах. Но все же Ким отгоняет свои мысли. — Бред какой-то, надо будет сегодня связаться с Джином и извиниться, — Намджун почесывает шею, от души зевая, и бросает взгляд на настенные часы. — Уже одиннадцать?! — распахивает он глаза в удивлении, начиная метаться по квартире в поисках чистой одежды. На работе ему надо было быть ещё два часа назад, а он в это время сладко спал. И почему не прозвенел будильник? Да ему даже не звонил никто... Так Ким думает до тех пор, пока не находит мобильный, на экране которого радостно высвечивается двадцать четыре пропущенных звонка. — Какой идиот отключил звук?! — только успевает произнести мужчина, как получает новый входящий и моментально берет трубку, ожидая худшего. — Да? — он проводит ладонью по волосам, пальцами зачесывая их назад. — Ким Намджун, — звучит вкрадчивый голос прокурора Мина, и блондин прикрывает глаза. — Да? — в напряжении повторяет Намджун. — Хорошо вчера отдохнул? — интересуется прокурор так, будто они ведут светскую беседу. — Вообще-то, голова болит ужасно, а ещё я, кажется, растянул запястье, — в том же доброжелательном тоне отвечает Ким, потирая больную руку и ожидая своего собственного конца. От такого тона старшего у блондина все внутри сжимается, ведь это может означать что угодно, но в любом случае плохое. — Тогда сначала дуй в больницу, а потом сразу в участок, у нас труп, — Юнги вдруг звучит непривычно серьезно. — Не такая уж большая новость... — Это сенатор Чхве, — обрубает все возражения старший. — Ого, — Ким даже присвистывает в удивлении. — Одним куском мусора меньше... — Не язви, есть подозрения, что убийство связано с твоим новым подопечным. — С «Полуночником»? Но он же убивает исключительно простых людей, он никогда не замахивался на правящий класс, — не понимает блондин. — Почему в этот раз..? И с чего вообще вы взяли, что это может быть он? — Сенатора убили около двух часов ночи, спустив в него всю обойму. Об остальном узнаешь на месте. — Но всё же... — Разберёшься в этом деле – получишь повышение, — перебивает Юнги друга. — Да куда уж выше, — усмехается Ким, думая о том, что его и так как раз сегодня перевели в первое отделение. — В головной штаб, — смело объявляет Мин. — Ты знаешь, что мне нужны люди там, чтобы разобраться во всем. Повесь это на Полуночника, найди другого убийцу, да хоть докажи, что он сам в себя восемь патронов спустил, главное – раскрой это дело так, как удобно властям. Не подведи. — Но... Не успевает мужчина договорить, как Юнги бросает трубку. Намджун тогда устало садится на кровать и зарывается пальцами в светлые волосы. Ради какой-то недоправды им приходится поступать так. Ким уже не помнит, сколько раз совершал подобное, не помнит, скольким невинно осужденным пообещал, что вытащит их из тюрьмы. Только вот он не сможет. Но хотя бы в этот раз блондин знает, что невинного не посадит, он повесит это дело на Полуночника, если потребуется, а тому ведь без разницы, одним трупом меньше, одним – больше. Это его положение перед законом уже никак не исправит. Ему в любом случае светит смертная казнь. И Намджун хочет верить, что поступает правильно. Не заезжая в больницу, Ким обматывает правую руку эластичным бинтом и сразу едет в участок. Как только он переступает порог своего нового места работы, все разговоры тут же стихают, и мужчина чувствует на себе с десяток любопытствующих взглядов. Он проходит между рабочих столов, заваленных документами и различными уликами, и встаёт так, чтобы видеть каждого из присутствующих. Все эти люди знают слухи о принципиальном капитане четвертого подразделения, который без колебаний ловит преступников и увольняет ошибающихся работников. Его репутация оставляет желать лучшего, и сегодня этого легендарного монстра переводят в первое подразделение, поэтому всем безумно интересно, окажутся ли слухи правдивыми. — Всем доброе... — Намджун замолкает на секунду, сосредоточенно хмуря брови. — добрый день, — исправляется Ким, вспоминая, что опоздал на четыре с лишним часа. — С этого момента я буду вести этот участок, моё имя – Ким Намджун. От вас прошу лишь четкого исполнения приказов и больше ничего. Энтузиастов предупреждаю сразу – за своеволие буду наказывать. Строго. Вопросы? Да, мистер Пак? — блондин обращается к молодому парню, поднявшему руку, и тот удивлённо приподнимает брови. — Вы знаете меня? — Я читал досье на каждого из вас, офицер, — как само собой разумеющееся произносит Намджун. — Это все Ваши вопросы? — Я хотел спросить, — уже более робко подаёт голос парень. — правда ли, что Вы увольняете тех, кто не следует приказам? И помещение погружается в тишину. Все в ожидании прислушиваются, но Ким лишь обводит присутствующих тяжёлым взглядом. Он только открывает рот, чтобы что-то сказать, как в полной тишине начинает играть популярная ванильная песенка, и все взгляды обращаются на звук. Молодой офицер Пак торопливо достает из кармана телефон, собираясь сбросить. — Ответьте, — командует Намджун, наблюдая за тем, как щеки парня начинают стремительно краснеть. — Это из дома... — Ответьте, — с нажимом повторяет Ким, и Пак смущённо принимает звонок, прикладывая мобильный к уху. — Да, Чимин? — тихо произносит Чихо, прикрывая рот ладонью. — Мотоцикл? Нет, — вдруг твердо звучит обычно мягкий голос. — Ещё раз поднимешь эту тему – будешь ходить пешком до университета. Я всё сказал, — Пак сбрасывает звонок и внезапно вспоминает, что находится на работе. — Простите! — выполняет он поклон на девяносто градусов, матеря себя последними словами за то, что отвлекся на брата, и ждёт расправы. — Неподчинение приказам несёт за собой ответственность, — как ни в чем не бывало, продолжает Намджун. — в некоторых случаях даже уголовную. Так что будьте любезны исполнять их надлежащим образом. На этом всё, — Ким разворачивается и направляется в свой новый кабинет, не дожидаясь негативной реакции на свои слова. — И ещё, офицер Пак, — оборачивается он к парню. — зайдите ко мне через десять минут. Мужчина закрывает за собой дверь, улавливая краем уха воодушевлённые разговоры по поводу нового руководства, и начинает внимательно осматривать кабинет на наличие прослушивающих устройств. Само помещение оказывается небольшим, но светлым, поэтому он быстро находит следилки. Отключив пару таких, Намджун садится в кресло и набирает прокурора Мина. — Ты уверен, что говорил мне про этого Пака? — сразу спрашивает Ким, стоит Юнги поднять трубку. — Что, показался растяпой? — усмехается старший. — Слишком уж он робок для того, кто нам нужен, — с сомнением ворчит блондин, постукивая по рабочему столу пальцем здоровой руки. — Ты так не думаешь? — Теперь я уверен на все сто процентов, что он именно тот, кто нам нужен. Раз уж ему удалось усыпить даже твою бдительность, он явно лучший. Намджун хочет ещё что-то сказать, но слышит стук в дверь и поспешно завершает звонок, пряча «жучки» и приглашая младшего войти. Как только Чихо переступает порог кабинета Кима, мужчина просит его быстрее закрыть за собой дверь и подойти ближе. — Работаешь с Юнги? — в лоб задаёт вопрос блондин и видит замешательство на чужом лице. — Юнги? Кто это? — переспрашивает Пак и выглядит при этом невероятно убедительно. — Хорош, — впервые за все время их знакомства улыбается мужчина и вынимает из кобуры пистолет, выкладывая его на стол перед рыжим. — Можешь показать боль? — спрашивает он, откидываясь на спинку кресла. — Заплакать? Рассмеяться? — Не понимаю, о чем Вы говорите, капитан Ким, — Чихо звучит искренне и выглядит так, будто и правда не понимает происходящего. Только вот Намджун замечает, как пистолет его со стола исчезает, а растерянность на чужом лице сменяется уверенной улыбкой, когда оружие оказывается направленно на своего хозяина. — Где научился актерскому мастерству? — ничуть не дрогнув, интересуется Ким, разглядывая дуло пистолета, что опасно приближается к нему. — Брал уроки? Ходил на курсы? — Родился с диагнозом «психопатия», — Пак расслабляет руку и кладет оружие обратно на стол начальника. — Это семейное, — вежливо улыбается рыжий. — Что ж, в изучении эмоций ты преуспел, — одобрительно кивает Намджун, убирая пистолет в кобуру. — И сколько вас таких в семье? — Двое. Я и мой младший брат. Правда он все же немного отличается от меня. Он учится в СНУ, хочет стать художником, — докладывает парень. — Довольно почётно, — одобрительно кивает головой Ким и будто невзначай спрашивает. — Гордишься им? — Мне стоит ответить положительно? — вопросом на вопрос отвечает Чихо. — Ясно, — задумчиво кивает Намджун, после чего бодро ударяет ладонями по подлокотникам кресла и поднимается на ноги. — Поедешь со мной на место преступления, остальным скажешь, что в наказание. — Убийство? — предполагает офицер. — Кто? — Сенатор Чхве. Надеюсь, эти придурки ещё недостаточно там наследили, чтобы уничтожить все детали.

***

После осмотра места преступления, Намджун решает отвезти младшего домой, так как они провозились до позднего вечера, и Пак с благодарностью принимает предложение, ведь его мотоцикл остался на рабочей стоянке. — Что думаешь обо всем этом? — блондин заводит новенький BMW X6, на который они копили вместе с Джином, и трогается с места, с интересом поглядывая на соседнее сидение. — Если Вас интересует, не Полуночник ли это развлекается, то я считаю – нет. Это не он, — уверенно заявляет парень. — хотя оружие и идентично. — Почему? — Дело даже не в том, что Полуночник не убивает привилегированных, он бы не оставил всё так. Его цель – месть, поэтому своим методом он будто говорит нам: «Они были виноваты». Он не действует на эмоциях, не пытается экспериментировать, он просто делает больно тем, кто сделал больно ему. Он уничтожает угрозу. А здесь мы видим холодный рассчет и попытку подражания. — Подожди, — Намджун даже останавливает машину возле тротуара, боясь на эмоциях попасть в аварию. — Что ты имеешь в виду? — поворачивается он к Паку, требовательно вглядываясь ему в глаза. — Полуночник мстит? Но за что? Я же наблюдаю за ним уже год, а сейчас получил доступ даже к секретным материалам, и нигде нет даже намека на личную расправу. Жертвы между собой никак не связаны, мы проверяли, нет мотива и... — Ким замолкает на мгновение, пару секунд смотрит на младшего и с сомнением спрашивает: — Ты уверен? — Полностью, — спокойно продолжает Чихо. — А мотив есть всегда. Даже психопаты не убивают просто по прихоти. — То есть, все это время мы обманывали сами себя, пытаясь поймать призрака? — мужчина роняет голову на руки, держащие руль, и пару раз бьётся лбом о них. — Так он психопат? — успокаивается Намджун, поворачивая голову к Паку. — Я так не думаю, — отводит взгляд парень, пытаясь вспомнить детали его убийств. — Скорее, иногда он не может сдерживать свою агрессию из-за постоянного контроля. Психопаты таким не страдают. Они в принципе не в состоянии хоть как-то сдерживаться, если их что-то не устраивает. А наш клиент довольно щепетильный, скорее всего, приятный внешне и в общении. Тот, кто живёт в социуме как рыба в воде. — Давно ты работаешь с прокурором Мином? — взяв себя в руки, спрашивает капитан. — Около полугода. Это невероятно. Намджун даже представить себе не мог, что есть такие люди как Пак Чихо. Он не боится, не чувствует боли, не устает. А благодаря своему прекрасному интеллекту, может с лёгкостью составить психологический портрет. У Кима такое чувство, что он встретил робота. Но этот робот им нужен. — Ответь мне на один личный вопрос, — мужчина снова заводит автомобиль и, поглядывая в зеркала заднего вида, выезжает на дорогу. — Почему ты выбрал нашу сторону? Тебе было бы выгодней работать с правительством. — Обоснуйте, — просит Пак, пытаясь понять, что именно имеет в виду Намджун. — Тебя не интересует мораль или нравственность, поэтому тебе было бы проще, работай ты с властями. Деньги, признание, все удобства и никакой опасности. Не нужно притворяться, играть в шпионов. Ты бы действовал открыто. — Думаете, я могу не играть? — поворачивается Чихо к старшему, и Намджун даже замирает на секунду, но парень продолжает. — Мне нравится секс, скорость ветра, когда я еду на мотоцикле, и популярная музыка. Больше ничего в этом мире не вызывает во мне положительных эмоций, и это довольно досадно. Мне приходится играть постоянно, вся моя жизнь – это постановка, и от изменения статуса суть не поменяется, — заключает Пак, замечая, что его ответ не до конца убедил мужчину. — И ещё кое-что. Там не безопасней. Ведь такие безбашенные идиоты, как Вы, пойдут на все, чтобы добраться до верхушки во имя своей так называемой справедливости. — И то верно, — усмехается блондин, продолжая следить за дорогой. — Но за свой длинный язык ты будешь работать сверхурочно месяц. — Понял, капитан Ким, — Чихо переводит взгляд за окно, отмечая, что резкими словами лучше не разбрасываться.

***

Когда Намджун заходит домой, то замечает знакомую обувь у порога и чувствует вкусный запах запечённой курицы. Урчание живота напоминает мужчине о том, что он сегодня ни крошки в рот не взял, пропадая сначала в участке, а потом и на месте преступления, поэтому Ким быстрее раздевается и идёт в кухню. Там он наблюдает привычную картину: Сокджин спокойно сидит за столом, подперев рукой голову, и читает свой любимый кулинарный журнал, пока готовится очередной его шедевр. Заметив на пороге младшего, Джин отрывается от чтения и мягко улыбается блондину. — Привет, — поднимается на ноги старший, ожидая, когда Намджун сам подойдёт к нему. — Привет, — произносит тот и быстро сокращает расстояние между ними, целуя красивые манящие губы. Младший чуть подталкивает Сокджина назад, заставляя его сесть на стол, и мужчина не сопротивляется, обвивая ногами крепкий торс блондина и зарываясь пальцами в светлые волосы. Они целуются долго, наслаждаясь, передавая друг другу усталость и заряжаясь спокойствием. Как же для них привычно подобное поведение. Кимы вместе ещё с университета, самая скандальная пара на потоке. Историю их отношений знали все. С того момента прошло уже девять лет, а они все не расстаются. Ссорятся, бывает, проклинают друг друга, злятся, но не отпускают. Они оба уже давно взрослые люди, их жизнь самостоятельна, независима. Даже друг от друга. Но они любят. — Я скучал, — шепчет между поцелуями Джин, прижимая младшего ещё сильнее к себе и ощущая жадный ответ, но тут духовка оповещает о готовности блюда звоночком, и мужчина отстраняет от себя блондина. — Курица готова, — сползает со стола Сокджин, чтобы достать сегодняшний ужин. — Ты же голоден? — спрашивает брюнет, оборачиваясь к Намджуну, и тот кивает головой, усаживаясь за стол и ожидая, когда Джин накроет им обоим, но тарелка появляется только одна. — Ты не будешь? — удивлённо моргает мужчина. — Я не голоден, — усмехается брюнет, накладывая в тарелку запечёные дольки картофеля, и ставит на стол блюдо с ароматной курочкой. — Совсем? — с сомнением уточняет младший, беря вилку здоровой левой рукой. — Совсем, — уверенно кивает Сокджин, усаживаясь на соседний стул, и подпирает ладонями подбородок, наблюдая за тем, как блондин с аппетитом ест приготовленную им еду, с трудом орудуя не ведущей рукой. — Как дела на работе? — спрашивает он, не обращая внимания на бинты. — Было что-то интересное? Это обычное дело, Намджун только в очередной раз взбесится, если Джин покажет, что переживает. Поэтому Ким прячет свое любопытство и тревогу глубоко внутри, стараясь создать для младшего комфортную теплую атмосферу, ведь тот действительно выглядит сильно уставшим. — Сенатора Чхве сегодня утром нашли мертвым в десяти километрах от города, — делится Намджун, поддерживая разговор. — Денёк был тот ещё... — Тогда поешь, и если хочешь, можем потом вместе выпить пива, — улыбается старший. — Я схожу в магазин. — Было бы здорово, — блондин тоже отвечает улыбкой и следит взглядом за тем, как Сокджин поднимается на ноги и наклоняется к нему, оставляя на небритой щеке мягкий поцелуй. — Люблю тебя, — шепчет брюнет и выходит в коридор. — Тебе что-то ещё купить? — кричит Джин из прихожей, и получив в ответ «нет», закрывает за собой дверь. Если бы Намджун тогда знал, что больше Сокджин не вернётся, он бы ни за что его не отпустил. Если бы Ким только знал, что наутро вместо того, чтобы почувствовать теплые объятия, найдет хладный труп самого родного человека, то удержал бы его дома всеми силами. Он бы не попросил пива, не стал бы рассказывать о своей усталости. Намджун бы целовал Джина до утра, гладил бы его волосы и слушал бы его размеренное дыхание. Он бы извинился перед ним за скандал, за то, что слишком много времени проводит на работе. Ким запер бы Сокджина дома на всю ночь, и себя вместе с ним. Он бы не стал так небрежно относиться к делу Полуночника, если бы знал, что тот лишит его самого дорогого. Если бы Намджун тогда только знал. Но этим вечером он заканчивает ужин в одиночестве, а пока ждёт из магазина Джина, засыпает прямо в гостиной со включенным телевизором, по которому в тысячный раз крутят новость о страшном серийном убийце и пугают и так угнетенное население. Будет ли ему наутро больно? Невыносимо.