Убийца центрального сектора

К тому моменту, как Тэхен заканчивает домашнюю работу, Чонгук окончательно сдается и говорит старшему напрямую о своих чувствах. — Я хотел отношений не для того, чтобы спать с тобой, — Чон заводит разговор, которого долго избегал, и видит скептический взгляд Тэ, убирающего ручку в пенал. — Нет, это, конечно, тоже, — неловко соглашается парень, а за окном капе́ль слышится. — Но я хотел просто проводить с тобой больше времени, — продолжает Чон. — Хотел иметь право увидеть чуть больше, чем остальные, ночевать с тобой вместе, обнимая крепко-крепко, так же сильно, как люблю, ходить на свидания, дарить подарки, смотреть вместе фильмы, целоваться прямо на улице, чтобы каждый прохожий знал, что ты мой, — младший на секунду замолкает, чтобы перевести дыхание, и продолжает. — Чтобы мы могли вместе плюнуть на мнение окружающих, показывая чужим детям плохой пример... Я хотел всего этого, только, — Чонгук крепче сжимает пальцами чужую толстовку, что схватил, чтобы остановить Тэ, который собрался уйти, не дослушав. — хён, мне больно с тобой... В феврале начинает потихоньку таять снег, открывая взору пожухлую траву и черные дорожки. Тэхен все же отцепляет от себя чужие пальцы и молча выходит из библиотеки, останавливаясь посреди одной из улиц, ведущих к его дому. Солнце медленно садится за горизонт, окрашивая небо в приятный розоватый цвет, а вокруг ни души. Пустынная тишина заставляет сосредоточиться на единственном человеке, что стоит за спиной. Ким еще пару секунд молчит, вслушиваясь в звуки ка́пель, разбивающихся об асфальт, и просто в ответ смотрит. Он не понимает, как можно так сильно увязнуть в одном человеке, как можно хотеть столько всего, но при этом держаться... Тэхен не понимает. — Больно? — глупо переспрашивает он и получает согласный кивок. — Почему? — осторожно интересуется Ким, а Чонгук прикрывает глаза, обессиленно улыбаясь, и выдыхает воздух сквозь сжатые зубы. — Ты не даёшь мне приблизиться, – поясняет младший, вставая вплотную к Тэ. — будто прячешься за стеклянной стеной. Я тебя вижу, но достать не могу. Понимаешь? — Чонгук с тоской заглядывает в карие глаза, замечая чужое сомнение. — Да, — с теплой улыбкой произносит Тэ. — Я постараюсь быть более открытым, — убеждает старший. «Врёт» — понимает Чон. После этого разговора, Тэхен соглашается на то, чтобы младший его проводил до дома, но в квартиру пока не пускает. — Теперь ты знаешь мой адрес, — с чувством выполненного долга улыбается Ким и обнимает брюнета под руками, утыкаясь носом в белоснежную шею. — Пока я не могу пустить тебя внутрь, но я постараюсь, хорошо? Просто дай мне время. Времени Чонгук старшему даёт с избытком, но ни через день, ни через неделю парень так и не переступает порог Тэхеновой квартиры, получая тысячу отговорок. Чон уже на колени встать готов, чтобы просить хёна о чувствах, но Тэ в очередной раз твердит «Потом». Только «потом» не наступает. — Он совершенно не даёт мне приблизиться, — жалуется Чонгук Чимину за рюмкой соджу, с которым неплохо начал общаться в последнее время. — Даже брат ничем помочь не хочет. А я ведь правда люблю его. Мне казалось, что стоит добиться цели, и я брошу его, как всех, кто был «до», но мне мало. Хён такой скрытный и отстраненный, что я невольно хочу разгадать его, и за этим интересом не замечаю, как все больше влюбляюсь. Иногда мне кажется, что окажись хён хоть маньяком-убийцей, я его не брошу, даже постараюсь прикрыть. Конечно, этого быть не может, но настолько я зависим. Ты меня понимаешь? — парень пытается сфокусировать взгляд на собеседнике, но из-за алкоголя это выходит плохо. — Понимаю, — вежливо улыбается Пак, наблюдая за чужой беспомощностью, и думает о том, что брюнет выбрал себе абсолютно не ту жилетку, в которую можно было бы поплакать. — Тэхен очень красивый, правда? — Точно! Чертовски красив, — Чон радостно тычет в старшего стручком фасоли, на мгновение забывая о своих проблемах, но тут же хмурится. — Только он мой, понял? Я его никому не отдам. — Ну разумеется, — мягко кивает рыжий, у которого чуть глаз не дёргается от слетевшего с чужих губ «мой».

***

Дело Полуночника идет довольно медленно, следователи лишь разводят руками, понимая, что зацепок нет. Абсолютно. Преступления не прекращаются, но улик так и не появляется, этот невидимка не допускает ошибок, продолжая действовать лишь в одном секторе из двенадцати и выводить из строя правительство. Он одного за другим убирает политиков, даже несмотря на то, что те нанимают солидную охрану. С чего вообще этот убийца так кардинально сменил цели с простых людей на чиновников, не понимает никто, но то, что его следует поймать как можно скорее – ясно как день. Намджун же в это время уходит в отпуск на неделю. Вернее, его выгоняет Юнги. — Ты не вернешься к работе, пока хорошенько не выспишься, — произносит Мин и тут же продолжает, не давая младшему возразить. — Это приказ, Намджун. От тебя толку ноль, и только попробуй заняться расследованием самостоятельно, я последую уставу и не посмотрю на то, что ты мой друг. Будешь жить тихой мирной жизнью гражданского, понял меня? — прокурор выразительно вздернул тонкую бровь, дожидаясь ответа. — Понял. — Позвони мне сегодня вечером, — тут же смягчается Юнги. — Пропустим по стаканчику как в старые добрые. Ким тогда идет в свой кабинет, собирает в сумку несколько документов по делу Полуночника, чтобы все же подумать над ним в другой обстановке. Сколько бы он ни пытался переключиться, у него это не выходило, ведь мысли о Сокджине не давали ему опустить руки. Чихо постоянно уверяет старшего, что это может быть вовсе не один и тот же убийца, но Намджун не хочет об этом думать. Ему нужно поймать преступника, и он это сделает. Один, двое, трое, да хоть пусть их будет десять, Намджун поймает всех. А заодно и откроет границы между секторами, чтобы наконец вновь собрать страну в единое государство. — Прокурор Мин приказал проследить, чтобы Вы «по ошибке» не прихватили с собой материалы дела, поэтому я здесь, — внезапно раздается за спиной голос Пака, и блондин оборачивается. — Верните, пожалуйста, их на место, капитан, — улыбается парень, кивая на бумаги в крепких руках. — Не могу, — Ким все же пихает документы в портфель. — Тогда я звоню прокурору, — рыжий достает из кармана телефон, набирая номер начальника, прикладывает его к уху и смотрит прямо в глаза Намджуну, ожидая ответа. — Я понял, — мужчина обреченно выкладывает бумаги на стол и переводит суровый взгляд на младшего, который сбрасывает звонок и лишь разводит руками. — Я постараюсь сообщать Вам обо всех продвижениях в деле, если от этого Вам станет лучше. Идет? — У меня нет выбора, — Ким хватает свой портфель со стола и быстрым шагом выходит из кабинета, оставляя Чихо одного. — Это у меня нет выбора... — раздается в пустой комнате, но Намджун этих слов уже не слышит. Переступив порог собственной квартиры, мужчина дальше пройти не решается. Все эти месяцы он не появлялся дома, ночуя прямо на работе. В редкие дни Ким снимал номер в отеле в соседнем квартале, чтобы хорошенько выспаться на абсолютно чужой кровати, но просыпался, стоило ему увидеть во сне Джина. Это были разные сны. Он мог видеть счастливую улыбку, просто черты родного человека или тот самый момент, когда увидел бездыханное тело, украшенное отверстиями от пуль. Блондин любил старшего. До сих пор любит. И это причиняет боль. Пересилив себя, Намджун все же проходит в квартиру, замечая на полках приличный слой пыли, и с усмешкой думает о том, что Джин бы его за такое точно отчитал. Все это дошло бы до серьезной ссоры, и младший просто ушел бы пить в ближайшее место, после того, как услышал бы громкий хлопок входной двери. Но этого не произойдёт. Больше не произойдёт. — Надо прибраться, пока еще есть время до встречи с Юнги, — бурчит себе под нос Ким и идет в ванную, где достает ведро, несколько тряпок и начинает работу, даже не переодеваясь. Он проходится влажной тряпкой по полкам, переставляя с места на место рамки с фотографиями разных лет. Всё хорошо. Главное, не смотреть на фото. Всё хорошо. Закончив с пылью на полках, мужчина принимается за полы. Намджун вычищает все ковры, отмывает паркет до блеска, а затем решает сменить постельное белье. Только вот странное ощущение не желает покидать его сознание и травит душу. Что же не так? Блондин долго смотрит на кровать и все-таки бросает затею с постельным бельем, решая сделать перекур. Он выходит на балкон, открывает окно и, опираясь на край, закуривает сигарету, сразу выдыхая облако белесого дыма в вечернюю прохладу. Рука мужчины сама тянется за телефоном, и он по старой привычке включает их с Джином песню, ожидая, что тот снова усмехнется где-то за спиной, скажет, что ему уже надоела эта мелодия, но постепенно станет тихо подпевать, зная английский текст наизусть. Намджун смотрит за тем, как начинает заниматься вечерняя заря, после чего бросает взгляд на время и возвращается в комнату, быстро меняя постельное бельё и набирая Юнги. — Встретимся через час в нашей забегаловке. — По бутылочке соджу? — ехидно спрашивает Мин. — Как бы не по десять...

***

День выдался тяжелым. Тэхен заходит в квартиру, наконец отправив Чонгука домой, берет на руки мурлыкнувшую Асю и заваливается вместе с ней на матрац. Почему-то на душе так тяжело. Ким не хочет пускать никого в свой дом, не хочет открываться настолько, чтобы потом было не выгнать. Парень хочет просто оставить в этом мире место для себя, где он не будет играть, где будет только он и его маленькая Астерия. И почему весь мир не может просто оставить его в покое? — Хочу выпить, — бормочет парень, прикрывая глаза, но вопреки своим же словам расслабляется и погружается в сон. Ему снится небо, много света и теплый ветерок. Где-то на краю сознания появляется образ Чонгука, который ждет, и Тэхену становится душно. Младший замечает Тэ и с радостной улыбкой идет ему навстречу, не обращая внимания на движущуюся на него фуру. Воздух тяжелеет, забивая собой лёгкие Кима, он хочет крикнуть, предупредить брюнета об опасности, но не может сказать ни слова, просто открывает и закрывает рот, словно рыба. В момент удара локация меняется, и вот он снова ощущает у себя в руке такой привычный пистолет, тот, который нашел когда-то в парке, где и убил свою первую жертву. Тэхен в ночи оглядывает сверкающий снег потерянным взглядом и видит тело. Удовлетворение. Вот что чувствует парень, приближаясь к трупу. Только вот когда он приглядывается лучше, то вмиг леденеет от ужаса, а оружие падает из его руки прямо на землю. Ким Сокджин. Тэ неверяще смотрит на простреленного несколько раз мужчину и вдруг слышит обрывки чужих фраз, сказанные знакомым голосом.

«Я отомщу»

«Я поймаю этого Полуночника и лично оглашу смертный приговор»

«За что?!»

В глазах темнеет, и Ким падает прямо в огромную лужу позади себя, пытаясь отдышаться и стереть с глаз непонятно откуда взявшиеся слезы, но только марает лицо густой кровью. — Хён? — звучит неуверенный голос Чонгука, и парень чувствует, как его легкие сковывает страх. Этот мелкий не должен был видеть его таким. Чон никогда не должен был узнать, насколько Тэхен омерзителен. Никогда. Ни за что. Поэтому Ким просто поднимает пистолет и стреляет в пустоту, даже не глядя. Он слышит привычный звук падающего тела и только после этого поворачивается в сторону, где стоял брюнет. Тэ видит кого-то, лежащего на земле, знает, что попал прямо в сердце, и облегченно выдыхает. Никто не должен знать. Когда Тэхен открывает глаза, за окном уже темно. Он поднимается на ноги, спихивая с себя кошку, и идет в ванную, где долго смотрит в зеркало. Монстр. Киму не страшно попасться полиции, именно поэтому он и действует практически в открытую. Но его пугает осуждение и страх в глазах тех немногих, кто ему не безразличен. Тэ знает, что его ждет виселица, знает, что прекрасный капитан полиции поймает его позже. Припишет ему убийства всех этих политиков, своего обожаемого Ким Сокджина... И Тэхену плевать, ему разницы нет – смерть уже раскрыла свои объятия и ждет его в любом случае. Но брюнет не хочет умирать, он хочет еще немного пожить, улыбаясь фальшивой улыбкой и занимаясь единственным любимым делом. Рисованием. А потом Ким сдастся. Сам. — «Мряу». Внезапно раздается в ванной комнате голосок Астерии, и брюнет переводит взгляд себе под ноги, наблюдая за тем, как его девочка ластится к нему. — А ведь даже самый большой подонок в мире для кого-то бывает хорошим, добрым и любимым, — произносит парень и по-доброму усмехается. — Я тоже люблю тебя, Ася. Наверно... Надеюсь, ты не будешь ненавидеть меня, когда я тебя оставлю. Раздается телефонный звонок, и Тэхен возвращается в комнату за мобильным. — Да, Чимин? Что-то случилось? Парень замолкает на пару секунд, слушая собеседника, после чего закатывает глаза с усталым «блять», бросает короткое «сейчас буду» и начинает торопливо собираться. Ким не забывает положить корма своей малышке и чмокнуть ее на дорогу, после чего убегает по адресу, который назвал Пак. — Эй, придурок! — дает он подзатыльник пьяному в стельку Чонгуку, когда находит нужный столик в небольшом мясном ресторанчике. — Опять в хлам, — вздыхает он, отмечая, что тот даже не дернулся, будучи в отключке, и переводит взгляд на хихикающего Чимина. — А ты чего смеешься? Сейчас понесешь это тело на себе, — тоже усмехается Тэ. — Где тело?! — доносится громкий, смутно знакомый голос из-за перегородки, — Ни с места! Я капитан полиции, — с соседнего места вскакивает мужчина, которого Тэхен уже почти четыре месяца пытается выбросить из головы, и тычет в него пальцем, словно пистолетом. — Намджун, блять, сядь! — раздается второй менее глубокий, но хрипловатый голос, и блондин поворачивается к другу. — Но они сказали, что там труп... Я должен помочь. — Мне бы кто помог, — ворчит Юнги в сторону, жуя стручок фасоли. — тащить тебя потом... Ребята, — уже громче говорит он, поднимаясь на ноги и силой усаживая друга обратно. — Не обращайте внимания, мой коллега пьян. Я сейчас же отвезу его домой. Может быть, вас тоже подбросить? Думаю, вам понадобится помощь, — кивает Мин на Чонгука, а Тэхен замечает маленький значок прокуратуры на пиджаке довольно стройного мужчины, которому на вид не больше тридцати. «Слишком молод для прокурора...» — думает Ким, но улыбается в ответ и соглашается на щедрое предложение незнакомца. — Буду очень признателен, если Вы поможете нам. — Где-то я тебя уже видел, — пытаясь сфокусировать взгляд, бормочет Намджун и снова поднимается на ноги, скидывая со своего плеча ладонь Мина и подходя ближе к "незнакомому" парню. — Я думаю, Вы ошибаетесь, мистер капитан полиции, — снова улыбается брюнет, а Чимин уверен, что эта улыбка фальшивая. — И голос твой подозрительно знаком, — мужчина намеревается облокотиться на деревянную перегородку, что разделяет ресторанчик на маленькие зоны, но промахивается и падает обратно на диванчик, впечатываясь лицом в его спинку. — Кажется, пора заканчивать знакомство, — Юнги хватает Намджуна за локоть и резко дергает на себя, сжимая зубы и одновременно стараясь улыбаться молодым. — Машина снаружи, — произносит он и тащит за собой друга, а Чимин следует за ними и поражается тому, сколько же силы скрывается в этом слабом на вид мужчине. — А кто поведет? — хрипит Тэхен, спустя пару минут выползая следом за всеми с мертвым грузом на спине. — Я, — как само собой разумеющееся произносит Мин. — Но Вы же выпили, — подаёт наконец голос все это время молчащий Пак. — Меня алкоголь не берет, — усмехается мужчина, с ног до головы оглядывая парня. — Это болезнь, такой уж организм. Садитесь, — командует он, занимая водительское сиденье. — Высокомерный ублюдок, — выплевывает Намджун, но все же обходит новенький Лексус яркого красного цвета спереди и усаживается в пассажирское кресло, сильно хлопая дверью. — Убью. — Я тебе еще нужен. Когда Юнги спрашивает адрес, куда их всех везти, Тэ задумывается. Гонять незнакомого человека по трем разным местам не очень хочется, но и везти всех к себе Ким не собирается. Заметив чужое сомнение, Чимин предлагает выбрать местом назначения его дом. — Ты же не против? — все же неуверенно спрашивает Пак у Тэхена. — Думаю, в этом нет ничего плохого, — улыбается брюнет. — Хорошо. Побываю у тебя в гостях, да и этого, — кивает он на Чона. — не одному тащить. — Тогда здорово, — ярко улыбается в ответ парень и называет Мину свой адрес, не замечая, как заинтересованно тот смотрит на него через зеркало заднего вида. Он еще в ресторане заметил, как этот парнишка похож на его козырной туз Пак Чихо, но говорить ничего не стал, а теперь и их адрес совпадает. Это точно младший брат нашего психопата. Интересно, этот такой же? До дома Чимина дорога занимает минут тридцать, и все это время Тэ, сидящий посередине на заднем сиденье, не может оторвать взгляда от Ким Намджуна перед собой. А тот спит самозабвенно и уже десятый сон видит. Тэхен разглядывает красивый профиль, останавливается на губах, незаметно сглатывает лишнюю слюну и переводит взгляд за окно, мимо Чонгука. Там темнота и мелкие капли дождя по стеклу. Фонари уже давно по ночам не включают. Тэ это всегда на руку было. Холодно. Даже между двумя молодыми парнями в салоне автомобиля Киму холодно. Он хочет к своей дорогой Астерии. Хочет приехать домой, завалиться на старый матрац и укрыться тремя одеялами, ощущая спиной мурлычащую кошку. Один. Ему не нужны эти толпы знакомых, не нужны тусовки и пьянки. Тэхен не любит пить, но в одиночестве можно. — Хён, — слышится бормотание Чона сквозь сон, и Тэ, не глядя, касается чужой ладони, медленно переплетая свои пальцы с длинными и ровными, а Чонгук затихает. Ким тогда взгляд на дорогу перед собой переводит, не замечает, как Чимин пальцами чуть кожную обивку салона не разрывает, и просто ждет. Ему осталось провести ночь в доме Пака, сходить в универ, на подработку, и Тэхен будет дома. Осталось терпеть двадцать три часа. Он сможет. — Куда можно его определить? — спрашивает Ким, с трудом удерживая невменяемого Чонгука, когда мужчины уезжают, не взяв с них ни копейки. Они приехали к Чимину, и Тэ сразу отметил, что частный дом Паков внушает какое-то странное чувство одиночества, навевает тоску. Серые стены, паркет из черного дерева, белый навесной потолок, мебель, двери – все в черно-белых тонах, будто здесь совсем нет жизни. — Можете расположиться в моей комнате на втором этаже, а я посплю в комнате брата, он все равно сегодня на смене. — Твой брат работает по ночам? — интересуется Тэхен, скидывая Чона на диван в гостиной. — Пусть здесь спит, не собираюсь тащить его наверх. — Он коп, — усмехается Пак, внутренне радуясь, что Тэ будет спать один, да еще и в его кровати, и не замечая то, как дернулся брюнет. — так что переработки для него – это норма. «И почему вокруг так много полицейских...» — размышляет Ким, следуя за Чимином на второй этаж под его болтовню и разглядывая пустую обстановку без каких-либо предметов декора. — Почему черно-белый? — все-таки спрашивает Тэ, когда они заходят в точно такую же серую комнату. — Мы с братом не любим другие цвета. Вот твоя кровать на сегодня, — указывает Пак на большую кровать, аккуратно заправленную мягким серым покрывалом, и опирается на дверной косяк, замолкая. Он наблюдает за тем, как Тэхен проходит в комнату, снимает с себя толстовку, оставаясь в одной футболке, и садится на его, Чимина, кровать. В его доме. Дыхание перехватывает. Ким никогда особо не выбирал одежду, все его вещи выглядят просто, но до одури идут брюнету. Пак разбирается в брендах, и Тэ дорогих шмоток не носит. Чимин знает, что такое большие деньги, ведь с детства получал всё от богатых родителей. Иначе злился. Парень не умел держать при себе свои желания, он всегда добивался того, чего хотел. Но не трудом. Чимин искал самый легкий путь и находил. Он забирал то, что ему было нужно, у других. Игрушки. Зачем ждать, пока купят родители, если можно забрать понравившуюся у соседского мальчика. Оценки. Зачем учить сотню правил, теорем и исторических фактов, если можно отобрать знания у других людей, выдав их за свои. И ведь никто ничего не скажет, потому что деньги заставят молчать любого. Любовь. Её тоже можно забрать. Просто так. Потому что захотел. Чимин уверен в этом. — О чем задумался? — Тэхен выдергивает друга из глубин воспоминаний, и взгляд его будто оживает, перестает быть стеклянным. — Ты мне нравишься, — неосознанно роняет Пак и ждёт. Или все же осознанно. — Ты тоже мне нравишься, Чимин, — улыбается Тэ, не замечая, что внутри парня, в чьи глаза он смотрит, война начинается. Взрывы слышатся не только в районе сердца, у него в ушах отдает звоном от снарядов, что рассыпаются мириадами звезд на ночном небе внутри пустой души. — Ты мой единственный друг в университете. Да ты и сам знаешь об этом, — улыбка Кима еще шире расползается, и Пак прямо сейчас хочет достать пистолет из верхнего ящика рабочего стола брата и выстрелить себе в висок. Больнее не будет. — Знаю. Слова до крови скребут по горлу, но Чимин хочет улыбнуться и сказать больше. — Я знаю, что Чонгук действительно любит тебя. — При чем здесь он? — не понимает брюнет, но в жадном взгляде читает ярость вперемешку с одержимостью. Он впервые Пака таким видит. «Только я люблю больше. Ты не знаешь этого, и не узнаешь. Потому что я потеряю тебя, — слишком уж громко думает Чимин. — Я хочу забрать. Оставить себе и любить. Но еще больше я хочу, чтобы ты сделал больно этому гаду в пирсинге. Чтобы он землю жрал, слезами умываясь и умоляя тебя вернуться. А ты уйдешь. Ведь ты свободным должен быть, красивым. Я промолчу. А ты сделаешь вид, что не понял. Ты умный, я знаю, и не станешь выдавать меня. Мы оба этого не хотим...». — А ты? — озвучивает. — Что? — Тэ незаметно пальцами покрывало разглаживает, не отрывая взгляда от Пака. — Ты любишь его? — спрашивает Пак, ожидая четкого... — Нет.