Убийца центрального сектора

— Почему ты так прицепился к этому парню? — задает вопрос Юнги, когда они наконец отъезжают от дома Паков. — Даже из машины не давал выйти, пока тот не назовет свое имя. Ты, конечно, пьян, но даже в таком состоянии не стал бы цепляться к людям без причины. Ты его знаешь? — Не знаю, — хмурится Намджун, отворачиваясь к окну и думая о том, что он, по всей видимости, сходит с ума. Ему точно сегодняшний парень знакомым кажется, и этот факт даже мысли о Джине вытесняет. Киму не по себе от этого, но странный интерес его покидать не собирается. — Ты не знаешь, и устроил мне такое шоу?! — взрывается Мин, понимая, что его друг окончательно чокнулся от горя, одиночества и алкоголя. — Проверь его для меня, — просит Ким, так и не оборачиваясь к старшему, и получает новую порцию возмущений. — Выслушай, не перебивай. Мне важно знать, кто он такой, а то я и правда свихнусь. Я прошу тебя как друг. — Я не собираюсь пробивать по базе человека только потому, что ты просишь, — холодно отвечает Мин. — Мне нужна веская причина. Блондин набирает в легкие побольше воздуха и напряженно выдыхает: — Я знаю его. — Так ты знаешь его или нет, больной ты придурок?! — Юнги ударяет ладонями по рулю, оборачиваясь к другу и мысленно покрывая его отборным матом. Намджун выжидает, когда старший хоть немного успокоится, читая в его взгляде каждое слово, и тихо произносит: — Нет, — но тут же быстро и громко продолжает, не давая Мину снова выйти из себя. — Но у меня ощущение, будто я знаю его! Я слышал его голос, я точно смотрел на него раньше, мне даже запах его знаком, представляешь! Ты думаешь, я настолько сошел с ума? Тишина повисает в салоне дорогого автомобиля, в котором даже обивка сидений из натуральной кожи. — Да, — вдруг спокойно кивает Юнги, не отрывая взгляда от дороги. — Да, Намджун, ты сошел с ума, — произносит он, сворачивая с главной дороги на второстепенную. — Ты просишь меня нарыть информацию на какого-то парня только потому, что он кажется тебе знакомым. У тебя крыша едет, и алкоголем тут не оправдаешься. — Юнг... — Я сейчас же везу тебя домой, где ты ложишься спать и еще неделю просто отдыхаешь, не прикасаясь ни к чему, ясно? Об участке на это время можешь забыть, — строго говорит Мин, но на следующей фразе его тон становится мягче. — Ты нужен мне. Поэтому я хочу, чтобы ты пришел в себя. Ты понял меня, Намджун? Ким затыкается и сдержанно кивает, не желая выставлять себя еще большим идиотом. Он не согласен с другом, но в такой ситуации с Юнги лучше не спорить. Мужчина соглашается со всеми словами Мина и отмечает, что они подъезжают к нужному дому, после чего коротко прощается и выходит из машины. Свежий ночной воздух немного охлаждает затуманенный разум, и Намджун плетется к дому. — Он улыбался... Мужчина вспоминает, как «незнакомец» искренне улыбался на просьбу старшего назвать свое имя, ему было весело. Так не улыбаются первому встречному. Намджун уверен, что уже встречал парнишку раньше, и ему кажется, что имя – это ключ к воспоминаниям, связанным с этим человеком. Стоит блондину подойти к двери в квартиру, как в его голове начинают мелькать кадры той самой ночи, когда он поругался с Сокджином в последний раз. — Скажите пароль, мистер капитан полиции, или сами открывайте... Ну же! Вы тяжелый... — звучит в голове необычный голос загадочного парня. — Он был здесь... — осознает Намджун, вводя четыре цифры пин-кода, и быстро закрывает за собой дверь, прислоняясь к ней спиной и начиная медленно сползать вниз до самого пола. — Но почему он делает вид, что не знает меня? Я сделал что-то, что теперь он не хочет связываться со мной? — блондин оглядывает просторную кухню в светлых бежевых тонах, которая в свете уличных фонарей кажется темной и мрачной, и поднимается на ноги, чтобы налить себе стакан воды. — Это потому что я полицейский..? — сам себя спрашивает мужчина, залпом выпивая целый стакан. — Не понимаю, — мужчина качает головой и пьяной походкой идет в комнату. Ему надо вздремнуть. Он и правда выпил сегодня слишком много алкоголя.

***

В темном кабинете горит только экран рабочего компьютера Мина, тонкие пальцы быстро порхают над клавиатурой, стучащий звук тонет во мраке ночи, а в окно в щель между шторами холодным светом заглядывает любопытный месяц. Юнги старательно выискивает по фотороботу в базе данных хоть кого-то похожего на незнакомого парня, который так заинтересовал Намджуна. Хоть мужчина и сказал, что не будет пробивать первого встречного, и посоветовал другу отдохнуть, сам тоже не смог остаться равнодушным к этому брюнету. Слишком уж странно тот повел себя с Намджуном. Будто и правда знает. — Ко Минхён... Нет, не тот, — бурчит Мин, просматривая всех похожих людей по слепленному по памяти образу, и решает зайти с другой стороны. — Так, Пак Чихо... Посмотрим, есть младший брат – Пак Чимин. Значит, я был прав, — цокает он языком. — Красив, подлец. Они должны учиться в одном университете... Сеульский национальный университет? — удивленно читает Юнги. — Художник, значит. Так, Чон Хосок, Ким Сонун, Хо Вансо... Вот оно! Ким Тэхен, — улыбается Мин, но радость его длится недолго. — Документы из приюта? Он сирота? Отказник... Мужчина продолжает поиски информации, мысленно благодаря эту отвратительную систему учёта людей в их стране. Каждого, кто рождается на территории государства «Мирей», заносят в базу данных, которая называется «УКЛ» – универсальная книга личности. Новорожденному присуждается государственный номер, а все его данные оказываются в распоряжении властей. Рост, вес, болезни, увлечения, изменения в семейном реестре, предрасположенность к чему-либо, награды и многое другое. В этой книге собрана вся информация о населении Мирея. И владеет ей верхушка. Юнги же просто повезло родиться с золотой ложкой во рту. Пока его друзья из кожи вон лезли, чтобы занять хоть какое-то место в прокуратуре или хотя бы в полиции, Мину стоило лишь сдать экзамены, и должность главного прокурора оказалась его. Быть сыном вице-президента очень удобно, когда умеешь распоряжаться данной властью. Но вот факт о детском доме... Приюты в четвертом секторе, откуда приехал Ким Тэхен, были созданы для экспериментов с психикой. Мало кто об этом знает. Мину же однажды повезло своими глазами видеть один из подобных экспериментов. Отвратительно то, как они выворачивали наизнанку бедный детский мозг. Но тот парень выглядел нормальным, да и, судя по документам, приемные родители забрали его в три с половиной года. Возможно, он успел избежать серьёзных проблем. По крайней мере, Юнги не заметил каких-то резких отклонений. — Выглядел он вполне адекватно... Интересно, в какой экспериментальной группе он был? — Мин продолжает копаться в данных детского дома, но вдруг натыкается на блок. — Закрыт доступ? Мне? — глаза его расширяются в удивлении, но мужчина решает не торопиться с выводами. Возможно, данные об опытах хранятся в закрытых файлах приюта, поэтому к ним нет доступа. Юнги снимает очки, откладывая их в сторону, прикрывает глаза и устало трет ладонями лицо. В окно кабинета постепенно начинают пробиваться первые солнечные лучи, и мужчина понимает, что просидел за компьютером всю ночь. — Плохо, — констатирует Мин, понимая, что с утра у него назначена важная встреча, и подходит к зеркалу. — Глаза как у вампира... Ладно, надо хотя бы принять душ, — и Юнги плетется к рабочему креслу, со спинки которого сдергивает светлый пиджак, выходит за дверь кабинета и вызывает такси. В таком состоянии он за руль не сядет.

***

— Доброе утро. Слышит Пак за спиной босые шаги, убавляет огонь под сковородой, на которой шипит что-то явно подгорелое, и с улыбкой оборачивается. — Доброе утро! — неловко прикусывает он губу, прикрывая собой свое кулинарное творение. — Не подходи! — мотает он головой, когда замечает, что Тэхен движется прямо к нему, но тот не реагирует, продолжая тактично игнорировать чужую панику. — Тэ... — Давай, лучше я приготовлю завтрак, — по-доброму усмехается Ким, заглядывая другу за спину, и направляется к холодильнику. — А ты помой посуду, — кивает он на черное дымящееся нечто в сковородке. — Я никогда раньше не готовил, — расстроенный парень отходит от плиты и включает воду в раковине, пихая туда раскаленную сковороду с маслом. Через мгновение слышится громкое шипение, и брызги горячего масла летят в Пака. — Блять! Больно! — отскакивает он назад, выпуская из руки предмет, и падает на пол, домашней тонкой кофтой судорожно пытаясь вытереть лицо и другие оголенные участки тела. — Дурак! — подскакивает к нему Тэхен с полотенцем в руке, помогая вытереть все капли. — Ты чего на раскалённую сковородку воду льёшь? Балда ты... — утирает он чужие слезы и улыбается так жалостливо, что Чимин еще больше реветь готов, лишь бы Ким только на него смотрел. — Вот же дурак... — брюнет снова вытирает мокрые дорожки со щек Пака и слышит напряженный голос за спиной. — Что здесь происходит? — как может спокойно, произносит Чонгук, подходя к парочке на полу, после чего перехватывает руку старшего, поднимая его с колен. — Хён? — продолжает спрашивать он, сжимая зубы в попытке сдержать гнев. Тэхен видит, как у Чона желваки ходят от злости, и полностью разворачивается к нему, закрывая спиной Чимина, который вмиг перестает лить слезы и прикрывает глаза в надежде заглушить ревность. — Чимин пострадал, когда пытался помыть сковородку, так что я помогал ему стереть брызги масла с лица, — коротко объясняет Тэ ситуацию. — Тебе не о чем переживать, — улыбается он. — и, кстати, сейчас ты находишься у него дома после вашей совместной попойки, в которой кто-то очень мило жаловался на меня. — Я... — хочет оправдаться младший, но получает короткий поцелуй в губы и замирает. — Я больше так не буду, — обещает он, крепко обнимая хёна и бросая взгляд на тихо смеющегося за его спиной Пака. — Прости, — шепчет он на ухо Киму, прижимая его к себе еще крепче, и утыкается носом в шею, опаляя ключицы старшего горячим дыханием. Чонгук думает, что Чимина веселит вся эта ситуация и детская ревность Чона, но на самом деле Пак просто-напросто разрыдаться хочет в голос, покричать и начать требовать своего Тэхена. Но вместо всех истерик выходит всего лишь смех. Какое же это странное для него чувство. После завтрака Чон заказывает всем троим такси до университета, объясняя это тем, что хочет встретиться с братом и прогуляться до дома пешком. Конечно, это не из-за того, что младший ревнует Кима к Чимину и не хочет оставлять их одних. Нет. Он доверяет Тэхену, правда, но хочет лишние тридцать минут побыть с ним рядом. Пусть даже им совсем не по пути. Пусть Чону придется потом топать домой полтора часа. Пусть на улице льет первый этой весной ливень, а зонта у него нет. Ему плевать. Главное, еще хоть минутку подержать хёна за руку, коснуться щекой прикрытого одеждой плеча и заглянуть в безразличные черные глаза. Чонгуку больно от такой близости, но это как необходимая доза наркоты, которая спасет его от одиночества. Тэхен спасет. — Увидимся вечером, — машет рукой Чон, когда старшие направляются к крыльцу, и Тэ оборачивается. Ему вдруг хочется парня чуточку счастливее сделать, и он резко сокращает расстояние между ними, обнимая младшего под руками. Он сжимает в объятиях единственного человека, кто любит его так честно и открыто, и чувствует себя последней сволочью. Тэхен не любит, но чувствовать чужую любовь ему приятно. Даже рядом быть хочется и немного на уступки идти. А Чимин смотрит на них в упор, не отворачивается. Специально больно себе делает, будто скальпелем под кожу забирается, и незаметно улыбается. Ему нравится эта сладкая пытка, когда словно перекись на рану льешь, и грязь уходит. Кровь чище становится. Пак тоже хочет рядом с Тэхеном чистым быть. И для этого страдать будет, Чонгуку рядом быть позволит. Но ненадолго. Ведь когда кровь чистой станет, ранку нужно пластырем заклеить, успокоить. Иначе новая зараза попадет. — Не знал, что ты умеешь готовить, — произносит Чимин за обедом, который им приготовил Ким, и вспоминает о вкуснейшем в его жизни завтраке. — Я живу один, а денег, чтобы постоянно заказывать доставку, нет, так что пришлось научиться, — улыбается брюнет, внутренне радуясь, что его стряпня действительно кому-то нравится. Тэхен никогда ни для кого не готовил. Когда он переехал в центральный сектор из-за учебы, то родители выставили одно условие. Он не должен жить в общежитии. Причин этому парень не знал, поэтому устроился на подработку. Думал, что мама с папой не потянут отдельное жилье, но оказался неправ. Хоть и не в хоромах, но Ким живет в теплой квартире, где есть все необходимое для одного человека. Родители постоянно перечисляют Тэхену деньги на жилье и питание. Тэ же не понимает, как простые учителя могут позволить себе такие траты: его обучение, квартира, еда... Но заданные вопросы остаются без ответа. — Что за тишина за столом? — звучит бодрый голос Чона-старшего, и место рядом с Кимом оказывается занято. — Кто-то умер? О, а что вы такое вкусное едите? На столовскую еду не похоже, — вмиг переключается Хосок и тянется палочками в чужой контейнер, но натыкается на предупреждающий взгляд. — Это Тэхен приготовил, — Пак сдает друга с потрохами. — Так вкусно, ты бы знал, — нахваливает он курицу в кисло-сладком соусе и кладет кусочек себе в рот, дразня тем самым старшего. — Тэхён-и... — просящими глазками смотрит на Тэ Чон, и тот сдается, подвигая свой контейнер с едой Хосоку. — Спасибо! — расцветает он, тут же пробуя хваленую вкуснятину. — Тэхен, — парень вдруг становится серьезным, а Ким напрягается. Не понравилось? — Я больше не смогу есть местную, с позволения сказать, еду. Ты должен взять на себя ответственность, — старший только заканчивает предложение, как получает подзатыльник. — Идиот, — выносит вердикт Ким, расслабляясь, и тихо посмеивается. — Кстати, я сегодня устраиваю... — Даже не продолжай, мы с Чонгуком не придем, — останавливает Тэхен друга. — Наркоты не будет, обещаю, — заверяет Чон. — Ну, пожалуйста... Его друзья давно уже требуют Чонгука, ведь тот просто звезда танцпола на вечеринке. Но проблема в том, что если не будет Тэхена, этот малец тоже не пойдет. Хосок не устает поражаться тому, как его вечно гулящий по бабам брат, которого даже он сам не мог успокоить, теперь безоговорочно подчиняется Киму. Старший, конечно, и сам не прочь переспать с парнями, он даже с Тэхеном познакомился, потому что тот ему понравился. Но вот серьезные отношения Чон предпочитает заводить лишь с девушками. — Я подумаю.

***

В одной из средних школ четвертого сектора кругом шумят дети, обеденный перерыв в самом разгаре. Отовсюду слышатся смешки или обрывки интересных историй. Погода за окном радует, поэтому кругом царит всеобщее веселье и покой. Из дорогой сумки из черной кожи, что висит на спинке учительского стула, начинает звучать мелодия, и женщина средних лет достает мобильник из бокового кармана. — Да, Тэхен? Ты что-то хотел? — строго спрашивает эта железная леди с идеальной осанкой. — У меня скоро начнется урок, поэтому прошу быть кратким, — произносит она, сухими пальцами заправляя прядь черных волос за ухо. — Я просто хотел услышать твой голос, — на том конце слышится разочарованный вздох. — мама. — Я люблю тебя, Тэхен, — женщина подходит к окну в пустом классе и смотрит вниз на играющих в футбол детей. — И твой папа тоже скучает, — все так же безэмоционально говорит она, а в глазах ее читается сожаление. — Ты же не занимаешься там ничем странным, верно? Ты единственный из нас, кто смог попасть в центральный сектор. — Нет, мама, у меня все хорошо. — В следующий раз звони четко по расписанию, Тэхен, — с нажимом произносит брюнетка, слыша приближающиеся детские голоса, и понижает тон. — Ты же знаешь, что будет, если превысишь норму звонков в семестр. В этот раз я не стану тебя наказывать, но больше не звони мне так часто. Ты меня понял? — Да, мама, — повисает короткая пауза. — Прости. — Хорошего дня, дорогой, — улыбается женщина и, не дослушивая сына, бросает трубку. Класс заполняют ученики, все рассаживаются по своим местам. Кан Юльхи с доброй улыбкой поворачивается к детям и мягким тоном произносит: — Начнем урок. После тяжелого рабочего дня, двух контрольных работ и классного часа с первогодками, Юльхи спешит домой, чтобы приготовить мужу ужин. Но когда она переступает порог квартиры, понимает, что не успела. Женщина всем своим видом пытается не выдать волнения и идет в темную гостиную, где горит одинокий торшер. — Как прош... — хочет начать она разговор с отвлеченной темы, но получает прямой вопрос. — Он звонил тебе сегодня? Грузный мужчина лет пятидесяти с щетиной на лице сидит в широком кресле возле окна, потягивая горячий зеленый чай. В руке у него книга по семейной психологии, а глаза будто сверкают в темноте, отражая свет торшера. — Он... — нервничает мисс Кан, чувствуя, как ее железная осанка начинает потихоньку теряться. — Что он хотел? — будничным тоном спрашивает мистер Ким, делая глоток горячего чая, и отставляет кружку на высокий столик рядом. — Ошибся номером, — Юльхи берет себя в руки и подходит ближе к мужу, стараясь не выдать того, что она врет. — Ты уверена? Может, он что-нибудь вспомнил? — мужчина вдруг заинтересованно поднимает голову, отрываясь от чтения, и смотрит в глаза жене. А она незаметно прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не показать злости. — Думаю, нет, Дончоль, — ровным голосом произносит мисс Кан имя мужа, и идет к выходу из гостиной. — Приготовлю ужин, — говорит она, но замирает на пороге, когда слышит голос за своей спиной. — Ты же не думаешь, что мы и правда счастливая семья, верно? Юльхи чопорно поджимает губы, обдумывая слова Дончоля, но молча продолжает свой путь, так и не давая слабину перед этим мужчиной, которого она зовет мужем.

***

На тусовку Тэхен всё-таки не приходит, ссылаясь на работу, но обещает быть в следующий раз и «не забыть» Чонгука. Ким вновь получает кучу сообщений от Чона-младшего с просьбой встретиться, если у него появится свободное время, но парень даже не открывает их, читая все в всплывающих окнах и смахивая в сторону. Тэхену много Чонгука. Слишком много, чтобы он еще хотел его видеть. Как-то эти легкие отношения, которые, как парень думал, не продлятся дольше месяца, стали слишком серьезными. На следующий день сценарий не меняется. Ким идет с учебы до автобусной остановки, перебирая ключи в кармане легкого пальто, и смотрит по сторонам, наслаждаясь весенним воздухом. Как бы ни была ужасна эта страна, как бы ни менялась жизнь простых людей от решений властей, а времена года сменяют друг друга по прежнему. Деревья, растущие в пределах сектора, очищают этот гнилой воздух всеми силами, а птицы не спешат покидать любимые дома. Вдруг со стороны слышится звонкий детский голос, и Тэхен следит взглядом за маленькой девочкой, которая бежит к маме со всех ног. Родители. Парень усмехается и задумывается. Кажется, у Кима тоже они есть. Он пару минут размышляет, стоит ли тревожить маму, но все же набирает номер, который знает наизусть. У Тэхена превосходная память, но с цифрами у него всегда были проблемы. Он не мог запомнить ничего, когда дело доходило до чисел, поэтому такой предмет как математика, давался парню невероятно трудно. Услышав на том конце стандартное прохладное приветствие, Ким хотел было растопить сердце матери словами о том, как он скучает, но получил лишь предупреждение. Кажется, не стоит больше утруждать себя звонками тем, для кого ты просто обуза. Поэтому парень извиняется, выслушивает фальшивые добрые пожелания и кладет трубку. Теперь он снова зол. И почему ему вдруг захотелось позвонить матери? Время уже подходит к одиннадцати ночи, когда Тэхен опрокидывает в себя последнюю рюмку соджу. В той самой палатке, где они встретились с Ким Намджуном, парень сидит пять часов подряд, выслушивая ворчания хозяйки о том, что студенты не должны пить. Брюнет строит виноватое выражение лица и пьянющим голосом просит посчитать его, после чего поднимается на ноги, чтобы, шатаясь, подойти к кассе. Когда он открывает телефон в ожидании чека, то видит новое зачисление на счет. — И откуда у них такие деньги? — Тэхен недовольно кладет свой телефон на небольшую стойку у кассы и обращается к женщине. — Вот скажите, откуда у простых преподавателей могут взяться лишние тридцать миллионов вон, что они запросто переводят их мне каждый месяц? Они что, обокрали банк? — заговорщицким тоном произносит парень, приближаясь к уставшей недовольной хозяйке палатки. — Тогда почему их до сих пор не посадили? — стонет брюнет капризно и замирает, пряча свой взгляд за густыми чёрными ресницами. — Тогда я, возможно, понял бы все эти приколы с расписанием и ограничением в звонках... Я просто хотел поговорить с ней, но... — Ким всхлипывает и с удивлением вытирает собственные слёзы. — Вы платить сегодня будете? — Аджума, — Тэхен старательно сосредотачивается на лице незнакомки, разглядывая ее первые полноценные морщины, и выпаливает: — У Вас есть дети? — спрашивает он серьёзно и вдруг улыбается. — Вы тоже их ненавидите? — Будьте любезны сначала заплатить за выпивку, юноша, — женщина устало прикрывает глаза, пытаясь подавить зевок. Ее дома ждет ненавистный муж и целый сад цветов на балконе. Кто бы вдавался в подробности ее личной жизни... Нет, её просто нет. И в сорок семь о детях ей думать поздно. Поэтому цветы продолжают получать море неожиданной любви и купаться в заботе одинокой женщины «за сорок». — Да-да, — Ким еле шевелит языком, поднося телефон к терминалу и расплачиваясь за алкоголь. — Я бы очень любила своего ребенка, — внезапно произносит она и нежно улыбается, отрывая чек. — Если бы он был, я бы любила его всем сердцем. Тэхен выходит из палатки с чеком в руке и останавливается на месте, оборачиваясь. В этот момент он решает ходить сюда чаще. И плевать, что пешком до его дома добираться больше часа. Ким пришел сюда в надежде встретить того детектива, но соджу на вкус оказалось сладким. Брюнет будет уверять себя в том, что все дело в алкоголе. А не в грустных глазах мисс Ча, имя которой он узнал всего минуту назад.