Часть 3
12 января 2022 г., 00:59
Семья у Серебровых была огромная. В одном доме жили Степка, его родители — дядя Яша и тетя Марина, целый выводок Степкиных младших братьев и сестер, какие-то его тетки и дядьки, племянники, бабушка Маша и дед Роман. Формально главой семьи был дядя Яша, но, на самом деле, заправляли всем женщины — черноволосые, горластые, сильные. Говорили они вроде бы по-русски, но Петька их понимал не всегда. Впрочем, они его ни о чем и не спрашивали, а только тискали и дразнили — очень им нравилось, что Петька светленький.
Как вся эта семья помещалась в доме, было совершенно непонятно. Собственно, они и не помещались: народ и днем, и поздним вечером, и ранним утром толпился вокруг дома, на улице. Шум от них стоял страшный, но то и дело гомон переходил в песни, песни в плачь и ругань, а потом снова в песни.
Забора вокруг участка Серебровых как такового не было: вбиты были где попало колья, а на кольях лежала жердь, богато увитая сорным плющом. Красть у них было нечего, да никто к ним и не полез бы: народ их побаивался. Дружили с ними Петька с батей да еще парочка отважных, остальные обходили стороной.
Шум и гам Петька заслышал еще на подходе. В этот раз звучала не песня: кричали и ругались. Чем ближе подходил Петька к Степкиному дому, тем яснее звучали голоса: ругался дядя Яша, а кричал Степка. Петька припустил.
Сквозь заросли плюща он увидел, как дядя Яша, придерживая Степку то ли за шиворот, то ли за черные вихры, и нагибая вниз, так чтобы задница отклячилась, стегает по заголенному заду ремнем. Видимо, дядя Яша хотел зажать Степкину голову между колен, да только Степка явно был против: он вырывался, брыкался и убежал бы, но мешали болтавшиеся у самых щиколоток штаны, в которых он путался, да и дядя Яша, видно, держал его загривок крепко. Задницей Степка вертел резво, но батин ремень все-таки её настигал, раскрашивая красными полосами.
Петька кинулся было другу на выручку, но запутался в крепком, как веревка, стебле плюща. Степка орал, как резаный, а дядя Яша его перекрикивал. В потоке его слов Петька разобрал только «пеше», «лайдак» да без конца повторяющееся «я тебе покажу». Дяди Яшин ремень хлестал Степкину задницу не поперек, а вдоль, конец ремня попадал по бедрам, Степка взвизгивал, Петька, проклиная тугие лианы, рвался на помощь.
Первыми на Степкины вопли подоспели женщины. Они выбежали из-за дома шумной толпой. Тетя Марина неслась к мужу с мокрой простыней на плече, — видимо, она стирала или развешивала белье, — Петька уже решил было, что она ударит простыней Степку, но та швырнула мокрую тряпку в дядю Яшу. Простыня накрыла его с головой, Степка вырвался и натянул штаны, отбежав на безопасное расстояние. Теперь кричали все: Степка ругался на отца, тетя Марина и на дядю Яшу, и на Степку, остальные орали друг на друга. Из дома выскочили дети, они хватали женщин за юбки и тоже кричали. Гвалт поднялся невообразимый.
Петька сдернул, наконец, стебель плюща с ноги и подбежал к Степке. Тот ругал отца бандитом и размазывал по лицу слезы. Тетя Марина отлупила мокрым бельем дядю Яшу, потом с тем же напором метнула простыню в Степку:
— А ты, поршивец, где ночевал? Где, я тебя спрашиваю!
Снова посыпался град непонятных слов, из который чаще других звучало слово «лайдак». Петька решил, что дело принимает опасный оборот и потянул орущего что-то в ответ Степку вон со двора.
***
Идти решили к речке. Степка всю дорогу всхлипывал и бранился — все никак ему было не успокоиться — то и дело он оборачивался, кричал в сторону дома оскорбления и даже грозил кулаком. Валявшиеся на дороге мелкие камушки он пинал носками грязных кед и тут же шипя хватался за задницу. — Ты что дома не ночевал? — прервал Петька поток угроз и ругательств. — Нет, конечно. Я у вас на чердаке ночевал. Ты что не знал? Петька в ответ так удивился, что Степка хмыкнул: — Ну, я побежал в поле, хотел там поваляться, уснул. — Рассказывал Степка. — Потом меня твой батя разбудил. Я деранул было, но он меня за ногу поймал. Пошли, говорит, у нас выспишься, а то дома прибьют. Степка остановился, потянул на заду штаны, чтобы тела не касались, передохнул, продолжил: — Ну, я у вас и заночевал. Утром он меня накормил, и я пошел домой. А ты дрых еще. Я дома в саду отсиделся, думал батя и не заметил, что меня не было. А он з-заметил... Да про то, что напились вчера от тети Веры узнал. З-зараза... Дорога пошла под горку, пацаны свернули на едва приметную тропинку, прошлись по ней вдоль реки до заросшего высокой травой места. Степка скинул кеды, рубашку, штаны с трусами, оглядел себя со спины: на заднице и бедрах краснели следы от ремня — словно мазки широкой кистью. В двух местах они переходили на спину, там где дядя Яша попал по пояснице. — Вот зараза! Ссс... здорово отлупил! — Степка потрогал пунцовые полосы. — Тебе-то досталось или пронесло? — Пронесло, как же! — Петька тоже разделся: его зад светился ярче, а поперек шла ровная, как по линеечке, бордовая полоса. — Ха, будто печать поставил! — прокомментировал Степка. Насмотревшись на свои зады, мальчишки полезли в реку. Место было подходящее: спуск пологий, песок мягкий — отсиживаться здесь уже доводилось. — А как ты теперь с отцом помиришься? — спросил Петька, опуская задницу в прохладную воду. — Да он вообще-то отходчивый, — задумчиво протянул Степка, жуя травинку, — это я сегодня под горячую руку попал. А тебя твой простил? — Простил. После ремня. Слушай, Степка, — солнце рябило на воде, и Петька щурился, — а что такое «лайдак»? Степка в ответ выплюнул травинку и заржал.***
— Ты уверен, что он тебе не добавит? — сомневался Петька. — Уверен. Пошли уже! — Степка взял приятеля за рукав. В кухне у Серебровых пахло жареными семечками. Тетя Марина мешала их половником на широкой сковороде и тут же лузгала. — Мам, где жареные? — Степка хотел взять со сковороды, но мама шлепнула его по руке и показала на полную миску. Степка отсыпал себе и Петьке полные карманы. — В другой раз сама с тебя шкуру спущу, понял? — тетя Марина замахнулась на Степку половником и тот со смехом выскочил на улицу, потянув за собой Петьку. На дворе среди толпы родственников ходил дядя Яша. Завидев сына, он широко развел в стороны руки, словно футбольный вратарь, и пошел на него. Степка сказал что-то грозное, хотел было убежать, но дядя Яша поймал его раньше. Мальчишка рвался, а отец прижимал его к себе, трепал по кучерявой голове, смеялся, а потом поцеловал в макушку. Степка вырвался, наконец, зыркнул обиженно и свистнул Петьку. — В следующий раз сделаем так, — начал Степка, когда они оказались за воротами, — вино возьмем не крепленое, будем закусывать, хорошо бы еще папирос... — Ну, нет! Тебе что мало показалось? — возмутился Петька, — да и штопора у нас больше нет! — Все у нас есть! — Степка вынул из кармана штопор. — Продумаем все заранее. Комар носа не подточит! Или ты трусишь?
