Возможно, последний вечер

Джек открыл глаза. Он сидел в узком грязном проулке на земле. Его одежда была нетронута, руки и ноги — целы. Болела голова, но главное, он был жив. Жив, несмотря на пламенеющий ад горящего самолёта. Жив! От этой мысли он дёрнулся и попытался подскочить, но движение отозвалось тошнотой и головокружением. Во рту стало горько. Джек скривился, застонал, а потом сумел оглядеться. Слева переулок упирался в другую улицу, тоже грязную и кривую. Что именно находилось справа, Джек разглядеть не сумел, потому что, стоило ему повернуть голову, как он увидел Джеймса Харпера — хотя только чудом узнал. Он тоже лежал, привалившись к стене, но досталось ему куда сильнее. Его лицо покрывали страшные ожоги, от рубашки и брюк остались лохмотья, волосы сгорели почти целиком. Сдержав новый стон боли (в конце концов, он же мужчина, он должен терпеть!), Джек встал на колени и осторожно коснулся шеи Джеймса. Ещё, и ещё. Пульса не было. Джеймс погиб. «Господи!» — отчаянно подумал Джек, но так и не нашёл, с какими словами обратиться в богу. «Господи!». Джеймс дёрнулся, отчаянно закричал, принялся хватать ртом воздух, прижал руку к груди и открыл глаза. Его кожа, обожжённая местами до черноты, на глазах светлела и очищалась. Ресницы, брови и волосы начали отрастать. И только одежда всё так же висела горелым тряпьём. Джек снял шинель и осторожно накрыл его. Поморщившись, Джеймс поправил шинель и спросил деловито: — Давно я умер? — Не… уверен, — пробормотал Джек. — Умер? Что ж, если это рай — то это лучший рай в мире. Если ад — Джек с радостью на него согласен. Он слабо улыбнулся, а Джеймс вдруг очень нежно погладил его по щеке и сказал: — Я рад, что ты цел. Бросил взгляд на запястье правой руки и снял что-то бесформенное, оплавившееся. Посмотрел с некоторой грустью, но потом улыбнулся и сунул предмет в карман, как будто мгновенно забыв о нём. — Моя шинель? — хмыкнул Джеймс, усаживаясь поудобнее и разглядывая рукав. Джек покраснел. Он предпочёл бы никому не говорить о том, что на вылет надел шинель, которую забыл в «Рице» Джеймс Харпер. Чтобы не отвечать на этот вопрос, он поинтересовался как можно более лёгким тоном: — Что произошло? Джеймс открыл было рот, вдохнул — но вместо ответа обхватил Джека руками за шею, притянул к себе и поцеловал, но теперь без отчаяния, без боли, как вчера, а будто желая поделиться радостью, которая его переполняла. Джек кинулся в этот поцелуй с головой, забывая не только о вопросах, но даже о самом себе. Ничто больше не было важно. Джеймс разорвал поцелуй с явной неохотой, погладил Джека по щеке и сказал мягко: — История очень долгая, дорогой. Нам надо с чего-то начать. Хотя бы знакомства, — протянул руку и произнёс: — Капитан Джек Харкнесс.