блестящие бомбы и чувство вины

Джинкс на пробу сжимает кулак, впиваясь мерцающими голубыми ногтями в ладонь, прежде чем отпустить. Внутренности и блестки покрывают костяшки ее пальцев. Это довольно мило. Хотя, наверное, ей не следовало убивать птицу. Теперь ее труп валяется в узком переулке, пронзенный сверкающей шрапнелью от одной из блестящих бомб. И ее внутренности, как бы сказать… везде. Может быть ей следовало оставить птицу в покое. Но Джинкс была в хорошем настроении и птица как раз попалась ей под руку. «Иногда жертв можно было избежать.» Так звучала строчка из ее подавленных воспоминаний. Нежная улыбка, стакан сока с соломинкой, скользящий по барной стойке. Обычно из этих воспоминаний возникали только призраки, яростно преследуя ее и наполняя голову насмешливым, горьким шепотом. Ты убила нас. Ты убила нас. Часть птичьих внутренностей соскальзывает со стены и со шлепком приземляется на грязную землю. Ты и меня убила! — Заткнись, — бормочет Джинкс, разглядывая свою руку. Силко было бы все равно. Он считает ее совершенством. При мысли об отце, чувство вины ослабевает так же просто как алкоголь смывает пятна крови. Ничье мнение больше не имеет значения. Даже мнение Вай. В голове Джинкс сразу вспыхивают образы двух людей. Тьфу. Думая о них у нее сразу появляется отвратительный привкус во рту и тошнотворный спазм в животе. Глупый Миротворец или кем она там является в своем возвышенном мире и Вай. Ее старшая сестра, которая когда-то была всем ее миром. Хах. И кто теперь заботится о Джинкс? Правильно, только она сама. Не обращая внимания на порезанную руку, Джинкс вытаскивает пачку апельсинового сока из одной из своих кобур с оружием. Протыкает мягкое место соломинкой и делает несколько глотков, а затем выходит из этого богом забытого переулка, и допивая остатки сока, неприятно чавкает в звенящей тишине. На мгновение задумавшись, она резко разворачивается на носочках и достает еще одну блестящую бомбу — с левой стороны, а не с правой. В этой бомбе нет осколков стекла. Джинкс небрежно бросает ее и смотрит как неоновые краски ложатся поверх птичьих внутренностей, покрывая стены и пол переулка. Просто чтобы это не выглядело так плохо.

***

Найти Экко очень просто. Джинкс не собиралась его искать, но она это делает и теперь они оба в Подземном городе. Экко стоит рядом с великолепным деревом, откуда-то сверху бьет солнечный свет освещая и создавая какую-то неправильную атфомсферу в здешних краях. В то время как Джинкс стоит в тени на металлической трубе и под ней только пропасть. А вместо того чтобы осторожничать она беззаботно прыгает вперед-назад. — Ты. Джинкс. Экко выплевывает эти слова нежели говорит. — Это Я! — Радостно выкрикивает она, — Как мило, что ты помнишь! — Убирайся отсюда, пока я тебя не заставил. Джинкс непонимающе смотрит на него, прежде чем присвистнуть: — Какое радушное приветствие. Экко прищуривается, глядя на нее своими холодными карими глазами, как будто ее вид вызывает у него отвращение. Уголки его рта опущены и весь вид выдает напряжение и решимость дать отпор. Джинкс закатывает глаза, раскрывая руки ладонями вверх в успокаивающей, но не менее раздражающей манере. — Ты же знаешь, если бы я хотела попасть внутрь, я бы нашла способ, — говорит она. — Но я здесь! У твоего порога! Дверной… трубы? Неважно. Как цивилизованная маленькая леди! Самым скучным из всех возможных способов. Оружие Экко светится за его спиной неоново зеленым, создавая вокруг него цветную дымку. — Чего ты хочешь? — Разве девушка не может поздороваться со своим бывшим без всего этого холода? — Ты не та девушка, которую я помню. Ту девушку звали Паудер, — выплевывает Экко. — И судя по всему, Паудер давно мертва. Джинкс перестает болтаться на ногах. — Да, и никто не потрудился прийти на похороны. Она широко улыбается ему, словно выдала отменную шутку. Экко не отвечает ей. Ни в малейшей степени. Джинкс надувает губы. Она считает, что это справедливо. Да, она действительно убила многих его друзей. Расстреляла своей Пау-Пау одного на дерижабле, а другого на старой вышке на ховерборде… Да уж. Экко ненавидит ее. В этом есть смысл. Это довольно забавно. Они играли в фальшивую битву, когда были детьми. Теперь это реально. Что-то в этом так сильно поражает Джинкс, что она невольно хихикает. Она наклоняется, громко смеясь а затем выпрямляется, вытирая слезы с глаз, не стирая с лица улыбки. Экко остается невозмутим. — Что на этот раз ты собираешься разрушить? — Спрашивает он медленно с ненавистью в глазах.  — А? Ты говоришь о птице, которую я убила пятнадцать минут назад? Хихикает Джинкс, все еще чувствуя легкое головокружение. Она спрыгивает с металлической трубы и приземляется ближе к внутренним стенам здания. Она окидывает взглядом пространство: само по себе здание ничем не примечательно — оно обветшалое, старое, разваливающееся на части, как и все остальное в Зауне. Но это дерево красивое. И то как все вокруг стоят… вместе. Родители держат своих детей на руках, а друзья держатся вместе. Сестры, держащиеся за руки. Джинкс чувствует как что-то внутри нее умирает от этой сцены. Две маленькие девочки, которые держатся за руки, смеются и разговаривают, бросают на нее взгляд и в страхе отступают. Джинкс оборачивается, нацепляя на лицо широкую улыбку. — Знаешь, это милое местечко, которое ты и твои маленькие Светлячки собрали вместе. Она немного выжидает, играя прядью своей голубой челки. Экко не поправляет ее, продолжая следить за каждым ее движением. — Ваш клуб становится домом для всех, кто интересуется и ненавидит Пилти, верно? Внезапно Экко толкает ее, прижимает ее шею оружием в виде часовой стрелки к стене разрушающегося здания, выбивая весь воздух из легких, когда цементная пыль попадает ей в глаза. — Даже не думай испытывать что-нибудь здесь, Джинкс. Я убью тебя. — Рычит Экко и это звучит как обещание. — Тебе повезло, что Силко ведет себя тихо. Беги к нему. Но еще раз приблизишься к моему району, и я это сделаю. Клянусь. Ничуть не смутившись, Джинкс хрипло выдыхает: — Ух ты, я так напугана. Давление на ее горло пропадает. Потому что в следующее мгновение, Экко с силой бьет ее в живот этой стрелой, так что к горлу подступает желчь а во рту ощущается привкус меди. Отпрыгнув в сторону, она прижимает руку к правому боку и колеблется, думая о птичьих потрохах. Экко снова набрасывается на нее и на этот раз валит на землю, прижимая к земле чертовой дубиной, как жалкого червя. Колющая боль расходится по ее лицу, когда Экко раз за разом приземляет на него свой кулак. Она захлебывается толи рвотой толи кровью. В какой-то момент, она уже не может дышать, в ушах звенит а над ней слышится тяжелое дыхание Экко и невероятно громкие звуки ударов. Превозмогая боль, она открывает глаза, чтобы увидеть свет над ним в облачном небе, его сияние за белыми локонами Экко. Экко перестает наносить удары только для того чтобы сжать сильней ее горло. Если в его глазах и есть что-то, кроме отвращения, ненависти и отчаянной справедливости, Джинкс этого не замечает. Она просто выпускает блестящую бомбу из своей руки. Бомбу, которую Экко не видел. Она взрывается.

***

Когда темно-фиолетовое облако блестящей пыли рассеивается, Джинкс исчезает. Экко смотрит на сверкающие частички розового и голубого, которые падают на его плечи вслед за ней. Он все еще жив, замешательство захлестывает его через несколько секунд, смешиваясь с затяжным подозрением, которое он всегда испытывает, когда в деле замешана Джинкс. Просто… обычные блестки?