блестящие бомбы и чувство вины

Джинкс сидит на крыше магазина, что промышляет продажей недожаренных котлет. Она заметно хмурится и с треском возвращает свой нос на место, параллельно растирая по лицу кровь и выблевывает всю еду, потому что ее желудок и железная дубила-стрела Экко никогда не были лучшими друзьями. Хах. Все в порядке — ведь ни один из продовольственных рынков Зауна не соответствует кодексу Пилтовера. Джинкс пытается успокоится и трет кулаком по груди. Это редко помогает. Лучший способ утешения — это что-нибудь взорвать. И говоря об этом, Джинкс бросает взгляд на свои бедренные сумки с боеприпасами. Блестящая бомба, которую она использовала на Экко, была с левой стороны, а не с правой. Скучно, но… она не жалеет об этом.

***

— Мяу. Именно по дороге домой — после взрыва пустого здания, которое просто напрашивалось на это и кражи бутерброда у Миротворца во время перерыва — Джинкс слышит шум. Он такой тихий, что поначалу она принимает его за скрип дверной петли. Но потом она слышит звук снова и понимает, что в этом тусклом и пыльном переулке нет ни дверей, ни петель и тем более скрипучих. Это мяуканье и оно раздается из пустых грузовых ящиков на которых она сидит. — Мяу. Взгляд Джинкс скользит по нему, острый и безжалостный. Внутренности и блеск, ее пальцы словно поют ей, когда она встает. Они тянутся к ее кобуре с пистолетом без ее ведома. Внутренности и блеск. На лице Джинкс появляется улыбка. Это белка? Кролик? Может быть ее ужин будет плотнее. Носком ботинка она пинает коробку в сторону. Та с шумом отлетает в тень, но Джинкс даже не вздрагивает. Она слишком хороший стрелок, даже если ее добыча попытается убежать в темноте. Но штука под коробкой не убегает. Она только поднимает голову на своей слишком тонкой шее и моргает на нее водянистыми, полными страха глазами. — Мяу. Это кошка. Джинкс опускает пистолет и секунду смотрит на нее. Потому что, черт возьми, это уродливо. Вполне возможно, это самая уродливая кошка, которую Джинкс когда-либо видела. Это безволосая розовая мясистая штука с какой-то пятнистой фиолетовой сыпью на боку. Ее глаза большие, похожие на шары, постоянно влажные. Кожа на одной стороне морды, кажется, стекает с костей, как будто они тают. Почему она не убегает? Джинкс дважды осматривает ноги. Ох. У нее есть только передние лапы. Если бы она попыталася бежать, то волочила бы свое тело. И кроме того, одна из ног, кажется, покрыта фиолетовой сыпью. Отвратительно. Не обращая внимания на свою судьбу, самая уродливая кошка в мире снова жалобно мяукает на нее. Пальцы Джинкс дергаются на спусковом крючке, но ее пальцы не поют для того, чтобы она выстрелила, даже просто для развлечения. Она помнит, как хотела завести кошку, когда была маленькой. А у этого, как бы странно это ни выглядело, даже семьи нет. Джинкс опускается на корточки. Кошка выглядит ошеломленной. Инфекция, может быть, от какой-нибудь сыпи, которая у нее есть. — Привет, котенок, — тихо воркует Джинкс. Бедняжка моргает, сосредоточившись на ее лице. — Хочешь пойти со мной домой?

***

Полчаса спустя Джинкс несет на спине ящик и мчится по крышам Зауна. В нем спит двуногая кошка. — Эй! Я думаю назвать тебя Искорка. Тебе нравится? — Мяу. — Всегда пожалуйста.

***

Пару недель спустя появляется вспышка розовых волос, сопровождаемая глупой шляпой в переулкам подземного города. Джинкс, может, и сумасшедшая, но она не идиотка. Она знает, когда кто-то ее ищет. Возможно, однажды она бы столкнулась с ними лицом к лицу, но сейчас она свернулась калачиком в одном из своих укрытий, прижимая к груди гораздо более здоровую кошку без сыпи, отложив пока оружие и бомбы в сторону. Ей не скучно наблюдать, как мурлычет котик.

***

Силко не только полон решимости стереть в порошок пойманных воров, пытавшихся похитить груз, — он хочет использовать их в качестве своих подопытных кроликов для дальнейших экспериментов с Мерцанием. Превратив их в существ, которых он сможет использовать для своей армии. Он называет это «инвестированием во власть». Джинкс называет это невероятно скучным и глупым. Это просто не так приятно, как взрывать здание и наблюдать, как облака дыма становятся розовыми, голубыми и блестящими, когда все заканчивается. Это так красиво. Наблюдать, как люди становятся опухшими и жестокими- нет. Кроме того, блестящие бомбы хорошо отвлекают от чувства вины. И если вопящие призраки в ее голове не являются попытками вызвать раскаянье, она не знает, что это такое. Но это не мешает Силко заставить ее посмотреть еще одну демонстрацию. Джинкс закатывает глаза, наблюдая за ним из тени на потолке над его столом. Он действительно понятия не имеет, каково это быть девочкой-подростком. Она лениво наблюдает с чем-то меньшим, чем болезненное восхищение, когда одного из воров привязывают к стулу а тот выкрикивает непристойности в адрес Силко. Замечает знакомую краску на его щеках, небольшое сходство со всеми ворами в цепях, в клетке, на другой стороне комнаты. В голове Джинкс медленно начинается отсчет. Тогда она все понимает. Это не просто воры. Это те Светлячки. Люди Экко. Глаза Джинкс расширяются, когда она видит, как тот, кто сидит в кресле, напрягается и пытается вырваться, пока Синджед готовит шприц с Мерцанием. Хм. Это должно быть интересно. Джинкс ждет прилива адреналина, который обычно появляется перед чем-то веселым. Его нет. Она не знает, почему вдруг почувствовала себя странно. Она уже убивала его людей и раньше. Убийство происходит только тогда, когда она рядом с людьми. Но Экко был опустошен. И теперь у мальчика с волосами ангела, который смотрел на нее с ненавистью, как она того заслуживала, было бы больше лиц, которые можно было бы нарисовать на стене, зная, что они превратились в то, что убило Бензо, ее отца — — Подожди! Джинкс спрыгивает со своего места, легко приземляясь на стол Силко, заставляя его приподнять бровь над здоровым глазом. Она одаривает его милой улыбкой. — Оставь этих в покое. Никакого Мерцания. Ну пожалуйста. Мятежник в кресле замирает. Так же поступают и остальные Светлячки, закованные в цепи и избитые в своих клетках. Синджед смотрит на нее раздраженно, недовольный тем, что его прервали. Она пожимает плечами, затем многозначительно оглядывается на своего отца. Силко сжимает челюсти. — Откуда такое предложение? — Потому что мне так хочется? Все смотрят на Джинкс так, как будто она, ну, сошла с ума. Даже Светлячки, которые не имеют права осуждать ее! Они заперты! Джинкс громко и противно стонет, действительно напрашиваясь на драму. — Ну же, пожалуйста? Пожалуйста? Синджед опускает шприц. — Тогда могу я предложить использовать твою кошку в качестве альтернативного подопытного? Меня заинтриговали некоторые ее уродства. — Эй. Джинкс рычит, ее поведение мгновенно меняется. Потому что это предложение переходит всякие границы, она вытаскивает свой пистолет и направляет его на Синджеда не колеблясь ни секунды. — Оставь Искорку в покое! С ней все в порядке! — Достаточно. Силко устало трет лицо, массируя переносицу, как будто у него начинается мигрень. — Джинкс. У всех есть страхи. Так что, если ты боишься за них… Джинкс бросает пистолет, раздраженная тем, что Силко снова начинает свою речь «инвестируй во власть». Полностью ложась на стол, она откидывает голову назад, так что она свисает с края. Затем она задирает ноги, как плачущий малыш. — Но сегодня мой день рождения! Все молчат. Кроме того, сегодня не ее день рождения. Силко это знает. Он просто бросает на нее усталый взгляд — хотя и с любовью, как будто полностью осознает, насколько он обвит вокруг пальца своей дочерью, — и поднимает глаза на Синджеда. — Делай, как она говорит. Отпусти их. Синджед переводит взгляд с Силко на Джинкс и с тоской смотрит на шприц в руках, затем опускает плечи со всей подростковой раздражительностью на которую способен. Джинкс только усмехается.

***

Джинк даже получает праздничный торт за свои выходки.

***

Искорке нравятся ее новые протезы, которые лично сделала Джинкс. По крайнем мере, она может ими управлять. Но они немного скучноваты, поэтому Джинкс пытается добавить к ним ракетные установки. В результате получается воющая, дрожащая, испуганная кошка и плачущая Джинкс, которая продолжает извиняться. Прости, я не хотела, это был несчастный случай. Это так больно, что Джинкс хочет взорвать город. Вместо этого она бросает ракетные установки и всю ночь обнимается с Искоркой. Утром Искорка облизывает ее лицо, ярко показывая, что извинения приняты.