The abyss

      Рассвет ещё не коснулся окон кабинета, но Ниган не спал. Сидел за массивным дубовым столом — добычей с одного из первых рейдов, когда Святилище было скорее мечтой, чем местом, — и медленно поглаживал Люсиль. Кожа на рукоятке стёрлась от постоянного контакта с его ладонями, но сама бита оставалась безупречной. Как и должно быть с оружием, которое носит имя любимой женщины.       Его широкая улыбка не покидала лица — привычная маска, которую он носил уже столько лет, что иногда забывал, где кончается театр и начинается настоящий Ниган. Но глаза... глаза были холодными, как сталь в зимнюю студёную ночь.       Кабинет утопал в трофеях прошлых побед. Здесь висела картина эпохи Возрождения, украденная из какого-то музея в первые дни апокалипсиса. Под полотном стояла на хрупкой тумбе коллекция винтажного виски, которую он собирал по крупицам. А на стене красовалось оружие — от антикварных мушкетов до современных автоматов. Каждый предмет рассказывал историю. Историю о том, как учитель физкультуры из пригорода стал императором нового мира.       Но сейчас все эти материальные напоминания о власти не значили ровным счётом ничего. Потому что в его голове крутилось одно единственное имя.       Николь.       — Русская сука, — пробормотал он себе под нос, откидываясь в кожаном кресле, которое скрипнуло под его весом.       Это имя жгло изнутри уже три часа подряд. С тех самых пор, как Саймон приполз к нему, прижимая к плечу окровавленную тряпку, и выдавил сквозь зубы новости. Его любимая бешеная псинка снова показала зубы. И боже мой, какие же у неё острые клыки.       Воспоминания нахлынули сами собой, как волна накатывает на берег. Последний раз он видел её в Святилище, четыре месяца и шесть суток назад. Ниган помнил точно — не потому что считал, а потому что тот день врезался в память как горячий нож в масло.       Тогда она ещё была просто цифрой в реестре, просто номером 188 для остальных. Но не для него. Для него она была любимой загадкой. Его щенком, который кусался даже тогда, когда его гладили.       А в тот день... Такой ярости он в ней не видел никогда. Николь всегда была сдержанной, циничной до мозга костей, дерзкой настолько, что это граничило с самоубийством — что, впрочем, не отменяло её осторожности. Но в тот день в ней словно заснул инстинкт самосохранения. И что-то проснулось взамен.       «Я больше не буду этим заниматься!» — её крик до сих пор звенел в ушах, заглушая даже рёв мотоциклов во дворе. «Хватит! Я тебе не цепной пёс!»       Ниган усмехнулся воспоминанию, проводя большим пальцем по шипам биты. Даже тогда, когда она умоляла его покончить с ней, в её глазах не было покорности. Только ярость. Чистая, незамутнённая ненависть, которая почему-то восхищала его больше любого раболепия.       — А ты действительно не цепной пёс, дорогая, — пробормотал он в пустоту кабинета. — Ты чёртов волк.       Но как же она это проделала на этот раз? Ниган мысленно восстанавливал события. Проникнуть в одну из его самых защищённых баз. В одиночку, блять! Освободить пленных. Вывести их незамеченными. И ещё умудриться всадить нож в плечо Саймона — его правой руки, которая прошла через столько дерьма, что должна была видеть опасность за километр.       Это требовало не просто смелости. Это требовало подготовки, холодного расчёта и знания того, где охрана даёт слабину. А самое поразительное — она даже не засветилась на камерах. Гениальная чокнутая русская сучка.       Ниган поднялся и подошёл к окну. Внизу, во дворе Святилища, уже началась привычная суета. Спасители готовились к новому дню. К новым рейдам. К новым победам. Но он смотрел не на них. Он смотрел на лес за высокими стенами и знал — она где-то там. Наблюдает. Планирует. Ждёт.       А ведь он помнил, как впервые отправил её на дело в одиночку. Заброшенный завод, кишащий мертвецами, который потребовал бы целого отряда для полной зачистки. Ниган втайне надеялся, что она подохнет там — это принесло бы ему некоторое облегчение. Слишком умных псов не держат. Они рано или поздно кусают хозяина за горло.       Но она не только выжила. Она зачистила весь чёртов завод дочиста и вернулась с таким видом, будто прогулялась по парку. А потом села в столовой, закурила сигарету и заказала двойной бурбон. Как ни в чём не бывало.       В тот день она напомнила ему кого-то. Себя самого в тот момент, когда Люсиль — его настоящая Люсиль — испустила последний вздох. Его жена была такой же сильной, когда рак сожрал её изнутри прямо на пороге апокалипсиса. Такой же гордой, когда он изменял ей с её лучшей подругой и думал, что она не знает.       Люсиль жила ради него и умерла для него. А Николь... она топит горе в бурбоне и убивает лёгкие сигаретами, но всё ещё дышит ради других. Ради тех, кого считает семьёй.       — Семья, — протянул он вслух, и слово прозвучало в пустом кабинете как приговор. — Вот что движет тобой, не так ли, дорогуша? Вот твоя чёртова слабость.       Это делало её ещё опаснее. Люди, движимые любовью, способны на невозможное. Он знал это по собственному горькому опыту. Знал, что готов был сделать ради своей Люсиль. И что не сделал, когда это действительно было нужно.       Стук в дверь прервал его размышления.       — Заходи, Дуайт, — сказал он, не оборачиваясь. — И не стой там, как статуя свободы с дыркой в жопе.       Спаситель вошёл, держась по стойке смирно. Ниган видел в отражении окна, как напряжена каждая линия тела его лейтенанта. Хорошо. Страх держит людей в тонусе.       — Ну что, Дуайти, — протянул он, медленно поворачиваясь лицом к подчинённому. — Мой чертовски верный пёс-поводырь. Объясни мне, как одной проклятой девчонке удалось проникнуть в мою крепость, освободить моих пленных и, блять, раствориться в воздухе, оставив моего заместителя истекать кровью?       — Не знаю, сэр, — ровно ответил Дуайт, но Ниган заметил, как дёрнулся мускул на его щеке. — Охрана периметра утверждает, что никого подозрительного не видела.       — Подозрительного? — мужчина медленно поднял биту, словно дирижёр, готовящийся к симфонии. — Дуайти, ты же знаешь нашу Николь. Эта сучка могла бы подкрасться к собственной тени и перерезать ей горло, прежде чем та поймёт, что происходит.       Он встал и начал неторопливо обходить стол, каждый шаг отдавался эхом в просторном кабинете.       — Знаешь, что мне рассказал Саймон, пока наш добрый доктор зашивал ему плечо? — Ниган остановился в полуметре от Дуайта, склонив голову набок хищной птицей, изучающей добычу. — Что наша русская красотка знала планировку базы лучше, чем некоторые солдаты, которые работают там уже год. Появилась именно в тот момент, когда я прибыл раньше запланированного срока. Исчезла через чёрный ход, о котором знают только самые доверенные лица.       Пауза повисла в воздухе, тяжёлая как надгробная плита.       — Интересное совпадение, не находишь? — Ниган усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Как будто у неё есть дружок среди моих людей. Маленький стукач, который знает мои планы и расписание лучше личного секретаря.       Дуайт не дрогнул, но Ниган заметил, как он едва заметно сглотнул.       — Я организую дополнительные патрули, — сказал лейтенант. — Удвоим охрану всех баз.       — Охрану? — Ниган рассмеялся, но смех прозвучал как лай разъярённого пса. — Дуайти, дорогой, ты не понимаешь. Наша Николь — это не банда мародёров с самодельными мачете. Это профессионал. Настоящий хищник, который охотится в темноте. Можешь поставить хоть армию вокруг базы — если она захочет проникнуть туда, она проникнет.       Он повернулся спиной к Дуайту и снова посмотрел в окно.       — Найти её. Живой. И когда найдёшь — привезти сюда. Но аккуратно, Дуайти. Она не просто опасна. Она... особенная.       — Понял, сэр.       — И Дуайт? — Ниган обернулся через плечо. — Если выясню, что у неё действительно есть дружок-стукач, я лично покажу этому дружку, что происходит с предателями. На площади. При всех. И это будет небыстро.       После того, как лейтенант ушёл, Ниган остался один со своими мыслями. Он подошёл к бару в углу кабинета и налил себе виски — тот самый бурбон «Makers Mark», который так обожала его беглая пленница.       — Найти её живой, — повторил он свой приказ, поднося стакан к губам.       Сам не понимал, почему дал именно такое распоряжение. Логика подсказывала убить — она слишком опасна, слишком умна, слишком непредсказуема. Такие люди не живут в клетках. Они их ломают. Всегда.       Но что-то внутри протестовало против этой мысли. Может быть, дело было в том уважении, которое он испытывал к достойным противникам. А может быть, в том, что Николь была единственной, кто не притворялся храбрым — она действительно не боялась его. Или боялась, но страх не останавливал её.       Это было чертовски привлекательно.       Он сделал глоток бурбона, чувствуя, как алкоголь жжёт горло. Точно так же горела и мысль о том, что где-то в лесах вокруг бродит женщина, которая сумела провести его. Его, блять! Нигана!       — Ты где-то рядом, не так ли, дорогая? — обратился он к своему отражению в тёмном стекле. — Ты не из тех, кто убегает далеко. Ты останешься поблизости, будешь наблюдать, планировать следующий ход. Потому что это не про месть. Это про принцип.       И когда она появится снова — а она обязательно появится, потому что это Николь, потому что она не умеет останавливаться на полпути, — он будет готов.       Ниган допил виски и поставил стакан на стол. Хрусталь звякнул о дерево, как колокольчик на шее кота.       — На этот раз мы сыграем по-честному, щенок, — усмехнулся он в пустоту кабинета. — Без фокусов, без внутренних предателей, без поблажек. И посмотрим, кто из нас окажется умнее, когда ставки будут по-настоящему высокими.       Он взял Люсиль и провёл ладонью по шипам биты. Завтра начнётся новая игра. Самая важная игра в его жизни. И он с нетерпением ждал следующего хода своей любимой русской психопатки.       Потому что, если уж быть честным с самим собой, скучать Ниган не любил. А Николь никогда не была скучной.

***

      Рация затрещала посреди ночи резким статическим шумом, раскалывая тишину спящей Александрии словно разорвавшаяся граната. Алекс рывком села на кровати, холодный пот мгновенно выступил на лбу, а сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало все остальные звуки. Простыни прилипли к телу от испарины — снова кошмары. Снова эта чёртова бита. Снова Ниган. Голос Дуайта пробивался сквозь помехи — напряжённый, прерывистый, но отчётливый:       — Александрия, приём! Николь вытащила их. Старая лесопилка, двадцать миль восточнее Санктума. Забирайте немедленно — Ниган поднял всех. Поиски уже начались.       Алекс замерла на секунду, позволяя словам дойти до сознания сквозь туман полусна и страха. Живы. Они живы. Форрест, Крис, Николь — все трое. После недель мучительной неизвестности, после ночей, когда она засыпала, представляя их мёртвыми в какой-нибудь яме, их тела, изъеденные ходячими…       Девушка сорвалась с кровати, ноги подкашивались от резкого движения. Натягивая джинсы и толстовку, она чувствовала, как по телу разливается адреналин, заставляя руки дрожать. Пальцы тряслись так сильно, что пришлось дважды застёгивать молнию, металлические зубцы не хотели соединяться. Хватая куртку и винтовку — тяжёлую, надёжную, с потёртым прикладом — она выскочила из дома в ночную прохладу.       Воздух был острым, пропитанным запахом дыма от потухших костров и сырой земли.       В гараже уже тускло светился фонарик, отбрасывая длинные тени на стены. Дэрил сидел на корточках возле своего мотоцикла, проверяя цепь — привычный ритуал перед каждой поездкой. Его руки двигались уверенно, профессионально. При звуке её шагов он поднял голову. Его лицо в свете фонаря выглядело резко очерченным, скулы острыми, а глаза — тёмными провалами.       — Слышал? — коротко спросила Алекс, голос звучал хрипло от сна.       — Ага. — Он вернулся к мотоциклу, прокручивая колесо, проверяя каждую деталь. Металл звенел под его пальцами. — Поедем на байке. Будет быстрее машины по этим дорогам.       Алекс кивнула, закидывая винтовку за спину. Привычный вес оружия успокаивал. Диксон поднялся, вытирая замасленные руки о джинсы, оставляя тёмные полосы на выцветшей ткани. Несколько секунд они стояли молча, и Алекс чувствовала, как он изучает её лицо в неверном свете, читая её страхи и надежды.       — Твоя семья, — сказал он наконец. Не вопрос — констатация факта.       — Да. — Голос едва не сорвался. — Дэрил, если мы не успеем…       — Успеем. — Он сел на мотоцикл, его движения были плавными, отработанными до автоматизма. Завёл двигатель одним уверенным движением. Рёв мотора эхом отозвался в замкнутом пространстве гаража, заставляя стены вибрировать. — Садись.       Они вырвались из Александрии в предрассветной мгле, оставляя за спиной безопасность стен. Ночной воздух хлестал по лицу ледяными плетьми, пробираясь под куртку и заставляя кожу покрываться мурашками, но девушка была благодарна за эту резкость — она помогала сосредоточиться, не давала мыслям разбежаться в панике.       Дорога растянулась бесконечной лентой сквозь пустошь. Обочины заросли колючим кустарником, скелеты деревьев тянулись к небу мёртвыми пальцами. Время от времени Алекс оглядывалась назад, ожидая увидеть фары преследователей, прорезающие тьму, но позади была только чернота. Дэрил молчал, весь его мир сузился до дороги впереди и необходимости добраться как можно быстрее, пока Спасители не поняли, где искать.       Лесопилка появилась через час с лишним — мрачный силуэт ржавых конструкций на фоне посветлевшего неба. Заброшенные постройки стояли как кости доисторических животных, металлические балки торчали под странными углами, а старое оборудование покрывала толстая корка грязи и растительности. Плющ обвивал опоры, природа медленно отвоёвывала территорию у цивилизации.       Дэрил заглушил мотор у самой опушки леса, спрятав байк за густыми кустами, и внезапная тишина оглушила. Только звон в ушах да далёкий крик совы нарушали молчание. Где-то вдалеке зашуршала листва под лапами мелкого зверька, треснула ветка.       — Вон там, — Диксон указал на одну из построек, где в единственном целом окне мерцал слабый жёлтый свет. — Но осторожно. Мало ли что.       Алекс кивнула, проверяя винтовку — патрон в стволе, предохранитель снят. Они двинулись к зданию, ступая осторожно, обходя валяющиеся повсюду обломки металла и куски разбитого стекла. Каждый шорох казался оглушительным в мёртвой тишине заброшенного места.       Дверь приоткрылась ещё до того, как они подошли близко. На пороге показался силуэт — высокий, худой, знакомые очертания плеч.       — Форрест? — голос Алекс дрогнул, в горле пересохло.       Мальчик шагнул в лунный свет, и Алекс увидела его лицо. Он был страшно худым, скулы выступали остро под натянутой кожей, а глаза казались слишком большими в запавших глазницах. Синяки расцветали жёлто-фиолетовыми пятнами на щеках. Но это был он. Живой. Дышащий.       — Алекс? — недоверие в его голосе сменилось потрясением, а потом — облегчением, таким острым, что он едва не задохнулся.       Она бросилась к нему, обнимая так отчаянно, будто пыталась убедиться, что этот мальчик не мираж, не галлюцинация от недосыпа и страха. Форрест дрожал в её объятиях — от холода, от пережитого, от облегчения. Он пах немытым телом и страхом, застарелым потом и чем-то кислым, но был настоящим и тёплым под её руками.       — Я считала, что потеряла тебя, — прошептала она в его нечёсаные волосы, чувствуя, как слёзы жгут глаза.       — Я тоже, — ответил он сдавленно, его голос треснул на полуслове.       Из здания показалась ещё одна фигура. Крис двигалась медленно, её обычно невозмутимое лицо дрогнуло при виде Алекс — мышцы дёрнулись, брови сошлись на переносице. Она подошла и без слов обняла подругу — крепко, отчаянно, словно убеждаясь в реальности происходящего.       — Думала, больше не увидимся, — прошептала Крис, и в её голосе впервые за долгое время прозвучали настоящие эмоции.       — Я тоже, — ответила Алекс, чувствуя, как подруга дрожит в её объятиях. — Но мы здесь. Все здесь.       Крис отстранилась и только тогда заметила Дэрила. Её лицо тут же стало прежним — отстранённым и холодным, маска скользнула на место.       — Диксон, — кивнула она ему, голос звучал ровно.       — Крис, — буркнул он в ответ, отводя взгляд.       Между ними повисло знакомое напряжение, густое, как дым. Алекс видела, как они избегают прямого взгляда друг на друга, но при этом каждый краем глаза следит за движениями другого. Старые обиды и притяжение смешались в опасный коктейль — Молотова, судя по всему, ведь грозил вспыхнуть в любой момент.       — Спасибо, что привёл её, — сказала Крис, и хотя слова звучали формально, в них была искренняя благодарность.       Дэрил пожал плечами, отворачиваясь к тёмному лесу.       — Не за что.       — Где Николь? — спросила Алекс, прерывая молчаливое противостояние.       — Здесь я, — раздался знакомый хрипловатый голос.       Николь появилась в дверном проёме, опираясь плечом о косяк. Она выглядела отвратительно — лицо в синяках и царапинах, нижняя губа рассечена и опухла, одежда грязная и порванная в нескольких местах, но в её глазах всё ещё горел тот же дерзкий огонь. Несломленный, неукротимый.       — Ебать, да это же наша спасительница! — ухмыльнулась она, увидев Алекс, и даже через боль и усталость её голос звучал с прежней наглостью. — А я уж думала, что ты решила оставить нас тут гнить и строить новую жизнь в гордую одиночку, дрянь такая.       — Николь…       — Шучу, шучу. — девушка оттолкнулась от двери, но тут же поморщилась от боли, зашипев сквозь зубы. — Хотя если честно, то я уже начала планировать, как выживать в качестве отшельницы в этих лесах. Представляешь? Я, дикарка-наркоманка, ловлю кроликов голыми руками и рассказываю им анекдоты перед тем, как свернуть шею.       — Ты ранена, — заметила Алекс, видя, как Николь прижимает руку к боку, а между пальцев сочится кровь.       — Пустяки. — та пожала плечами, но движение далось ей с трудом. — Одна из сволочей Нигана решила проверить, насколько острый у неё нож. Думала, что я буду молча терпеть её художества. — В её голосе появились стальные нотки. — Но я ей показала, что мои зубы острее.       Дэрил нетерпеливо переступил с ноги на ногу, его взгляд метался между окнами.       — Поговорите потом. Надо валить отсюда, пока они не нагрянули.       — Умный мальчик, — кивнула Николь. — Ниган не дурак. Он быстро сообразит, где нас искать.       Хотя, подумала она, вряд ли так быстро. Дуайт постарается запутать следы, направить поиски в другую сторону. Воспоминание о их последней встрече кольнуло где-то в груди — его серьёзное лицо в полумраке.       «Увидимся на той стороне».       «На той стороне».       Она оттолкнула воспоминание. Не время. Не сейчас.       — Мотоцикл не поднимет всех, — сказал Дэрил. — Есть ещё транспорт?       Николь полезла в карман куртки, поморщившись от движения, достала потрёпанный лист бумаги.       — Дуайт оставил карту. В пяти милях отсюда есть заброшенная стоянка дальнобойщиков. Если повезёт, найдём что-то на ходу.       — Тогда движемся, — Алекс взяла Форреста за руку. Его пальцы были ледяными и мелко дрожали.       Форрест кивнул, но она видела, как он вздрагивает от каждого шороха, как его взгляд мечется по сторонам, ища угрозу в каждой тени. Что бы они ни пережили в плену у Спасителей, это наложило отпечаток на всех троих. В их глазах поселился страх, который будет жить там ещё долго.       Они быстро собрали немногочисленные вещи — потрёпанный рюкзак Николь, порванную куртку Форреста — и покинули лесопилку. Дэрил ехал впереди на мотоцикле, свет фары прорезал тьму жёлтым конусом, указывая дорогу между деревьями. Остальные шли следом по узкой тропе, и Алекс видела, как Николь с каждым шагом всё больше отстаёт, её дыхание становится тяжелее.       — Николь, — окликнула она тихо.       — Всё нормально, — отмахнулась та, но голос звучал натянуто, сквозь зубы. — Просто немного устала после спа-процедур в исполнении дружков Нигана. Они очень… внимательные массажисты.       Крис молча подошла к подруге, подставив плечо. Николь не стала отказываться от помощи — признак того, насколько плохо ей на самом деле было.       — Вот и славно, — пробормотала она. — Прямо как в старые добрые времена. Только вместо наркотиков меня на ногах держит желание не стать кормом для мертвецов. И ваши красивые рожицы, конечно, — добавила она, глядя на Алекс. — Скучала по тебе.       На стоянке дальнобойщиков их ждал относительно приятный сюрприз — старый пикап Chevrolet. Краска облупилась, бампер погнут, но бензобак был почти полон.       Диксон скатил свой байк с дороги, затолкав его в густые кусты у обочины, и тут же принялся за дело — достал отвёртку и быстро вскрыл замок машины, после чего завёл двигатель. Мотор откликнулся после нескольких попыток, чихая и кашляя облаками чёрного дыма, но работал устойчиво. Они втиснулись в кабину — Алекс за рулём, Дэрил рядом, остальные сзади. Николь устроилась между Крис и Форрестом, и Алекс видела в зеркале заднего вида, как мальчик прижимается к ней, словно убеждаясь, что она настоящая, что это не сон.       Пока они ехали по пустынным дорогам, мимо заброшенных ферм и сгоревших домов, Алекс не могла оторвать взгляда от зеркала. Они были здесь, все трое. Израненные, измученные, но живые.       — Как вам удалось выбраться? — спросила она наконец.       Николь усмехнулась.       — С помощью очень, очень большой осторожности. Плюс небольшая поддержка изнутри и мой неотразимый талант… — Она вдруг прервалась, схватившись за бок и застонав от внезапной боли. — Блять!       — Что? — Крис мгновенно напряглась.       — Ничего, просто… — Николь глубоко вдохнула, пережидая волну боли. — Кажется, нашивка отходит. Продолжаю. Так вот, мой неотразимый талант… ах, сука… пиздеть без умолку и… — Снова пауза, болезненный вздох. — И валять дурака. Знаете анекдот про нюанс?       — О нет, — застонал Форрест, но в его голосе слышалось облегчение от того, что Николь по-прежнему способна шутить. — Может, не сейчас?       — Заткнись, мелкий, — огрызнулась она с нежностью. — Мне нужно отвлечься от того, что из меня вытекает половина крови. Так вот, подходит Петька к Васильвановичу и спрашивает… ой, блять… Спрашивает: «Василиваныч, а что такое нюанс?»       Крис тревожно покосилась на растущее пятно крови на куртке Николь.       — Василиваныч и говорит: «Ну, снимай, Петька, штаны и ко мне на колени садись, покажу.» Петька снял, сел. — Голос Николь стал чуть слабее, но она упрямо продолжала. — Василиваныч достаёт… ну, вы поняли… и засовывает Петьке в… — Она прижала руку к боку крепче. — В задницу. «Вот смотри, Петька: у тебя хрен в жопе и у меня хрен в жопе. Но есть… есть один нюанс!»       — И какой же? — не выдержал Форрест, понимая, что Николь нужно договорить.       — А нюанс… — девушка сделала театральную паузу, борясь с болью, — в том, что у деда хрен в чужой заднице, а у Петьки — в его! — Она хохотнула над собственной шуткой, но смех скоро перешёл в надсадный кашель.       Форрест фыркнул, а потом тоже рассмеялся — впервые за долгое время по-настоящему, от души. Даже Крис, несмотря на неодобрительное качание головой, не смогла сдержать усмешки.       — Николь, ты неисправима, — покачала она головой. — И теряешь слишком много крови.       Диксон слегка присвистнул, и Алекс поймала его взгляд в зеркале.       — Дэрил, — негромко позвала Алекс, — посмотри, есть ли в бардачке аптечка.       Он молча полез в перчаточный ящик, покопался среди хлама — старых карт, сигарет, обёрток от жвачки — и достал потрёпанную металлическую коробку с красным крестом.       — Вот, — передал он аптечку Крис через плечо. Та приняла коробку, её лицо стало ещё более сосредоточенным и профессиональным.       — Николь, дай посмотрю рану как следует, — сказала она деловым тоном.       — О, только не говори мне, что собираешься разыгрывать доктора прямо в этой трясущейся консервной банке, — простонала Николь, но послушно приподняла куртку. — Хотя, знаешь что, давай. В детстве мы же играли в больничку, помнишь? Правда, тогда ты была менее мрачной.       Крис осторожно отодвинула ткань и присвистнула. Рана была глубокой и рваной, края неровные.       — Держись, — предупредила она, доставая бинты и антисептик. — Будет больно.       — А когда не больно? — Николь скривилась, когда Крис начала обрабатывать рану. Антисептик шипел, и она зашипела в ответ. — Серьёзно, я уже начинаю думать, что боль — это мой естественный элемент. Рыба в воде, а я в боли.       Она замолчала на мгновение, глядя в окно на мелькающие деревья, и в её глазах промелькнуло что-то печальное. Мысли снова вернулись к Дуайту. Интересно, где он сейчас? Жив ли? Не подозревает ли Ниган? Была ли та последняя встреча и вправду последней?       Николь встряхнулась, прогоняя грустные мысли. Не время для сантиментов.       — Эй, а вы знаете, почему я так хорошо выгляжу после недели скитаний? — спросила она, пока Крис продолжала перевязку.       — Почему? — механически отозвался Форрест.       — Потому что красота — страшная сила! — Она подмигнула ему в зеркало заднего вида.       Дэрил хмыкнул, а Алекс почувствовала, как напряжение в машине слегка спало. Николь была ранена, но она была жива и всё ещё оставалась собой — дерзкой, неунывающей, готовой защитить своих друзей любой ценой.       Крис закончила перевязку, аккуратно закрепив бинт.       — Пока держится, — сказала она. — Но как только доберёмся до Александрии, тебе нужно будет нормально обработать рану и зашить её.       — Обязательно, док, — кивнула Николь. — Если, конечно, мы доберёмся. Хотя я оптимист по жизни.       — С чего бы это вдруг? — фыркнула Алекс.       Николь на мгновение отвернулась к окну, где мелькали тёмные силуэты деревьев. В её памяти вновь всплыли серые стены туннеля, затхлый воздух подземелья и сказанное в полумраке: «На той стороне.» Простые слова, которые тогда звучали скорее как надежда на встречу, чем её обещание.       Она моргнула, возвращаясь в настоящее — к теплу тесной кабины, к знакомым голосам друзей, к ровному гулу двигателя под капотом. Они были здесь. Живые. Вместе.       — Просто чувствую, что худшее позади, — ответила девушка наконец, не поворачиваясь от окна. — Хотя с моей-то способностью притягивать всякую хрень это довольно смелое заявление.       Ворота Александрии показались на горизонте, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, заливая мир золотистым светом.       — Надо же, — протянула Николь, глядя на знакомые стены сквозь сонную дымку усталости, — а я уж думала, что нас встретит делегация от Нигана с оркестром и красной дорожкой. Или хотя бы с автоматами наперевес и песнями о дружбе.       — Не сглазь, — буркнул Дэрил.       — А что тут сглазить? — Николь пожала плечами, но движение далось ей тяжело. — Они либо ещё ищут нас не там, где надо, либо решили дать нам спокойно добраться до дома, чтобы потом устроить красивое представление. Ниган любит театральность.       Ворота открылись, и пикап въехал на знакомую территорию. Алекс почувствовала, как у неё перехватило дыхание от облегчения. Дома. Они были дома. На знакомых улицах, где каждое здание было на своём месте, где пахло дымом из печных труб и свежим хлебом.       — Добро пожаловать обратно в рай, — пробормотала Николь, откидываясь на сиденье. — Надеюсь, здесь всё ещё есть горячая вода и матрас без клопов.