Наркотик

Следующий день наступил очень быстро и он даже мог претендовать на то, чтобы понравиться Уиллу, если бы не одно большое «НО». Несмотря на то, что Уилл достаточно долго поспал и проснулся не как обычно с самого утра, а гораздо позже, потому что собаки не посчитали нужным его разбудить, он чувствовал себя разбитым, и далеко не из-за кошмарного сна. Хотя то, что ему снилось, можно было поистине считать настоящим кошмаром. Нет, ну а чем ещё это могло быть, если вместо привычных трупов, смотрящих на него с осуждением за то, что он не уберёг их жизни, Уиллу снились глаза цвета элитного виски, смотрящие сквозь его собственные, казалось бы, в самую душу. И это был не просто взгляд любящего его чудовища, это был настоящий первобытный голод, не имеющий ничего общего с гастрономическим понятием. Растопленное золото радужки прожигало его насквозь, заставляло задыхаться под звуки собственных жалобных всхлипов, становящихся всё громче и громче с каждой фрикцией. В его сне они уже не ограничились первоклассным минетом и охуительной дрочкой, как было в их незабываемую наркотическую ночь, нет, они перешли к активным действиям. И, к стыду Уилла, он стонал так, словно был порноактрисой, которую спустя многолетнюю практику всё же нашли, чем удивить, и выебали так, как никогда прежде. Да, во сне Уилла его именно выебали, ведь сексом и, уж тем более, занятием любовью это было очень сложно назвать. Несмотря на всю нежность и любовь Ганнибала, которая чувствовалась буквально в каждом его касании, он брал его очень властно, жёстко, по-звериному дико, заставляя профайлера умоляюще выстанывать его имя на каждом глубоком толчке. И весь ужас заключался в том, что Грэм осознал, как ему было в тот момент хорошо. Он чувствовал руки доктора, казалось, повсюду. Ганнибал нежно оглаживал его талию, водил подушечками пальцев по спине, выцеловывал змейку позвоночника, уделяя особое внимание выступающим косточкам на шее, и даже, мать его, шлёпал по заднице, как какую-то портовую шлюху, когда Уилл особенно старательно под ним выгибался, заставляя своё тело принять любовника ещё глубже. И с каждым касанием безумная нежность, граничащая буквально с поклонением, чередовалась с жёсткой властностью и всепоглощающим желанием обладать. Ласкающие нежные руки, превращались в настоящие стальные оковы, когда Лектер до синяков сжимал бледную кожу бёдер профайлера, насаживая на себя так, что к упоительным звукам его громких отчаянных стонов, добавлялись абсолютно порнографичные звонкие шлепки. В такие моменты у Уилла даже не оставалось сил умолять, он просто скулил что-то бессвязное, жалобно хныкал и задыхался от невероятного чувства единения и заполненности. В другие же моменты, когда Ганнибал замедлял звериный темп, переходя к более плавным размеренным фрикциям, он запускал руку в непослушные кудри профайлера, сжимая их пальцами на затылке, а затем оттягивал на себя, заставляя Уилла максимально сильно прогибаться в спине, подаваясь бёдрами назад в самостоятельной попытке насадиться ещё глубже. А иногда Ганнибал заставлял его подняться на коленях и прижаться к нему спиной, продолжая трахать Уилла в таком положении, но долго это не могло продолжаться, поэтому в конечном итоге профайлер сдавался и падал обратно на постель, повержено упираясь в матрас дрожащими от слабости и наслаждения руками. Он чувствовал, как Лектер берёт его строго под правильным углом, то усиливая, то ослабляя давление на простату, прокатываясь по ней всей длиной широкого члена. Уилл не мог точно сказать, каким он был на самом деле, ведь ощущал его эрекцию только через слои одежды, но в его сне — он был просто огромным. Какого хера он вообще об этом думал? Вот в чём главный вопрос. Но самым унизительным было не это, и даже не то, что Уилл кончил, выкрикнув имя Ганнибала, практически охрипшим от стонов голосом, а то, что почувствовав, как Лектер излился в глубину его тела, он чуть не кончил повторно, осознав, что это самое ахуительное из всего того, что он когда-либо испытывал. И как, блять, с этой информацией дальше жить? Естественно, Уилл проснулся с ошеломляюще болезненной эрекцией и с красноречивым пятном предэякулята на серой простыни, указывающими на то, что, по всей видимости, он окончательно двинулся рассудком. Но нет. Это было ещё не окончательным грехопадением… Как говорится, последняя капля, прорвавшая дамбу, не обязательно должна быть велика. Вот и в этом случае, всё произошло примерно по тому же принципу. Уилл ещё более или менее держался, когда проснулся, но взяв в руки телефон и прочитав входящее сообщение, больше не смог держать себя в руках. «Я нашёл твоего дилера. И вот теперь не знаю, поблагодарить его или пригласить на ужин?» Уилл уже давно понял, что безнадёжно болен, но красноречивый намёк на то, что за него готовы убить, а потом и накормить его мясом обидчика, заставил и без того болезненную эрекцию запульсировать ещё больше, и Уилл сдался. Открыв первую выдвижную полку прикроватной тумбочки, профайлер достал смазку и, налив достаточно щедрую порцию на ладонь, несколько раз толкнулся полностью вставшим членом в сжатый кулак. Уилл трахал себя в руку и буквально ненавидел за то, что все его мысли были заняты лишь сожалением, что чувство заполненности и стекающей по его бёдрам спермы — было лишь сном. Профайлер мечтал услышать низкие гортанные стоны Ганнибала в тот момент, когда он с полным послушанием принимал Лектера до самого основания, упираясь задницей в его лобок и прогибаясь под его сильным телом в пояснице. Сжав кулак ещё плотнее, Уилл увеличил скорость, перейдя практически на бешеный ритм, и, представив себе Лектера во всём очаровании: вспотевшего, с выбившейся на лицо чёлкой и полным отсутствием самоконтроля — кончил с хриплым всхлипом, прошипев имя Ганнибала в подушку. После того, как волна удовольствия медленно отступила, профайлер всё же решил ответить на sms: «Это отличные новости, делай с ним, что хочешь, я всё равно не перевариваю этого кретина, главное — чтобы он больше никого не убил.» Ответ не заставил себя долго ждать: «Ну что ж, в таком случае, я помогу тебе его переварить. Как насчёт лёгкой лазаньи в соусе карбонара?» Уилл заулыбался, понимая, что по всей видимости, он ничуть не лучше тех, кого ловит, раз мысль о том, что за него собирается отомстить его личное ручное чудовище, а по совместительству самый кровавый и опасный убийца современности, не то чтобы не вызывает стыда или сожаления, а наоборот, приводит в необычайную эйфорию, окрашенную терпким привкусом томительного ожидания. «Прекрасный выбор!» *** Время пролетело незаметно, за обычными домашними хлопотами. Уилл пару раз погулял с собаками, перекусил замороженной пиццей, разогрев её в микроволновке чуть больше, чем следовало, поменял постельное белье, вычесал Бастера, который линял, казалось, больше, чем вся его стая вместе взятые, на скорую принял душ и доделал мушку для ловли рыбы. Увидев, что время близилось к 6 часам вечера, Уилл переоделся, но, взглянув на себя в зеркало, переоделся ещё раз. Он и сам не мог сказать почему, но ему очень хотелось выглядеть не так, как обычно, поэтому Уилл снова позволил себе добавить немного дерзости в образ. Он зачесал кудри назад, добавив немного геля, надел чёрные стёганные джинсы по фигуре, с большими карманами, и чёрную атласную рубашку, расстегнув верхние пуговички до основания ключиц. В сочетании с его кожаной курткой — это смотрелось бы более, чем достойно. Хоть не стыдно будет выйти из Бентли. Кстати, о ней. Пригладив напоследок волосы, Уилл увидел, как знакомая машина съехала с основной трассы, выезжая на грунтовую дорогу, ведущую к его дому. Не желая пропускать Ганнибала внутрь, чтобы он соприкоснулся с натиском собак, которые считают своим долгом искупать его в слюне и собственной шерсти, Уилл обулся, накинул кожаную куртку и вышел во двор, навстречу к подъезжающей машине. Ганнибал в свою очередь оценил его намерения правильно и, не выходя из машины, потянулся и открыл профайлеру дверь, приглашая сесть с пассажирской стороны. Уилл послушно уселся на переднее сидение и, закрыв за собой дверь, приветливо улыбнулся. — Спасибо, что заморочился и приехал. — Маленькая дружеская услуга, не более, — Лектер кивнул, поприветствовав Уилла в ответ. Господи, опять это выражение про дружескую услугу, ещё вчера он точно так же назвал минет… Боже… Профайлер почувствовал, как щёки уже наливаются румянцем, а он ведь только сел в машину. — Ты хоть раз можешь принять благодарность, не пытаясь при этом меня смутить? Лектер лишь загадочно улыбнулся, выезжая с грунтовки на основную трассу. — Да что не так? — Уилл взорвался, не понимая, почему его только что чуть не испепилили взглядом. — Воспоминания бывают весьма коварны, — улыбнулся Лектер, притормаживая на светофоре. — Ты сам заставляешь меня вспоминать. — Сейчас да, а когда ты проснулся, что послужило этим катализатором, Уилл? — Что ты имеешь в виду? — Уилл нахмурился, постаравшись казаться невозмутимым, на самом деле ощущая себя школьником, которого застали за просмотром порнушки на папиной старой кассете. — Дело в том, что современные лубриканты выпускают практически с идентичным составом, но в бюджетные, помимо основных элементов, состоящих из глицерола, воды, пропиленгликоля, гидроксиэтиленцеллюлозы, бензойной кислоты, натрия сахарина и гидроксида натрия, входят ещё и самые наиужаснейшие фруктовые отдушки. В твоём случае «дикая вишня», я полагаю. Так вот, они способны сохранять запах до 8 часов, даже после душа и… — Достаточно, — просипел Уилл, поворачиваясь к окну, в попытках остудить горящие щёки о холод стекла. — Я лучше просто промолчу. Ганнибал лишь позабавленно хмыкнул, выруливая на трассу, ведущую в город. — Чем больше человек молчит, тем больше он начинает говорить разумно. — Ну конечно, самое время процитировать Ницше, после разговоров о смазке, — огрызнулся Уилл, даже не удостоив собеседника взглядом. — Грёбаный нарцисс. — Позволь не согласиться, я не страдаю завышенной самооценкой, считая себя лучше других, в моём случае это не более, чем объективная реальность. Уилл не сумел сдержать смешок и позабавленно фыркнул, закрыв лицо руками. Самое удивительное, он даже при всём желании не смог бы опровергнуть данное утверждение. Вместо этого он решил просто переключить тему разговора: — Ты поймал его? — А ты сомневался? — Лектер заглянул Уиллу в глаза, подняв брови в наигранном удивлении. — Нет. Конечно нет. Просто хотел убедиться, что ты был осторожен… — Как и всегда. А что такое, неужели переживаешь? — Блять, конечно я переживаю, Ганнибал. Не хотелось бы, чтобы мой любимый человек, который жрёт налогоплательщиков, вдруг стал жить за их счёт… Лектер не смог сдержать смеха, притормозив перед очередным перекрёстком и, оторвавшись от руля, взял Уилла за руку, поглаживая подушечкой большого пальца тыльную сторону его ладони. Ганнибал даже не попытался скрыть эмоций всепоглощающей нежности, услышав от Уилла практически признание в любви. На самом деле, оно ему было не нужно, он и так это знал, но всё же слышать это от профайлера было несказанно приятным. — Не переживай, mylimasis, в случае чего я заберу тебя и мы уедем ещё до того, как Джек успеет достать на меня что-то серьёзное, во что мог бы поверить судья или областной прокурор. Ганнибалу даже не нужно было слышать ответ, чтобы быть уверенным в том, что Уилл последует за ним, но увидев доверительный кивок и робкую улыбку профайлера, вызванную ласковым обращением, Лектер чуть не забыл вернуть руку на руль, с сожалением прервав столь необходимое и нежное прикосновение. В голове профайлера пронеслась тысяча разных мыслей и сценариев их дальнейшей жизни, но в одном он был уверен наверняка — она определённо точно будет совместной. Ему надоело пытаться анализировать происходящее, копаться в своей ориентации и нравственных принципах, он просто знал, что любит этого человека и что чувствует себя любимым, а значит они не в том положении, чтобы тратить свою жизнь на кого-то другого. Да, пусть не всё, что делает Ганнибал — это хорошо, зато всё, что он делает — прекрасно. Но несмотря на полное осознание своих чувств и понимания их отношений, кроме ебучего сексуального аспекта, Уиллу всё же хотелось получить, хоть какой-то определённости, поэтому он набрался смелости и нарушил воцарившуюся в салоне машины уютную тишину: — Кто мы друг другу, Ганнибал? От неожиданного прямолинейного вопроса, Лектер сжал руль чуть сильнее обычного и, обдумав некоторое время правильность подобранных им слов, всё же ответил: — Я понимаю, ты хочешь слышать ответ, чтобы хоть как-то очертить границы наших с тобой отношений, но я не могу этого сделать, — Ганнибал остановился на очередном светофоре, пользуясь возможностью взглянуть Уиллу в глаза. — Я не знаю, кто мы друг другу или кем могли бы стать. Единственное, что я могу сказать — я никогда не встречал кого-то подобного тебе, когда мы познакомились, я понял, что нашёл человека, который разрушит весь мир, и восхитился этим, поэтому я надеюсь оставаться рядом с тобой в любом качестве, которое ты сочтёшь для нас приемлемым, всю оставшуюся жизнь. Такой ответ тебя устроит? Доктор успел насладиться видом Уилла, вспыхнувшего от чего-то почти столь же нежного, как застенчивость, прежде чем снова переключил своё внимание на дорогу. Услышав подобный ответ, профайлер понял, что Ганнибал нашёл именно те слова, которые были ему необходимы. Они показывали глубину чувств и отсутствие давления одновременно. С одной стороны, Грэм лишний раз услышал, что его любят, о нём будут заботиться и оберегать всю жизнь, а с другой — он услышал, что на него не станут давить, не будут навязывать то, к чему он не был готов — это весьма успокаивало. — Более чем, — прошептал Уилл, и, набравшись ещё большей смелости, положил ладонь на бедро Ганнибала. Да, для кого-то это маленький и невинный жест, но для Лектера — это было огромной победой. Подобное прикосновение могло быть каким угодно, но только не невинным. Это — обозначение собственности, демонстрация обладания, но точно не что-то невинное или незначительное. Дождавшись удобного и безопасного момента на дороге, Ганнибал ответил на прикосновение, накрыв ладонь Уилла своей. — Я уеду с тобой куда угодно, если ты пообещаешь показать мне Флоренцию, — чуть слышно произнёс Уилл, застенчиво опустив глаза. — Я обещаю отдать весь мир в твои руки, просто чтобы посмотреть, что ты с ним сделаешь. Растворившись в хрупкой интимности момента, Уилл и не заметил, как Ганнибал припарковал машину у роскошного магазина мужской одежды.