Смертельный феромон

      С семи до восьми утра, двадцати трех летний Антон Петров, пронзительно свистя, объезжал на велосипеде маленький поселок. Перед каждым домом он останавливался и бросал в почтовый ящик: газеты, заказные письма из разряда «Судебное», извещения и прочую ненужную макулатуру.       Вот домик лейтенанта Тиханова. В его ящик ежемесячно приходят: «Военно-исторический журнал» и «Экран». А так же хроники криминального дела.       Резная, завалившаяся на бок изба, Лилии Павловны, местной учительницы русского и литературы. Дыра в заборе вместо специального отделения, проглатывала «Новости» и «СП МКС Плюс».       Откинув со лба отросшие пепельные пряди, почтальон на ходу развернул прогнившую, пятничную газетенку. – НАПРЯЖЕННОСТЬ В МИРЕ ОБОСТРЯЕТСЯ! – ИЩЕЙКИ ВЫСЛЕЖИВАЮТ УБИЙЦУ БЕЛОКУРОЙ МАШИНИСТКИ! – ДВАДЦАТЬ ТРИ ЧЕЛОВЕКА УМЕРЛИ ОТ РУК СЕРИЙНОГО УБИЙЦЫ! – 10 БОЛЬНИЦ ПОЖРАЛО ПОЖАРОМ! Томный взгляд отклеился от страниц. Громкие заголовки заставляли выпустить лишь холодный вздох. Антон решив, по своему обыкновению, что даже если в союзе и случалось что-нибудь из ряда вон выходящее, то все равно пресса ограничится лишь туманными фразами ни о чем.       Из-за чтения прямо в момент езды на скрепучем, уничтоженным проливным ливнем «Аистом», парень потерял управление. С раскатистым звоном велик приземлился в лужу, брызги которой попали на белую кожу человека упавшего рядом. – Да ну, нет.... Беспокойно посмотрев на циферблат перепачканных часов, Антон с треском пнул раму. Куда тут попрешь: колесо спущено, все железо в грязище. Пришлось идти пешком, предварительно оттащив велик в высокую траву – он его потом заберет. Да, точно заберет.       Ящика в этом доме, не было, как и забора. Приходилось запихивать бумагу под дверь, которую бывало уносило ветром. Из за чего ругань хозяина халупы была слышна всей дерене. Мол: – Почтальон мудрит, не доставляя положенные бумаги. Еще и дверь выломал, жулик! В этот раз, трамбуя газеты, чтобы они уж точно не улетели, не сломали чего ненароком, непрезентабельная дверь, выкрашенная в черный отварилась опаляя, запахом гниения. Чувствительный нос брезгливо дернулся.