Смертельный феромон

      В столице, в одном из самых знаменитых игорных домов, глушил пятый сверток табака, хозяин высокопоставленного клана мафии. Было четыре часа утра, и воображению мерещилось, как он, бездушный дон суровых девяностых, будет расправляться с очередной помехой опрометью возникшей напути. Эти мрачные мысли стали единственным утешением, позволяющим скоротать очередной, полный бессмысленного существования, день. Лицо впервые перекосило досадой, но не из-за мыслей. В изолированную, поныне комнату заглянули. – Олег Петров приперся. Говорит дело есть, спустишься? Ответ прозвучал уклончиво: – Это срочно? Ворвавшийся пожал плечами. Лишь привычка управлять своей мимикой дала силы скрыть прилив раздражения. Его известное спокойствие нарушил какой-то "уродливый" бетта, с которым они между прочим рассчитались с год назад.

***

      Сгорбленный мужчина сидел в обитым черным деревом, а от того мрачном, кабинете, дожидаясь, самого важного, на данный момент человека. Прошло уже больше трех часов, как его должны были предупредить о везите. Маятник отбивал поминутно, от чего скудный запас терпения все ближе подходил к концу.       Парень, лет двадцати пяти, вошел в комнату, закрывая за собой дверь. Тяжелое лицо его застыло в высокомерном презрении. По всей образине сквозила некая фальшь. — Зачем вы здесь? - резко вопросил хозяин, пугающего заведения, усаживаясь в кожаное кресло. — Я хотел просить помощи. - взмолился уже не молодой мужчина. — Взаймы! Дай мне взаймы пятьдесят тысяч. В понедельник я буду в банке, отдам. Новоиспеченный главарь, хищно оскалился, отвечая спокойным тоном: — Пятьдесят... Хорошо, заключим сделку. - потянувшись за бумагой, он хмыкнул, будто вспомнил не что важное: — Однако, если ты и скроешься с моим баблом, то только под землей, без органов. Сутулый мужчина, не смотря махнул ручкой по бумаге и жадно сгреб деньги, протянутые доном. — Клянусь жизнью своих детей!       Зеленые глаза холодно глядели, как дрожащие, сальные руки укладывают крупную сумму в чемоданчик. — Да, - думал парень. — Именно. Глупое. Пушечное. Мясо. У таких, как этот бывший бухгалтер, гадкие морды и постное смирение. Ни что не устыдит их, не заставит проявить гордость, лишь покаянно отпустить голову, зажимая план в сердце. План. Вставить острое лезвие в спину, выпустить пулю в лоб чужими руками. — Отвратительные лицемеры. «Если проявляешь щедрость, то придай этой щедрости личную окраску.» - Сколь раз повторила эту фразу одна надменная, хитрая альфа. Дон, послушно впитал ее в самые кости, пропитал кровь, повторяя каждый день словно мантру. И потому все подручные псы, знали: глава - держатель крупной системы денежного оборота, но много ли найдется тысяч для мусора в бедственном положении? Нет! Ни копейки, просто так!

***

      Роман Пятифан, глава крупнейшего клана мафии, не страшился полиции, даже наоборот: вилял хвостом, скалил зубы. Он не боялся всевышнего, не боялся ни людей, ни их подлых предательств. Вот и сейчас Петров, занявший крупную сумму, подставил этакую подножку на пути - скрылся из города. " — Наивный простак. Он подписал бумагу, куда ему бежать. "       Потертый мафиози, молод и умен не погодам. Подножки не преграда, лишь маленькие осколки камня на пути танка. Он попросту придавит, впечатает в землю, выжав куда больше денег, выгоды, еще и авторитета, страха и уважения добавит к карме. — Бяша. - услышав свое имя, бурят вскинул бровь и перевел взгляд на боса, того же друга. Зеленые глаза задумчиво впились в бумаги. — Когда это ты в мусор деньги выкидывать начал? - опередил вопросом, стоящий рядом со столом парень, щуря свои узкие, по природе черные глаза. — Пасть закрой. На, это Бабурину передай. Пусть покумекает кое с кем. - спокойно проигнорировав вопрос, Рома, протянув папку бумаг в дружеские руки. — Бабурину...       Если задуматься, глава действительно находил Бабурина Семена весьма забавным. Его личность, - это всё равно что бить собаку. Когда она скулит себе, забившись в угол, то это безопасное развлечение быстро наскучивает. Но если наступить на неё со всей силы, то она зарычит, воззрившись в ужасе, однако смелости дать отпор всё равно не наберется: это будет уже куда интереснее. Семен, был подстать подобному развлечению. "Лесной пес", как заявлял сам. "Домашний поросенок", как думали о нем абсолютно все, кто захотел внять его феромону. Дон некоторое время разглядывал жирдяя, склонив голову набок. Сперва думал вышвырнуть, но потом всё же решил оставить под крышей клана. — Какая разница. Этот громила наводит страха одним своим лицом. - смеясь ядовито громко Пятифан повесил на его ухо ярлык: гончая свинья.

***

...Чувствительный нос брезгливо дернулся. Антон обнаружил тело, вид которого оказал такое впечатление, что заставил отшатнуться на пару шагов. Следуя первому же импульсу, белокурый припал к земле. Всё ещё не оправившийся от шока, в голове, так и кишили клочки каких-то мыслей, но ни одной он не мог схватить, ни на одной не мог остановиться. Когда одеревеневшее тело начало слушаться, с бурлящего мраком второго этажа раздался холодный смешок: — О, ты же Антон Петров?! Неужто тебе жаль своего полоумного отца?       Выплывший, был человек лет тридцати, среднего роста в массе тела. Лицо его покрывали большие, белоголовые прыщи, ядрено подчеркнутые рыжими сальными волосами. Встреть на улице такого человека, подумаешь - обычный, хоть и неопрятный, гражданин. Но в такой ситуации... Взгляд излучал восторг, а тридцать три гнилых зуба сияли на солнце прорывающегося в дверь. — Вы кто? Что вам нужно? - самые глупые вопросы, из всех возможных в такой ситуации, сорвались с губ. — Насчет этого... Ваш отец задолжал моему хозяину пятьдесят тысяч. Думаю, это вытянет на тысяч двадцать - указал пальцем на бездыханную плоть незнакомец. — Со мной это никак не связано. - Петров, собрался, взяв ноющее в отвращение тело под контроль. Поднялся на ноги и уже планировал бежать в участок, как сообразил: — А если у него пистолет? — Ну как это? Ты - единственная совершеннолетняя собственность Олега. Ах, еще же мелочь, - мерзкими пальцами вымазанными в чем то черном, мужчина вытащил из папки, которую все это время держал за спиной, бумажку. — сбежала получается... - бумажка оказалось фото. Фото младшей сестры. Сердце пропустило удар. — Ладно, начнем с тебя, ты же поручитель. - рыжий подошел ближе совсем не заметно, по видимому разум потерпевший волну стресса, отказывался воспринимать происходящее. — Я не давал никакого поручительства. - янтарно серые глаза сменили страх на гнев, и теперь смотрели совсем по другому: дико, хищно, жаждущее. — Хм правда? Ва-а ну значит твой отец талантлив. Однако это ничего не меняет. Бос должен получить эти бабки. Не важно каким образом. — Че ты несешь, урод? - подчинившись зверю внутри, белые острые клыки показались наружу. — Да ладно. Относись к этому с легкостью. Хотя так с виду и не скажешь...ты же омега, верно?       Сознание слилось воедино когда чужие руки дотронулись до ягодиц. И прежде чем безнадега повела бы тоскливой тропинкой в плен мерзкой картинки реальности, что-то зловещее зашевелилось в недрах грудной клетки. Свиду безобидный зверек сорвался с цепи. В конец озверев, когда рука сжалась на его теле. — Думаешь, тебе все можно? - разумеется, Антон отлично знал, что этот скудно пахнущий бетта не страшится, омег, знал что шансы против огромного тела ничтожно малы. Но, даже так развязал драку. Слишком бесчестные приёмы под стать девчонкам, вроде тычков пальцами в глаза, и пинков по достоинству, градом посыпались один за одним. Месть переросла в развлечения, которое затянулось. Приятная нега разлилась по телу. — Думаешь все будет по твоему, выблядок? - белые клыки ядовито осклабились, позволяя патоки злобы вырываться наружу. — Тоша?! - голос сестры зазвучал не то в сознании, не то в реальности. От неожиданного оклика, тело вздрогнуло, но не подчинилось мановению прекратить осыпать чужую плоть ударами. — Не будь таким жестоким! — Такие люди, как он, недостойны жить, дышать с нами одним воздухом, покушаться на твой свет! — Тошенька, перестань! Ты меня пугаешь. - из ослабевших пальцев девочки выпал пакет, а ее тон стал на ярд громче. — Я смогу тебя защитить, Оль... Но прежде чем парень успел закончить, с тоненьких губ сорвалось тихое: — К-кто ты?       Потаенная ярость отступила, спряталась за привычным спокойствием, и Антон вдруг увидел себя со стороны. Глазами Оли. Весь в крови. Сидящий по верх обмякшего тела.       Чудовище.       Теперь словно в первый раз он взглянул на ужасное деяние, вспомнил чувство дарующее наслаждения, вспомнил как кулаки впивались в размозженное лицо, и с отвращением шарахнулся назад. «— Господи, что я делаю?»       Он поднялся, разглядывая свои руки, перепачканные черной кровью. Как он мог думать о смерти других людей с такой легкостью? В таком случае единственный, кто заслуживает по-настоящему трагичную смерть – он сам! — Оля! Я не… - губы непроизвольно дернулись, подбирая нужные слова. Что-то увесистое приземлилось прямиком на макушку. Петров вновь невольно осел на землю. «— А вот по-настоящему бесчестный прием.» - успел подумать белокурый до того, как погрузился в пустоту.