я нуждаюсь в тебе

Надоедливый и вредный будильник дребезжит под ухом, заставляя проснуться. Вялая и сонная, как и все остальное тело, рука выпутывается из огромного одеяла и тянется к прикроватной тумбе. Выключая один из будильников, мужчина переворачивается на спину и слабо толкает Кьяру, лежащую рядом в смешной пижаме с овечками, чтобы та проснулась. Все действия сопровождаются неразборчивым мычанием от обеих персон. В один момент кажется, что они даже разговаривают на другом языке, прекрасно понимая друг друга. — М-м-м… — протяжное, недовольное звучание доносилось из рта дочери, тем временем как Арсений наоборот выражался также сонно, но более энергичней и настойчивей. Никто из голубоглазых ещё не открывал глаза с момента «пробуждения» и разговор со стороны выглядил очень странно. Толчки в плечо от Арсения вскоре заменились поглаживаниями, чтобы не приносить боль с самого утра. Изящные руки по-отцовски скользили по телу дочери, всячески пытаясь обнять. Рука аккуратно сползает к чужой ладони и сцепляет в замочек кисти рук. Он тихонько сжимает замочек, всячески проверяя не заснула ли Кьяра. Сначала дочь реагирует все же недовольным мычанием, но когда реакции не исходит, брюнет подносит ладонь к своему рту и в шутку кусает детскую кожу. Укус получается совсем не больный всерьёз, Арсений не дурак и только слегка прикусывает руку и сразу же посыпает место укуса короткими поцелуями. Кьяра получает, так желанный мужчиной, разряд отрезвляющего тока и слегка вскрикивает, не ожидая таких действий, а потом пугается своего же крика и начинает от души смеяться над ситуацией. Через пару минут смеха, который подловил и отец, Кьяра всё-таки встаёт с кровати, желает доброго утра, уже нормально и не мыча, и уходит в ванную собираться. Так происходит почти каждое утро. Дочь, как настоящая девочка, проводит времени в ванной больше, чем Арсений. Поэтому пока та занимается водными процедурами, мужчина вынужден готовить завтрак. Девочка выходит из ванны с мокрыми волосами, завязанными в полотенце, и попадает в облако ароматов грибов и омлета. На сковородке трещит масло, а возле плиты крутится Попов старший. Тот весело танцует под музыку, включенную на колонке, находясь в одной пижаме с такими же овечками, как и у Кьяры (когда Кьяра увидела парные пижамы в магазине, то у Арсения просто не было выбора, но пижама ему и вправду понравилась). Пока брюнет не заметил появившуюся в кухне дочь, она делает пару кадров на память, пытаясь не спугнуть отца. Тот всё-таки пугается звуку затвора в камере айфона и замечает Кьяру. — Ну, волчонок! Ты во-первых, меня напугала, а у меня сердце слабое, так и до инфаркта доведешь! —Отец очень наигранно злится, прижимая руку к сердцу, — А во-вторых, у тебя на меня компромата уже по горло, наверно. — Кьяра лишь по-лисьи улыбается и подставляет лоб на поцелуи, параллельно рассматривая фотографии. Арсений в это время раскладывает омлет по тарелкам, добавляя по несколько кусочков свежего помидора и сладкого перца. — Что там получилось-то хоть? Компромата много и я не один из них не видел. — — Красиво получилось там. Это намёк, чтобы я тебе их скинула? Хорошо, — Кьяра несколькими движениями пальцев отправляет некоторые фотографии, сделанные за последнее время, и на другой телефон, лежащем на столе, приходят уведомления. Экран характерно подсвечивается, показывая все полученные за ночь сообщения. — Пап, тебе что-то Антон Андреевич написал. — не совсем вникая в суть, проговаривает дочь, продолжая проверять свои соц. сети и поедая омлет. Арсений, стоявшей к ней спиной у шкафов кухни, ожидал более яркой реакции. — Тебе что-то Антон Андреевич написал! — всё-таки доходит до Кьяры и на лице отца расцветает глупая, но победная улыбка. К дочке он поворачивается, показывая полное безразличие. — Правда? Ну ладно. — Арсений спокойно садится за стол напротив Кьяры и начинает поедать свою порцию. Возмущению Кьяры нет предела. — Всмысле «Ну ладно»?! Пап, это же Антон Андреевич! — Доча активно жестикулирует, показывая всю важность учителя физкультуры. — Я очень надеюсь, что это он ответил на приглашение к нам домой? — — О чем ты? — Теперь уже полностью серьёзно спрашивает Арсений. Он ведь и вправду не знает почему ему написал Антон. — Я тебе недавно говорила, что завтра ухожу к однокласснице в гости и буду к 10 только. Ты сказал, что тебе будет скучно, а я предложила тебе позвать Антона Андреевича. — Арсений хлопает себя ладонью по лбу. Сегодня же уже четверг, а они недавно обсуждали вечер пятницы. И то, как Кьяра вернётся домой (сошлись на такси), и то, что Арсений не рекомендует ей выпивать, особенно в компаниях, и Антона Андреевича, конечно же. Арсений тянется к телефону, чтоб наконец посмотреть причину столь неожиданного сообщения. Антоша Шастун: Доброе утро! И всё? Ну, то есть, конечно, очень приятно, но этого стоили потраченные нервы?! Серьёзно? Арсению очень нравятся такие реалии, где Антону не нужен повод для сообщения, но зачем он уже себе столько напридумывал! — Что написал? — Кьяра переваливается через стол, пытаясь высмотреть переписку. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. — Арсений защищает переписку от пары голубых глаз, отодвигая телефон как можно дальше. — Ешь лучше, волчонок, в школу опоздаем, а тебе ещё голову сушить. — * * * — Чертов трамвай, — тихо под нос бубнит Арсений, держа Кьяру, чтоб ее не задавили в переполненном транспорте. Сегодня утром все вагоны были чересчур переполнены. Каждый пассажир торопился по делам, поэтому все валились в один трамвай, особенно при условии, что в последнее время в их районе дефицит водителей общественного транспорта. Сам транспорт из-за этого ходит реже, собирая в себе ещё больше недовольных пассажиров. Некоторые надоедливые бабушки ещё и спорят с кондуктором, пытаются просить с неё объяснений, но на самом деле это только портит настроение и затрудняет движение, ведь от этой бедной женщины-кондукторши ничего не зависит. Иронично, что на фоне этих оров из кабины водителя звучит веселое «Улыбайся» в исполнении Кати IOWA. Все, что успокаивает Арсения и не даёт заткнуть этих бабок, образовывая ещё больший конфликт, — это то, как Кьяра по-детски переплетает свои пальцы, с пальцами отцовской руки. Конечно, Арсений сам взял дочь за руку, по причине того, чтобы та не улетела в другую часть вагона, но на самом деле Кьяра служила для него антистрессом. Они оба привыкли держать друг друга на плаву. Это выражается через просьбы поспать рядом после кошмаров, в становлении опорой для того, чтоб не упасть; в приготовлении сразу двух кружек чая, в помощи с чем-либо. Они могли не говорить об этом вслух, даже если и понимали, что сто́ит. Они понимали и сразу действовали. Никогда не упрекали за то, что «я тебя вытащил» или «ты должен сам справляться с этим». Кьяре очень повезло с отцом, а Арсению с дочерью. И порой это чувство понимания и везения — лучше всего на свете. — Да уж, Кьяр, пора откладывать на машину, — заключает брюнет, когда оба освобождаются от этого ужаса под названием «общественный транспорт». — Ну или подружиться поближе с Антоном Андреевичем… — Чуть тише подмечает Кьяра и получает в свою сторону непонимающий взгляд. — Вас, взрослых, всё время учить надо! — Также важно комментирует Кьяра, а Арсений прыскает, смеясь от такой важности. Из-за транспорта они заходят в школу за минуту до звонка. Попов решает оставить свое пальто в кабинете, не тратя время на раздевалку. Он несётся на третий этаж, одной рукой пытаясь найти ключи от кабинета, а другой держит работы учеников, которые должен раздать. Очень не вовремя, когда Арсений пересекает младшее звено, он вновь врезается в чужое тело. Бумаги разлетаются в воздух в радиусе метра от двух людей, образовавших человеческое ДТП. Пока брюнет растерянно поправляет очки и пытается понять в кого же он влепился, то голос сверху разливается в тихом смехе. — Мог бы не так откровенно смеяться и помочь, — бурчит Попов под нос, по одному лишь смеху вычисляя Антона. — Какой же ты недовольный дед, Арс, — все также по-доброму смеётся Шастун и опускается на корточки, чтобы помочь Арсению. — Ладно, прости, давай помогу. — Как в глупых мелодрамах, Арсений весь взвинченный и разгневанный от того, что опаздывает не замечает, как Шастун напротив с умилением пялит на него и сравнивает его с злым котёнком. Руки их по канонам соприкасаются, между ними будто проносится маленький разряд тока, заставляющий поднять обе пары глаз. — Слушай, я, наверно, очень не вовремя это говорю, но как насчёт того, чтобы посидеть у меня в пятницу? — Арсений смущается как маленький ребёнок, когда напротив стоит абсолютно невозмутимый и такой красивый Антон. — Кьяра к подруге допоздна отпросилась и я подумал… — — Я не против, скинь адрес смс-кой и я подъеду, когда скажешь. Держи, — проговаривает Антон, когда Арсений благодарит всех богов, что сдержался не расцеловать это двухметровое чудо и не может сказать ни слова. Он пытается сказать что-то, но изо рта вылетают только нечленораздельные звуки. Шастун молча кивает и уходит, засовывая руки в карманы и всё ещё тихо смеясь себе под нос. Оба идут на свои уроки с глупой улыбкой на лице. * * * Арсений просит приехать Антона к шести часам. Он сразу после школы отправляет Кьяру к подруге, убедившись, что заряд ее телефона полон и она взяла с собой деньги на такси, а потом заказывает две больших пиццы и сет роллов для себя и Антона. Просит купить Шастуна выпивку по дороге и ждёт гостя. За час до приезда он всё-таки решает сходить в душ, поэтому встречает Антона в чистой и свежей одежде. Антон вне школы выглядел очень непривычно. Спортивные штаны «шаровары», как их высмеивали некоторые, менялись на черные облегающие джинсы, выгодно подчёркивающие худые, длинные ноги. А вместо многочисленных худи, которые в школе он снимал очень редко, была надета черная футболка с кожаной рубашкой поверх и украшение, состоящие из двух частей: сторона из жемчуга и вторая, выполненная цепью. — Я, конечно, купил, что ты просил, Арс, но я не хочу, чтоб Кьяру встретил пьяный отец, — разуваясь, он держал в руках пакет с спиртосодержащим. — Куда это всё? — проговаривает он, намекая на бутылки в пакете. — Давай сюда, ты пока располагайся на диване и выбирай, что будем смотреть, — Арсений по-хозяйски забирает алкоголь из рук шатена и несёт его к барной стойке, проверяя, то ли взял Шастун. В пакете оказывается несколько банок пива для самого Антона и вино, которое просил Арс. Пиздец контраст, правда? — Выбрал? — Арсений держит в руке открытую бутылку пива и бокал с полусладким и следует в гостиную. — Я так давно хорроров не смотрел, не против? — Антон листает пультом на телевизоре названия разных фильмов, предоставленных на экране. — Почему бы и нет? — говорит Арсений, пытаясь скрыть волнение, потому что хорроры терпеть не может. Антон, как знаток дела, включает какой-то ужастик. Они устраиваются поудобней на диване и подтягивают к себе еду с выпивкой на специальном подносе. Первая пицца улетает почти незаметно, а половина бутылки пива и бокал вина начинает пустовать. Пока достаточное времени фильма занимает предыстория, а вино начинает бить в голову, Арс перестает волноваться. Антон с интересом тянется к коробке из-под роллов. — Это что? — Сначала уже весёлому Арсению кажется, что Шастун над ним издевается, но лицо напротив выражает искренний интерес, а чужие руки сами тянутся открыть упаковку. Перед собой Антон видит небольшой сет роллов с разными начинками. Лосось, огурец, творожный сыр, креветка… Все это завернуто в рис и морские водоросли, от чего сейчас почти у каждого пошли бы слюнки, если бы не: — Боже, Арс. Я же не говорил: у меня аллергия на рис, — Арсению сложно сфокусироваться и понять смысл слов Антона с первого раза, ведь он впервые слышит о такой аллергии. — Ничего страшного. Если съем, то просто сыпь по телу пойдет, не волнуйся. Но я полностью разрешаю съесть тебе это одному, — Шастун успокаивает своей лучезарной улыбкой. — Теперь уж, буду знать. Если хочешь, то у меня в шкафу кальмары были, тебе под пиво, — Арсений, уже вооруженный китайскими палочками, указывает ими на один из ящиков на кухне, позволяя Антону хозяйничать на кухне. — О-о-о, чувствую себя девятиклассником, который собрался у кого-то дома дешёвое пиво глушить. Ностальгия, ах. — С душевным сарказмом проговаривает шатен, но все равно с радостью следует в указанном направлении. На некоторое время страшная атмосфера фильма исчезает и напряжение накрывает только когда оба мужчины улеглись на диване. Оба отложили еду и выпивку, забыв про нее и погружаясь в события ужастика. В особо страшный момент, когда резко на героиню набрасывается нечто, то Антон, который не боится данного жанра фильмов, замечает, как дёргается Арсений, а его рука сжимает накидку дивана. Недолго думая, Шастун подносит свою руку ближе к ладони Арсения и отводит взгляд на экран. Брюнет, сидящий будто на иголках и готовый испугаться любого шороха, в очередной раз рефлексом сжимает кисть руки, но на этот раз в ней оказывается не ткань, а чужая рука. Впервые за последние напряжённые двадцать минут фильма он отрывает глаза от экрана, пытаясь найти объяснения, но натыкается лишь на чужой смотрящий вдаль профиль. Антона абсолютно ничего не смущает и он даже не обращает (или делает вид) внимание на Арсения. Никто руки так и не расцепляет. * * * После окончания двух с половиной часов просмотра фильма, Арсений предлагает всё-таки допить купленный алкоголь на кухне, чтоб не расходиться по домам и пить в одиночестве. — Слу-у-ушай, Арсень Сергеич, не посчитайте меня глупым подростком, но давайте в «правду или действие»? — Они не выпили настолько много, чтобы прям падать с барных стульев, но достаточно для того, чтоб не до конца осознавать сказанные слова и сделанные действия. — Или может в «никогда не»? Кто делал заданное, тот пьет. — — Второе, — Кратко отвечает Арсений с более крепким спиртным. — Я никогда не… Пиздил что-то из магазина? — Антон смеётся и отпивает глоток пива. — Значит, рассказывай, — тоже хихикает Попов и смотрит заинтересованно. — Да было это все в том же 9 классе, бакланили в каком-то магазине большом и я спиздил Сникерс, — Арсений напротив прыскает со смеху. Он ожидал какую-нибудь балладу про нелегкую жизнь. — Я, кстати, подумал, что меня спалили, поэтому в этот магаз я больше никогда не ходил. Но Сникерс вкусный был, — Брюнет ещё больше смеётся и ждёт следующее «никогда не» от Антона. С обеих сторон по очереди сыпятся истории о разных смешных и не очень ситуаций из жизни. Чаще, конечно, неловких и очень позорных, но мужчины с каждым вопросом ещё больше напиваются, поэтому каждая история сражает наповал и заставляет отходить от смеха ещё минуты две. Пиво с вином с каждым разом всё больше ударяет в голову, и хоть процент алкоголя в напитке у Арсения чуть больше, несёт не в ту сторону первым Антона. — Я никогда не сосался с парнем, — и сам выпивает. Брюнет напротив не сразу осознает сказанное, пялясь в кухонное окно, но когда поворачивается обратно, то становится припечатанным к чужим губам. Губы Антона мягкие и с солёноватым привкусом крови из-за многочисленных нервных покусываний. Антон действует напористо, но чувственно, проталкивая язык в чужой рот. Арсений неосознанно отвечает, ощущая только что выпитое Шастуном пиво. Мысли в затуманенном разуме проносятся со скоростью света: «А нахуя он это делает? Ладно, я не против. Или против. А если да, то это считается изнасилованием? Бля, но моё вино поприятней будет, чем его пиво. В следующий раз пусть что-то сладкое пьёт или ест перед поцелуем. Ты надеешься на следующий раз?» Антон в поцелуе ведёт Арсения до спальни, которую заприметил ещё до посиделок на кухне, когда уходил в туалет. Ноги путаются с чужими и передвигаться безумно сложно, но до комнаты они все равно добираются. Теряя равновесие, Арсений валится на кровать и оказывается под Антоном. Шастуновские руки хозяйски оглаживают шею и ключицы Арса, не отрываясь от чужих губ. Арсений стонет в поцелуй и переходит дальше, оглаживая внутреннюю часть бедер и пах Антона. Шатен отстраняется неохотно с характерным чмоком и пол секунды ещё не открывает глаза, пытаясь понять, что произошло. Кудри падают на лоб и у Попова неимоверное желание их поправить. — Мне стоит поехать домой. — Шастун встаёт с кровати, пытаясь как подросток в пубертате скрыть рубашкой полувставший член. — Что? Нет, Антон. Во-первых, ты пьян, — Арсений ещё не решил до конца понравилось ему поцелуй или нет. Он хочет дополнить фразу ещё одним аргументом, но его перебивают. — Я вызову такси. Я не хочу смущать тебя и Кьяру, которая скоро вернётся. — Шастун ходит по квартире, ища свой телефон, а Арсений следует за ним хвостом, пытаясь его отговорить. — Нет, Антон, я тебя не пущу одного куда-то в пьяном состоянии, — Арсений заставляет посмотреть на себя — И потом странно, что ты подумал о моем смущении только сейчас, — Антон краснеет и отводит глаза в пол. — Ну Арс… — — Ляжешь на диване, я дам тебе подушку с постельным бельем. — Арсений ретируется в спальню за перечисленным, а Антону остаётся встать посреди комнаты в растерянности от своих же и чужих действий. Он поцеловал Арсения. Пиздец. А он отвечал. Двойной пиздец. И не только отвечал. Ахуеть.