я нуждаюсь в тебе

Середина ноября ничем не радовала, кроме слякоти, грязи и дождя. Деревья потеряли свою чересчур романтизированную осеннюю листву и все ожидали первого снега, что хоть как-то должен скрасить ситуацию. С самого утра лил настоящий ливень. Этот промежуток осени Антон особенно не любил. Надев утеплённый свитшот и чёрное пальто, он выходит из дома. Комфорт в такую погоду встаёт на первый план и машина впускает в свой салон холодный ноябрьский воздух и чуть-чуть намокшего Шастуна. Он расправляет кудри, которые деформировались от погодных условий, заводит машину и едет в школу. С парковки школы видно её главный вход и все дороги к нему. Парень медлит всего пару секунд перед тем, как набраться смелости и выйти под дождь. Он замечает двух Поповых, бегущих к главному входу. Они забыли зонт и наверняка только вышли из общественного транспорта. Шастун помечает в голове, что надо будет предложить Арсению свои услуги «личного водителя». В учительской раздевалке всего пару человек. Сам Арсений, которого видел Антон, Елена Владимировна — учитель биологии в школе, и Кузнецова. Последняя кокетливо общается с недавно зашедшим в раздевалку Поповым и небрежно здоровается с Антоном Андреевичем. — Арсений Сергеевич, ну погодка и вправду ужас, испортила вашу прекрасную прическу. Давайте-ка, я вам помогу. — Ира берет из своей сумочки бумажные платочки и осторожно промакивает небольшие завитки брюнета. Из-за достаточной разницы в росте ей приходится встать на носочки. Настроение Антона стремительно падает к отметке нуля. Он натягивает улыбку, здоровается с Еленой Владимировной, которая как будто единственная заметила появления физрука в раздевалке и быстро снимает верхнюю одежду, выходя из помещения. Плечи мужчин ненарочно сталкиваются, заставляя брюнета обратить внимание на высокую фигуру, двигающуюся к выходу. Арсений замечает Антона и слегка отталкивает Кузнецову. — Ирина, все в порядке. Волосы сами высохнут, не переусердствуйте. — Арсений слегка сжимает ее плечи, после чего выпускает из хватки. Вовремя звенит звонок, поэтому Попов смягчает ситуацию извиняющейся улыбкой и сбегает на первый урок с девятыми классами. На уроке, чтобы разобраться со своими мыслями и эмоциями, он делает тест-повторение на недавно изученную тему. Арсений сам не понимает чего хочет. Ирина красивая, стройная женщина. Она пытается помочь, интересовалась пару раз учебой Кьяры и, вроде как, даже испытывает симпатию к самому учителю. Она была бы идеальной матерью и женой. Но что-то в ней не так. Это превосходство не привлекало. Арсений так гнался за стандартной счастливой семьёй, что спустя много лет ему просто хотелось отдохнуть от этой идеальности. Попов хотел просто жить и быть рядом с живыми людьми. Как, например, Кьяра. Эта девчушка так радуется жизни, будто каждый день для неё может быть последним. Она иногда расстраивается, безусловно плачет, злится, раздражается, радуется, веселится, часто устает, но она живёт. Она проживает каждую эмоцию, не отказываясь от своих чувств. Она говорит то, что чувствует; делает, как знает. Порой брюнету кажется, что его дочь намного старше и взрослее своих лет. И он так рад, что может называть её своей дочерью и проживать все эти моменты вместе с ней. Антон очень отличался от Ирины. Сравнивать их вообще было неправильно, но Антон все равно выделялся на фоне не только Кузнецовой. Он был немного другим, в хорошем смысле. Не строил из себя идеального учителя или друга. Не пытался быть лучше всех и привлечь внимание к себе. Он цеплял просто тем, кто он есть. Россыпью паутинок вокруг глаз, когда улыбался, глупыми, но смешными шутками, небрежными кудрями на голове и зелёными, как лето, глазами. Антон был настоящим. Звонок с урока заставляет выйти из внутренних размышлений. — Так, сдаём работы. — Арсений снимает очки и трет глаза большим и указательным пальцами. — Вот черт, сейчас эти сценки ставить, а могли бы в баскет поиграть. — Слышится от группы парней, идущих сдавать свои варианты на первую парту. — У вас сейчас физкультура должна была быть? — Буднично интересуется математик, собирая работы в аккуратную стопку и кладя ее себе на стол. — Да, но только нам нужно вальс к концу года учить. Татьяна Алексеевна сказала, что чем раньше начнем, тем лучше. Поэтому сейчас у Антона Андреевича халява, скорее всего. — Парень бросает это учителю вместе с коротким прощанием и выходит из класса. * * * Наталья Владимировна с самого утра загрузила Антона Андреевича бумажной работой. Физрук знал, как заполнять журнал и бумаги по питанию детей, но ежемесячные отчёты, состоящие из десятков листков, он осиливал с трудом. В расписании удачно выпадает 9 класс, который заберут на репетицую вальса, обговоренную заранее с их классным руководителем. Поэтому Антон удобнее устраивается в небольшом кресле и настраивается на работу. В уши воткнуты беспроводные наушники, а в телефоне открыт любимый плейлист. Антон не уверен, что так работа пойдет быстрее, ведь потанцевать на особенно любимом припеве — это святое, но веселее уж точно. Так проходит 15 минут от урока: Антон, бумаги, танцы и музыка. Наконец успокоившись от энергичных танцев, которые больше похожи на судороги, он сосредотачивается только на листе бумаги. Дверь тренерской аккуратно открывается. Входящий сразу расплывается в улыбке, видя забавную картину. Двухметровый шатен в позе креветки спит, уткнувшись щекой в клавиши клавиатуры. Мужчина осторожно проходит внутрь и подходит к столу, рассматривая то, чем занимался учитель пока не заснул. В открытом Ворде до сих пор печатается смесь букв, на которые упал учитель, а на столе лежит кипа разбросанных бумаг. — Открывай глаза, спящая красавица, — Брюнет хлопает по плечу физрука, но тот не сразу просыпается. — М? — протяжно мычит Антон, нехотя просыпаться. Удивительно, что клавиатура показалась для него достаточно удобным местом для сна. — Антон Андреевич, имейте совесть! Спать на рабочем месте! — уже не впервые Арс слегка припугивает Шастуна таким тоном и фамильярностью и это снова работает. Голова учителя сразу подлетает вверх, уже готовая отчитываться за свой проступок. Когда он осознает, что все это время в кабинете был всего лишь Арсений Сергеевич, то откидывается назад на кресло. — Бля, Арс, я скоро инфаркт схвачу так. — Антон успокаивается и снова закрывает глаза, но потом открывает один глаз, чтобы подсматривать, что же брюнет делает. — А чего ты тут вообще забыл? — — Очень гостеприимно, Антон. — язвит Арсений. — У меня тоже окно вообще-то, мне скучно. Так, а что это у тебя? — — Отчёты ежемесячные. Сколько здесь не работаю, а так и не могу понять каким образом их можно быстро заполнить. — — А ну, дай посмотреть. — Попов подходит к компьютеру и нависает над Шастуном. От такой близости и неловкости шатен вжимается в кресло. Он мог бы сесть рядом (не зря ведь стулья придумали), но он решил просто убить Антона, подставляя сам свой ахуительный профиль. Поэтому Антон тоже стал ахуительным. Нет, не потому что красивый такой же, а потому что в ахуе. Арсения же вообще ничего не смущает, он печатает что-то, сверяясь с одним из разбросанных листов. Спустя полторы минуты немой тишины в помещении, Попов выпрямляется и разминает плечи. — Ну да, не сильно весело, но я могу помочь, пока урок не закончился. — Данную фразу Антон пропустил, так как пытался понять, что только что было и пялил расфокусированным взглядом куда-то в стену. — Прием, Земля вызывает Антона. Чего сидишь, скорбился? Да уж, твоя спина спасибо тебе явно не скажет.— — Э… Да нет, все нормально…— Он не успевает договорить, как мужские руки оказываются на его плечах. Кисти рук спокойно перемещаются по верхней части спины около шеи, слегка надавливая и расстирая кожу. Шастун хотел бы возмутиться, но наслаждение от действий Арсения взяло вверх. Руки обдавали теплом, обводили лопатки и плечи. Движения были достаточно настойчивы, что сначала приносило ноющую боль мышц, а потом доводило до самых сладких и приятных ощущений. Арсений владел своими руками, как самый дорогой массажист и Антон отдал бы любые деньги, если бы его спину так массировали каждый день. Вскоре после нескольких минут довольного мычания скованность в мышцах спины ушла и сидеть в школьном кресле стало удобней и приятней. — Ну что, лучше? — Арсений довольный собой отходит от кресла и оценивающе смотрит на шатена, скрестив руки на груди и склонив голову. — Тебе бы на профессиональный массаж сходить. — — Арс, ты сам сидишь больше моего, о себе бы заботился, — мягко твердит Шастун — А вообще у тебя волшебные руки, серьёзно. Я пойду на массаж только, если его делать будешь ты. — — Спасибо. — Ещё пол минуты они, как влюбленные нищенки смотрят друг другу в глаза. — Так, десять минут до конца урока осталось, давай уже твои отчёты доделаем. Мужчины и вправду садятся за работу. На этот раз, молитвами Антона, Арсений берет стул, чтоб сесть рядом. Первые минуты две они пытаются разобраться во всем, смотрят бумаги, строчат что-то на компьютере. На третьей Антон начинает психовать, пытается уйти из тренерской, но всякий раз становится остановленным Поповым. Его «Ну, Антон!» заставляет прижать свою задницу обратно в кресло и наблюдать за изящными пальцами брюнета, который набирает что-то на клавиатуре. Когда звенит звонок, а работа все также почти не сдвинулась с мертвой точки, то Шастун вылетает из тренерской под руку с Поповым, который предлагает ему выпить кофе, чтобы успокоиться. От школьников, проходящих рядом слышится жужжаший шепот, но Арсений всего лишь усмиряет их типичным учительским взглядом и уходит в столовую успокаивать своего коллегу. *** — Волчонок, там в родительский чат писали про набор на дополнительные занятия. Не хочешь записаться? —Арсений помешивал суп, стоящий в кастрюле на плите и присматривал за дочерью, которая увлеченно что-то делала в телефоне. — А кто их вести будет? — Девочка не сильно обращала внимание на отца и даже не подняла головы, продолжая смотреть в гаджет. — Я был бы рад, если бы ты хотя бы смотрела на меня, когда мы разговариваем. Насколько я помню по вторникам баскетбол с Антоном Андреевичем. — — Ну значит туда и запиши. — Отец подошёл ближе к дочери и сел на карточки возле ее стула. — Волчонок, все точно хорошо? Может обратишь на меня внимание всё-таки? — Дочь немного резко откладывает телефон подальше от отца. — Пап, все хорошо, правда. Я, кстати, уже есть хочу. — — Да-да, сейчас. — Арсений накрывает на стол и разливает суп на две порции. На столе также лежат кусочки хлеба и баночка с солью. Все это время Кьяра периодически поглядывает в устройство, а когда на него приходит уведомление, то слегка отодвигает тарелку и строчит сообщение кому-то. — Кьяра, может ты всё-таки отложишь свой телефон на пару минут. Я ужинаю с тобой, а не с твоим телефоном. — — Пап, я всего лишь отвечу на одно сообщение. — Отец выхватывает телефон из рук дочки под жалобные крики. После он показательно блокирует его, так и не заглянув в телефон, и откладывает на край стола. — Кьяра, пожалуйста, это твое личное пространство, я понимаю, но я хочу поговорить именно с тобой, поэтому соизволь обойтись без него. Как прошел твой день? — — Хорошо, пап, я поняла. День прошел нормально. Меня девочки позвали погулять в пятницу. Ты же разрешишь? — — А мне чего делать одному? — Арсений пытается сделать надутый вид, но получается только посмотреть лисьим взлягом на противоположный край стола. — О, ты же можешь Антона Андреевича позвать! Мне кажется вы хорошо ладите, тем более ты знаешь, как я отношусь к твоим девушкам. — Арсений давится от последней фразы. — Когда в последний раз у меня была девушка? — возмущённо интересуется старший. — На прошлый Новый год ты, будучи под шампанским, привел какую-то блондинку со словами о том, что это моя новая мачеха. — — Такое правда было? Я не помню. — — А я все помню, мне же нельзя шампанское, — Кьяра закатывает глаза, как ее отец. — Но потом вы разругались и она уехала домой, потому что ты не сказал ей, что у тебя есть ребенок. — Арсений пребывал в шоке от услышанного. К счастью или к сожалению, он вправду не помнил все моменты с 31 декабря. Он выпил и вправду много, не рассчитав свои силы, но, слава богу, Кьяра уже не маленькая девочка, а Попов никуда не уходил и сидел в квартире. Дочь просто уложила его в кровать и поставила рядом тазик. Отцу безумно стыдно и тогда, и сейчас за то, что Новый год вышел у дочери не очень весёлым. — Ну что насчёт Антона Андреевича? — — Я не знаю, Кьяр. Мы же всего лишь коллеги. — — Все с чего то начинают! — смеётся Кьяра и уносит тарелку в раковину, по дороге целуя папу в щеку. После девочка подходит к отцу, манерно протягивая руку за телефоном. — Ты уверенна, что стоит попробовать? — Арсений вкладывает телефон в руку дочери, но не отдает дожидаясь ответа. — Ну да… Пап, я давно уже не маленькая, а Антон Андреевич мне очень нравится, как человек. Он прикольный. Поэтому, если он нравится не только одному члену семейству Поповых, но и другому, то почему бы не попытаться? — Почему бы не попытаться?