Лес

Всё начиналось, как обычно: обычное утро, обычный мороз на улице и ничего предвещавшего беды. Артемий всё еще лежал на своей старой деревянной кровати, у которой был немного жёсткий матрас, и вглядывался в давно не чистый, потрескавшийся потолок, будто пытаясь разглядеть в нем какую-то тайну, что манила его своим волшебством. Но нет, ничего необычного не происходило, всё было как и всегда: серое и невзрачное. Его взгляд привлекло пятно на потолке и он широко раскрыл глаза, будто пытаясь увидеть в нем что-то, и в этот момент вспомнил, как он со своей любящей семьей, в его маленькой комнате взорвали хлопушку, а из-за того, что целились в потолок и появилось это странное пятно в форме морды какого-то существа, что теперь каждый день смотрело на него сверху вниз, наблюдало. Артём вздохнул — как же ему не хотелось подниматься с теплой постели, как же не хотелось отдаваться в руки той мерзкой стужи, которая будто пыталась его до смерти заморозить, но время не хотело ни на секунду останавливаться. Как же ему не хотелось куда-то идти, покидать нагретое место под одеялом, но нужно было, нет, он был обязан встать и пойти. Но куда? На учебу, которую он не переносил, к одноклассникам, что смеялись над ним или к остальным, что видеть его вовсе не желали. Он ненавидел это место всеми клетками своей души, искренне мечтал, чтобы оно вовсе исчезло, но его желания редко исполнялись, особенное такие масштабные, как это. Он смело высунул ногу из-под одеяла, отчего кровать под ним будто завыла — заскрипела, холод тут же охватил конечность, и парень вернул ее обратно. — Ну что же так холодно! Каждое утро этот чертов дубак! — проскулил он, забыв обо всем. Артём знал, что опаздывать ему никак нельзя — вдруг вызовут родителей, а те и секунды не думая, снимут с себя костюмы любящих заботливых людей и вцепятся в его бренное тело, раздирая его перед всеми. А другие в этот момент засмеются словно стая гиен перед дичью. Никто не придет ему помощь, никто не остановит их. Все они одинаковые. Его взгляд медленно перешел на окно, за ним выла вьюга, темно было, как ночью, а одиноко растущая рядом с домом сосна изредка билась об окно. Вдали виднелся фонарь, еле освещавший путь куда-то в неизведанную даль. — Артем! Долго еще спать собрался, не забыл про учебу? — раздался голос матери, из-за двери, что тут же разрушил атмосферу жуткой тишины. — Да-да. Уже встаю… — еле пробормотал Артемий и вяло начал подниматься с кровати. Наконец-то поднявшись, он пошатнулся и перед его глазами все тут же потемнело на пару секунд, но этого хватило, чтобы сесть обратно на кровать. Зачем? Почему ему надо идти туда, куда он идти не хочет? Он никак не мог найти ответы на эти вопросы и всё время про себя говорил: «так надо». Встав со скрипучей кровать, он застелил черно-белую, в клеточку, постель. Мороз бил, словно озноб, словно болезнь захватывала его тело. Переодевшись в теплую школьную форму, Артем с облегчением вздохнул. Она была такой теплой, и даже вязанный свитер не вызывал неприязнь. Артемий вышел из комнаты и, аккуратно закрыв тяжелую дверь, пошел в в ванную. Он причесал свои каштановые волосы деревянной расческой ручной работы. После выдавил мятную зубную пасту на щётку и приступил к процедуре чистки зубов. Ему не нравился мятный вкус пасты, ее черный, странный цвет, из-за него ему становилось лишь холоднее. Сполоснув рот водой из-под крана, он почувствовал сразу два разных ощущения: зубную боль от холода и отвращение от гадкой, хлорированной воды. Неосознанно взглянув на своё отражение, он задумался. Что-то изменилось в нем, что-то странное и незначительное. И вроде бы он был таким же худым, бледным как всегда, но что-то не давало Артемию покоя: то ли тень казалась слишком большой, то ли взгляд его был неестественным. Что-то сзади протянуло свою кривую длинную черную когтистую лапу и зашипело: — Артё-ё-ём идё-ё-ём с-со-о мно-о-ой… идё-ё-ём ко мне-е-е… Артемий замер, дрожь прошла по его телу, словно стадо антилоп бегущих от хищника. Что это? Может это лишь его бурная фантазия или он всё еще спит. Парень закрыл глаза и зажмурился, пытаясь этим отвести наваждение. Его сердце забилось сильнее, а ноги стали подкашиваться. Парень посчитал до трех и открыл глаза… И…всё было, как обычно, никакого монстра не было — ему просто показалось. Артём тяжело вздохнул и, отвернувшись от зеркала, вытер лицо и руки об мягкое, махровое, украшенное красными цветами на зеленом фоне, полотенце. Артём спустился на первый этаж. В его глазах читался искренний испуг, но он спокойно шел на кухню. Сев за старинный стол, он взглянул на свою мать. Она, женщина сорока четырех лет, легко, будто летая, носилась по кухне. Её длинные русые волосы развевались как на ветру хотя его и в помине не было. — Ешь быстрей, а то опоздаешь. — внезапно произнесла она и стихла. Какая тоска напала на Артема при виде глазуньи, что лежала на его тарелке. Сколько раз он говорил своей матери, что не то что не любит, он видеть что-либо сделанное из яиц не может. Нет, он не был привередлив, просто вкус яиц, особенно с утра, был настолько мерзким и отвратительным, что даже от первого кусочка его чуть не стошнило. Но делать было нечего, он быстро съел её и запил чуть горячим сладким чаем, который был налит в его любимую кружку с изображением зеленоглазого черного кота. — Я поел, спасибо, мам. — произнес Артемий, моя за собой посуду. После он пошел обратно в комнату, и, забрав рюкзак, наконец зашагал к выходу. Собравшись и подготовившись «вступить в бой с морозом и вьюгой», он переступил порог своего дома. На улице было еще холодней, чем в доме, и он, решив не мешкать, поторопился быстрей на учебу. Единственный фонарь, еле освещавший заброшенное здание, которое находилось рядом с его домом, казался еще более устрашающим, чем обычно — потухал и загорался вновь. Артемий вовсе не боялся давно оставленного всеми дома. Его пугала не темнота и неизвестность того, что скрывалось внутри, а собственное любопытство. Он слышал много разных легенд об этом здании. Кто-то говорил, что это был старый детский сад, который загорелся сам по себе, и все, кто был тогда внутри погибли, заживо сгорев, и теперь там призраки водятся, а кто-то про маньяков рассказывал, что заселились в здании. И даже зная эти страшные байки что-то манило его зайти внутрь, что-то будто звало его, приглашало, но страх не позволял ему послушаться загадочного голоса. Кто-то врезался в Артемия, из-за чего парень упал на снег. Из-за темноты он не мог разглядеть кто это был, лишь слышал как этот неизвестный издавал звуки больше похожие на рычание собаки, чем на человеческую речь. Оцепенев от страха, парень попытался вглядеться, чтоб хоть что-то разглядеть в незнакомце, но всё, что он увидел было лишь длинный пуховик и капюшон с мехом, что закрывал лицо. — И-извините, — сорвалось с губ Артемия, — я не специально. — Случайно… случайно… случайно. — Проговорил незнакомец, рыча, как дикий зверь, а после и вовсе быстрым шагом, порой перескакивая с ноги на ногу, скрылся в потемках. «Что это было?» — спросил Артем сам у себя, смотря туда, где только что, в темноте скрылся странный незнакомец. Встав на ноги и отряхнувшись, парень осознал, что уже опаздывает на учебу. И лишь мельком осмотревшись вокруг, побежал, что есть сил, в школу.

***

Сгнивающее изнутри здание показалось из-за деревьев. Темно-коричневые кирпичи, будто осыпались от старости, но никак не могли распасться. Лишь в некоторых окнах горел свет, будто глаза злобного зверя. Но как только Артём подошел к двери, вдали залаяли со злостью собаки и тут же разом завыли, будто предвещая начало адских агоний, бесконечных учебных дней. Открыв дверь, он зажмурился от ударившего в глаза холодного света старых, потрескавшихся ламп. После он подошел к турникету и, приложив карту, наконец попал туда, где он хотел быть меньше всего. Сдав верхние вещи в раздевалку и, забрав расцарапанный кем-то деревянный номерок, на котором красным лаком было выведено число тринадцать, закинул его в свой рюкзак.

Артемий зашел в кабинет и сел на своё место. До звонка было еще десять длинных, бесконечных минут, которые, казалось, никогда не заканчивались. Вокруг собирались одноклассники, из которых по именам он не знал никого. Именно поэтому у него не было друзей и единственным развлечением в этой адском месте были лишь выслушивание долгих, скучных, но нужных в какой-то мере лекций учителей, и рисование в черновиках-тетрадках, которые когда-то были заполнены, по словам педагогов, важными знаниями, которые в свою очередь обязательно пригодятся во взрослой сознательной жизни. От мыслей Артемия отвлек какой-то странный гул, что исходил из телефона рядом стоящей девочки. Она показывала своим друзьям какое-то видео, но как только они заметили пристальный взгляд Артемия, то тут же окружили его. Одноклассники смотрели на него словно бездушные звери на свежую дичь. Вынюхивали его слабости, над чем-то смеялись, шептались и иногда вскрикивали разные неразборчивые фразы, а после заливались снова пронзительным смехом, словно свора диких голодных гиен. Кто-то из этой толпы хотел было что-то сказать, но его тут же перебил громкий, пугающий, как свист пули, звонок. Все сели за свои парты и взяли в руки учебники.

***

Школа была самым нелюбимым местом Артемия: занятия длились, будто вечность, а беготня из кабинета в кабинет до конца учебного дня выбивало из колеи. О, как бы хотел он сбросить все учебники со стола, закричать по звериному, и, выпрыгнув с окна, убежать в тёмные леса, где бы его никто не нашёл, где бы не было этой нудной учёбы. Но он не мог. Что-то внутри Артема не давало ему сделать это, удерживало за партой и заставляло слушать строгие речи учителей, что больше похожи на похоронные речи — такие же мертвые, монотонные и пугающие. Руки Артемия вжались в учебник. Будто под его ногами была пропасть, а книга — это единственный безопасный уступ. Учитель вошёл в кабинет и все ученики тут же молча встали, тем самым поприветствовав его. Учитель, взрослый мужчина лет пятидесяти, в строгом чёрном костюме, держа в руке чёрную папку, молча сел за свой рабочий стол, закинув ногу на ногу и громко произнёс: — Здравствуйте, садитесь. И все тут же послушно сели, не издав и звука, а преподаватель начал вести одну из своих бездушных лекций, периодически смотря то на свои документы, то на учащихся. Как бы Артемий не хотел, он не успевал за остальными, а его почерк с каждым словом становился только хуже, а предложения превращались в странный набор слов. На минуту Артем замер и тут же почувствовал на себя недовольный взгляд преподавателя, который незамедлительно задал вопрос, что всегда пугал каждого из присутствующих: — Почему вы перестали писать лекцию? — Я… я… я не успеваю, простите, я дома… я дома найду информацию и запишу… — дрожащим голосом произнёс Артемий. — Я смотрю, вы вообще не пишете. Дома хотите сами лекции писать, тогда может мне вам просто лекции отдать и ничего у вас не спрашивать? Может вы сами себе ещё и учебный план составите? Может вы встанете и сами проведёте занятие? — с сарказмом начал осуждающе говорить преподаватель. По кабинету прошелся смех, будто это была какая-то шутка. Артемий закрыл лицо руками, но когда лекция продолжилось, он решил попытаться дальше вести записи, однако смешки рядом сидящих одноклассниц не давали ему сосредоточиться, из-за чего Артемий периодически вздрагивал и осматривался. Неожиданно раздался оглушающий звонок, означавший конец данного урока. Все его одноклассники и одноклассницы встали было со стульев, но их оборвал учитель: — Звонок для преподавателей. — Строго произнёс он, и все заново сели на свои места. Но через минуту сам преподаватель замолчал и произнёс: — На этом всё. Запишите задание к следующему занятию: первое — написать доклад на любую тему, что я озвучивал для вас сегодня, второе — выучить все важные термины… И, наконец, третье… оно по желанию… написать ваше собственное мнение об одной из тем. — он говорил громко, иногда замолкая и оглядывая всю классную комнату с входной двери до последнего окна, — а теперь вы свободны. У вас следующее занятие в этом кабинете? — Да, в этом. — ответила одна из одноклассниц — Елена Никиткина. Она была отличницей, а также любимицей всех учителей, ведь являлась дочерью директора этой школы. Но большинство одноклассников её терпеть не могли из-за несносного характера, а также все знали, что она справедливо заслужила своё звание сплетницы, из-за чего многие ее сторонились. Но даже у такой мерзкой особы были две лучшие подружки, что всегда метались вокруг девочки, словно мухи возле варенья. Елена носила стандартную форму для учебы: белая блузка, пуговицы которой выглядели, словно были сделаны из золота, черная длинная юбка с тёмно-синим ремешком, что подчеркивали фигуру, черные гладкие колготки, и пара белоснежных босоножек на каблуке, из-за которых её походка выглядела небрежно. Елена всегда заплетала свои длинные тёмно-медные волосы разными резинками, пытаясь хоть как-то выделиться из толпы остальных, которых считала недостойными ее внимания. Она была невысокого роста — сто пятьдесят девять сантиметров, но, стесняясь своего невысокого роста, на всяких осмотрах просила медсестер записывать, что её рост сто шестьдесят три сантиметра. Обычно, во время перемен она дежурила или приставала со своими нотациями, либо насмешками к своим «потенциальным жертвам». Артемий пытался сторониться Никитину, и даже когда нужно было делать важные работы в парах, в которых той не было равных, ведь любое сказанное им слово девочка могла использовать против него, а если тот молчал бы, она бы обязательно нашла к чему придраться. Но сейчас, стоя перед всем классом с довольной улыбкой, она периодически осматривала сидящих, и со сладостью в голосе говорила: — А можете оставить ключ мне, я его обязательно передам учительнице Аркановой Татьяне Геннадьевне. Она у нас следующее занятие ведет. А то вдруг, если вы оставите его на столе, или в самом столе, кто-то из присутствующих, я, конечно, никого обвинить не хочу, украдет и решит сделать какую-нибудь пакость. Вот прошлый раз Степанов мылом натёр доску, пока меня здесь не было. Я, конечно, этого не видела, но тут же ясно, что такое мог сделать только этот хулиган Степанов. Так что лучше оставьте мне этот ключ, уж я в этот раз никуда не уйду, чтоб Степанов не смог сделать еще чего-то более дурного, вы же знаете, на что способен этот хулиган. Я даже не понимаю, почему такие мерзавцы учатся у такого прекрасного педагога, то есть у вас… лучше бы его вовсе исключили и всех таких, как он. Всем было бы лучше без таких безграмотных и безобразно учащихся людей. Вот моя мама всегда говорит, что без таких людей, как Степанов — мир был бы лучше. Вы же знаете, что моя мама директор, она всегда вас так хвалит, ну это не просто так, ведь вы лучший педагог этого места. Вы же оставите мне ключ? Я обещаю позаботиться о сохранности кабинета. — Когда она закончила, её две подружки начали поддакивать, будто не живые люди, а куклы, будто это был скрипт какой-либо игры. — Ну, хорошо, раз так — произнёс преподаватель, прослушав большую часть того, что так радостно проговаривала маленькая сплетница, а после вручил ей ключ и покинул кабинет. Девочка, что добилась своей цели, будто светилась от счастья, но заметив взгляд Артемия тут же вернула свой обычный образ и произнесла: — Что вылупился? Что надо? Ключ? И не мечтай! Артемий отвернулся к портфелю, чтобы дать понять Елене, что ему совершенно всё равно на её фразы, и что не хочет вступать с ней в словесные перепалки, на что та лишь хмыкнула, потому что ожидала совершенно другой реакции. Он спрятал свой взор за книгой и в надежде, что никто его не побеспокоит, принялся увлеченно читать страницу за страницей. Эта была любимая книга Артемия: на красной, сделанной под кожу, обложке, черными буквами красовалась название романа - «Пилигрим». История эта была об апокалипсе, странном снеге и похождении одного искателя приключений, что брал поручения и помогал другим людям. Эта книга досталась ему от дедушки с бабушкой, которые подарили ему её на восьмой день рождения. И с тех пор он периодически её перечитывал, когда находилось свободное время. — Эй! Ты оглох что-ли?! — вытащил из мира Пилигрима знакомый грубый голос. Артемий отвёл взгляд от книги. Перед ним стоял один из его одноклассников, и это был один из тех, с кем парень не хотел бы вообще начинать диалог: Александр Веков Васильевич, постоянно лезущий во все возможные драки. А если всё было спокойно, то он создаст их сам. Черноволосый, с мелкими шрамами на лице, ростом метр семьдесят, любитель подоставать тех, кто, по его мнению, слишком спокоен. Он один из тех, кого терпеть не могли учителя и директор: постоянно опаздывает и придумывает всякие шалости, хотя в последнем ему всё же до шуток Степанова было очень далеко, так что на его проступки просто не обращали внимание. — Эй! Зубрила чертов, ты вообще меня слышишь?! — снова прокричал Саша и, сжав края стола руками, наклонился ближе к лицу Артема. Такие, как он явно ничего не знали о личном пространстве и всегда раздражали Артемия, но он не любил ввязываться во всякие неприятности, поэтому, как обычно, дрожащим голосом промямлил: — Д-да, ч-что-то случилось? Заметив испуг своей «жертвы», Александр улыбнулся, даже, скорее усмехнулся, словно гиена, что нашла себе свежую дичь, а после ударил ладонью об парту, от чего Артемий вздрогнул и обронил ценную для него книгу. Саша не стал ждать и сразу схватил упавший предмет, взглянув на Артёма еще более раздражающим довольным взглядом. — От-дай… — дрожащим голосом, прошептал парень. — Что? Что ты там сказал? Я не слышу! Говори громче! — прокричал Александр, листая книгу. — Верни, она моя… ты её порвешь. — уже с большей уверенностью произнес Артем. — Арте-е-емий, Арте-е-емий, Арт, ну чего ты… ты знаешь, что для того, чтобы что-то получить нужно что-то дать взамен. Ну, например ты, можешь дать мне списать домашку к следующему занятию, а я, может, так и быть, верну тебе эту книгу. Как тебе эта идея? — произнес Саша и снова усмехнулся. — Я… — начал было говорить Артём, но его тут же перебили. — Ну что? Я, по-твоему, ждать должен?! Смотри, вдруг у меня рука дернется, случайно так, и вырвет пару ненужных страниц, а? Что ты будешь делать? Может заплачешь или пожалуешься своей мамочке? Спрячешься под юбку учительнице и будешь ныть: «он меня обижает, какой же он плохой?» А? — проговорил Александр и ткнул свою «жертву» в переносицу указательным пальцем. — Я дам тебе, но верни мою кни… — хотел ответить Артем, но Саша снова не дал договорить: — Конечно, я тебе верну твою макулатуру после последнего занятия, за школой, но с одним условием: если кто-то узнает, что я списывал у тебя, то твой хлам будет хорошо гореть, понимаешь, да? На что Артемий послушно протянул обидчику свои тетради с готовыми заданиям, а после молча уставился в парту. Минут через десять Саша с грохотом кинул тетрадки на парту Артемия. — Не забудь, сегодня после последнего звонка, за школой, понял? — С насмешкой спросил Александр, но Артем не успел ответить, ведь прозвенел звонок.

***

После очередного звонка все направились в самое худшее, по мнению Артемия, место во всей школе - в столовую. Место, где каждый был готов если не убить, так растерзать за кусочек пиццы, который делался из странной на вкус колбасы и невкусного то подгорелого, то сырого теста. Взяв свою порцию обеда, состоявшего из куска колбасы, холодных макарон и черного чая, Артём сел туда, где всегда было свободно — напротив своего одноклассника Александра. И всё было хорошо, все спокойно ели, а Саша не отводил взгляд от телефона, пока один из рядом сидящих специально не облил Александра смесью какао, чая, макарон, горошка и колбасы. — Ах ты тварь! — прорычал Александр и, соскочив с места, схватил за шкирку обидчика, и тут же началась драка, вокруг которой стали собираться зрители. Артемий, чтобы ему вдруг не прилетело как одному из свидетелей, решил тут же покинуть столовую и поспешил отнести поднос, но его тут же вырвали из рук Артема с фразой: — Не ешь, так оставь! Артемий мог бы догнать того, кто забрал остатки еды, но он не хотел ввязываться в еще большие неприятности, и, решив, что делать было с этим нечего, направился в кабинет, где проходили следующие пары. Сев на лавку у кабинета, Артемий задумался. А если бы он был на месте Александра, чтобы было тогда? Скорее, он бы просто сбежал, пытаясь избежать проблем, слушая смех одноклассников и остальных, или бы он просто продолжил есть, но точно не вступил бы в неравную схватку с обидчиком. К нему подсела девочка. Это была Анастасия Ермакова Сергеевна - непримечательная одноклассница Артема, что всегда ходила одна и, как и Артемий, тоже сторонилась всяких неприятностей. Носила стандартную форму: белая блузка, пиджак, но вместо юбки надевала строгие брюки, что выделяло её среди остальных девочек в классе. Настя была серой вороной среди ядовитых гадюк. У неё были длинные прямые каштановые волосы и темно-фиалковые глаза, что всегда были переполнены нескончаемой тоской. На насмешки одноклассниц она реагировала слишком остро: выбегала из класса, пряталась где-нибудь в кладовых помещениях и долго ревела, будто слезы бы решили все её бесконечные проблемы. Она никогда не улыбалась и не говорила ни с кем, только периодически встречалась взглядами с окружающими, будто пытаясь заговорить с помощью телепатии. «Если бы такая, как Настя, вдруг исчезла, то вряд ли бы кто-то стал переживать об этом, может, даже никто бы не заметил» — подумал, не осознав до конца Артемий, пристально смотря на одноклассницу, просматривающую свои же конспекты, что были с прошлого урока. Он подвинулся к ней ближе, но Настя ничего не заметила. От неё пахло малиной и мандаринами. Анастасия казалась Артему такой хрупкой, будто каждое необдуманное слово могло расколоть её и без того измученное сердце. — Извини, что-то случилось? — прошептала она, заметив пристальный взгляд одноклассника, который без какого-либо стеснения рассматривал её. — А… нет, ничего. Просто хотел узнать, нам же в этот кабинет, да? — неловко произнес Артемий, придумав отмазку за считанные секунды. — Угум, в этот. На этом всё? — снова спросила Настя. — Да, извини, что отвлек. — проговорил Артем и, наконец, отвел взгляд от неё. Артемий мог бы начать разговор с Анастасией, может, даже смог бы подружиться с девочкой, но тогда по всей школе говорили бы, что они парочка и дразнили Настю еще больше, ведь она общается с таким неудачником как он — именно так и считал парень и поэтому не делал ничего, чтобы завязать разговор с одноклассницей, что сидела рядом с ним и только этого и ждала. Наконец, возле кабинета собрались все остальные, а после пришла и учительница, которая открыла класс и впустила учащихся. Артемий сел на своё место и взглянул на пустое место, где должен был сидеть Александр. — Ольга Евгеньевна, извините, но можно сказать? — встав, спросила Елена. — Да, конечно, вижу вы не все сегодня присутствуете. — Ответила преподаватель. — Наш «уважаемый» Александр Веков Васильевич не сможет присутствовать на этом уроке, хоть на следующих он и будет. Это, конечно, не справедливо, но всё же. Он устроил драку с одним из учащихся прямо в столовой и сейчас, сразу после медпункта, уже пишет объяснительную у директора. — Хорошо. Спасибо, что сообщила. Были бы все такими порядочными, как ты и наша школа считалась бы элитной, но… — Учительница не успела закончить, как прозвенел звонок.

***

Прозвенел последний звонок и Артемий, собравшись, хотел было покинуть кабинет, но его тут же остановили трое одноклассников, что перекрыли выход в кабинет: — Ты куда спешишь так, Тёмка? — задал вопрос Степанов, — может, ты и нам дашь почитать свою макулатуру, а то вон как наш всеми любимый Сашок быстро сбежал с ней, а? Дашь ведь? Мы ненадолго, несколько страниц возьмем под кульки, всего-то, тебе не жалко? Ведь так? Или это только для вашего гейского кружка, петушки? Можешь всё же дашь мне почитать, тебе же не жаль? — Не жаль ведь? Не жлоб ведь? — повторили рядом стоящие Леша и Слава. Артем замер, а его колени затряслись от страха. Он уже мысленно представлял, как из его книги делают кульки или жгуты, или рисуют на них, в общем, творят все, что угодно, кроме чтения. Перед ним стоял высокий Степанов Виктор Арсеньевич. Он оставался на второй год уже третий раз, поэтому был старше, но кроме этого еще и позже всех пошёл в школу. Он всегда таскал за собой своих прихвостней — Алексея Петрова и Ярослава Конькова, которые ничего без того не могли, лишь запугивали своим «другом» и поддакивали. Степанов был крупного телосложения, высокий, носил черные рванные джинсы и кожаный пиджак, черную футболку с изображением черепа, и старые чёрные кеды. — Ну, долго будем стоять? — раздался женский голос позади Артемия, — Идите куда-нибудь подальше, не мешайте ходить тут. А то я маме всё расскажу. Артем обернулся. Это была Елена со своими подругами. Артемий отстранился, и хулиганы тоже разошлись, чтобы дать им пройти, но тут Степанов, что только недавно приставал к одной своей «жертве», подошел вплотную к Никитиной и начал ей что-то говорить шепотом. И пока главарь этой банды был отвлечен, Артём со всех ног помчался вон из класса, по длинным коридорам, в гардеробную. Тут же быстро схватив свои вещи, он, не сбавляя темпа, начал одеваться, а после выбежал из школы, слыша в след от разных учителей: — По школе не бегать! Александр стоял на месте, о котором они договаривались ранее, и, не замечая медленно подходившего Артем, курил и читал, переодически перелистывая страницы, оперевшись на бак. Его взгляд был спокойным, а на лице не было привычной мерзкой улыбки. В такие моменты он выглядел даже как-то дружелюбно, но Артемий точно знал, что под этой маской добряка таится лицо злодея, который, как только начнешь ему доверять, вонзит в тебя нож-бабочку. Хоть он был лучше, чем Степанов с его приспешниками, но всё же такой же, как и они, хулиган. Но сейчас Артемия больше интересовало то, как Саша быстрее остальных покинул школу и даже остался незамечен самим владельцем книги, но он лишь спросил: — Книгу… забрать? — неуверенность в себе дала знать и Артем не смог связать слова, от чего Александр засмеялся, но после просто протянул книжку владельцу. Артемий схватил свою ценную вещь и, сев на колени, положил свой рюкзак перед собой, и тут же убрал книгу, периодически посматривая на обидчика, который продолжал стоять на месте и курить, делая вид, что ничего не произошло. Но когда Артемий поднялся на ноги и начал отряхивать колени, Александр произнес: — Раз она так цена, не носил бы ты ее с собой, а то вдруг кто решит развести огонь твоей макулатурой, не думал об этом, а? Вот какая вероятность была, что я сдержу своё слово? А если бы я оставил её себе как приз, что ты бы делал? — на минуту он замолчал, ожидая хоть какого-то ответа, но когда такого не последовало, он продолжил, — хоть она и интер… хотя нет, забей, хрень для начитанных. Вообще в ней ничего нет такого, что могло бы зацепить. Он потушил сигарету и выкинул окурок в мусорный бак, а после, дав подзатыльник Артемию, от чего тот чуть не упал, не спеша пошел домой, но, внезапно остановившись, обернулся и сказал: — Аккуратней будь, а то у кого я буду потом списывать? И вообще, не будь таким идиотом, а то в следующий раз я тебя точно изобью. — И, засмеявшись, продолжил свой путь. Артемий тоже поплелся прочь из школы, но, вспомнив о Степанове, который, скорее всего уже закончил флиртовать с Еленой и её подругами, побежал со всех ног домой, лишь на секунду заметив ошарашенное лицо Саши, которого чуть не снес с ног. Белый снег блестел на солнце, словно в нем было куча драгоценных камней. Когда школа еле виднелась, и стало ясно, что погони никакой нет, страх Артемия превратился в радость, ведь даже этот небольшой побег был хоть и не долгой, но какой-то победой над своими врагами.